День 10 06:14
Этой ночью Сун Жань действительно видел сон.
Начало лета, в гостиной стоит тишина, и лишь издалека доносится монотонный стрекот цикад. Кентерберийские колокольчики из квартиры 8012А и лилии Касабланка из 8012В пересажены на один балкон. Узкие и широкие листья переплетаются друг с другом, и растения одновременно цветут, издавая смешанный свежий и сладкий аромат.
Сун Жань рисует, сидя возле французского окна, Бубу лежит животом на ковре и увлечённо ходит по лабиринту маленькой деревянной лошадкой, а Хэ Чжиюань держит лейку, поливая на балконе цветы. Вероятно, потому что Сун Жань никогда не видел его лица, мужчина всё время стоит к нему спиной, неторопливо занимаясь своим делом. Мягкий солнечный свет размывает края его силуэта, делая очертания нечёткими.
Юноша смотрит на его спину, вгрызаясь зубами в кончик кисти, и его сердце зудит.
Как же на самом деле выглядит этот человек?
Будет ли он так же прекрасен, как и любовь, которую дарит?
В жизни Сун Жаня были одинокие времена, когда он сбивался с пути и не понимал ценности своей жизни в этом мире. Всякий раз, когда в новостях показывали внезапную смерть ребенка и родители истерично рыдали перед объективом камеры, Сун Жань задавался вопросом: если он однажды умрёт, найдëтся ли в мире хоть один человек, который будет горестно плакать о нём?
Не найдётся.
Его смерть не вызвала бы ни одной слезы. Ещё в тот день, когда отец привёл его ко входу в детский дом и соврал, перед тем как уйти навсегда, Сун Жаня бросил весь мир. Он даже искал смерти, резал себе запястье острым лезвием, чисто и глубоко. Алая кровь тогда хлынула наружу, струясь по линиям на ладонях к кончикам пальцев и падая капля за каплей. Запах крови был настолько насыщенным, что Сун Жань задыхался, но эта боль не могла заглушить его отчаяние.
Но теперь всё иначе.
Теперь у меня есть семья.
Бубу будет заботиться о том, хорошо он живёт или нет. Хэ сяньшэн будет заботиться о том, хорошо он живёт или нет. Удовольствие, гнев, печаль и радость больше никогда не будут просто эмоциями, которые он пережëвывал в одиночку, пока они не теряли свой вкус.
Вслед за любовью пришёл приятный сюрприз, который оказался даже больше, чем любовь.
– Сун Жань.
Кто-то обнимает его сзади, и пальцы юноши оказываются в чужой ладони. Тёплое дыхание касается его щеки, принося с собой аромат зрелого мужчины. Сун Жань инстинктивно смотрит на балкон, но кроме пышных цветов там уже никого нет.
– Сун Жань... сокровище моë...
Голос, звучащий рядом с его ухом, низкий и нежный, с каким-то завораживающим звучанием, которому трудно сопротивляться.
Поддавшись соблазну, Сун Жань откладывает кисть, закрывает глаза, а затем поворачивается к Хэ Чжиюаню и с чувством целует. Мало-помалу поцелуй становится всё глубже, а затем ласки переходят на лицо и шею. Низ живота начинает полыхать от неутолимой похоти, а желание принадлежать друг другу становится всё сильнее. Хэ сяншэн подхватывает юношу на руки и, со стуком захлопнув дверь, бросает его на кровать, а затем раздевает донага и раздвигает ноги.
В этом сне ранним летним днём Сун Жань слышал свои собственные постыдные стоны. Сначала приглушённые, но потом ставшие такими громкими, словно он потерял всякую сдержанность.
Стрекот цикад. Прохладный ветер. Музыкальная шкатулка.
Солнечный свет пронизывает воздух, растения цветут пышным цветом, ребëнок и кот играют в гостиной.
На картине в цветах акварели два тела, двигающиеся в диком ритме на кровати, кажутся такими неуместными, словно горный пожар, вышедший из-под контроля и одним махом разрушивший всю атмосферу. Но Сун Жань испытывал высшее наслаждение: он отбросил чувство стыда и открыл своё неопытное тело, позволяя своему самому близкому человеку страстно любить его.
Счастье пришло так быстро.
Я не смею в это поверить.
Раньше Сун Жань с нетерпением ждал, что кто-то будет обожать и баловать его, но людям, которые никогда не чувствовали себя любимыми, всегда не будет хватать уверенности в собственном счастье: человек, который обожает его сегодня, завтра может исчезнуть, оставив его.
Но Сун Жаню, уже раз попробовавшему сладость, всё остальное станет горьким на вкус.
Чем иметь партнёра, который приходит и уходит, лучше быть одному.
Лучше не желать счастья, которое зависит от другого человека.
Он не мог заглянуть в сердца других людей, поэтому предпочитал дарить свою любовь и заботу детям. Сун Жань давал им это, подобно невысокому деревцу, что вовсе нельзя назвать крепким, но, которое, тем не менее изо всех сил пытается укрыть под своей кроной юных созданий, чтобы доказать, что не зря живёт на свете и, по крайней мере, может защитить кого-то от ветра и дождя.
Вот только это маленькое деревце даже не предполагало, что рядом с ним вдруг вырастет огромное дерево и раскинет свою тенистую крону, защищая его вместе с маленьким и хрупким ростком, который ему так нравится.
Люди, которые дарят любовь, получают её в ответ.
Сун Жань никогда прежде не испытывал такого умиротворения. Он расслабленно лежал на мягкой влажной земле и смотрел на огромную, словно небо, тень дерева над собой, а потом закрывал глаза и впитывал росу каждым листочком. Когда дул ветер, он дрожал, а когда ветер стихал, он отдыхал; каждая капля воды, падающая на его тело, пахла большим деревом.
Около шести часов утра Сун Жань проснулся, с желанием продолжить смотреть этот сон.
Этот эротический сон был слишком выматывающим. Юноша так ослаб, что даже спустя десять минут после пробуждения у него не было сил подняться. Промежность пижамных брюк была влажной и липкой; стоило ему приподнять одеяло, как наружу вырвался специфический солёный запах, сконцентрировавшийся за несколько часов, настолько интенсивный, что лицо Сун Жаня ярко вспыхнуло.
Тайком прокравшись в ванную, он застирал штаны и бельё и вывесил их сушиться, а затем вернулся в постель. Обняв большую подушку, он сел у изголовья кровати, тоскуя по Хэ сяньшэну. Так парень просидел целый час. Только когда Линь Хуэй постучала в дверь и позвала его завтракать, Сун Жань очнулся от захватившей его глупой влюблённости и с полыхающими щеками пошёл в столовую.
Глядя на его раскрасневшееся лицо и на то, как парень зависает на три секунды с ложкой каши во рту, Линь Хуэй решила, что его разум помутнился от лихорадки и попросила Чжан Юйвэня позже измерить ему температуру. Сун Жань поспешно протянул ему свою ложку и сказал:
– Лихорадка давно спала, я в полном порядке, не веришь – можешь потрогать.
Чжан Юйвэнь потянулся к ложке, но Линь Хуэй ловко отвела его руку, бросив пристальный взгляд на мужчину:
– Куда руки тянешь?
С этими словами она обхватила ложку пальцами, и та действительно оказалась прохладной на ощупь.
Девушка озадаченно спросила:
– Если жар спал, то почему ты всё ещё такой красный?
– Эм-м-м, потому что… каша! Каша горячая!
Сун Жань указал на кастрюльку с кашей, перебрасывая вину на неё.
Линь Хуэй посмотрела на Бубу, чьи маленькие щёчки тоже раскраснелись, а затем повернулась, чтобы посмотреть на Чжан Ювэня; увидев, что цвет его лица остался нормальным, она коварно улыбнулась:
– Почему только твоё лицо не покраснело?
С беспомощным выражением лица мужчина выдвинул свою пустую миску вперёд и развёл руками:
– Пожалуйста, госпожа, подайте мне порцию каши.
После этого на лице Линь Хуэй появилось притворное выражение внезапного осознания. Девушка сходила на кухню за половником, зачерпнула и положила каши в миску Чжань Юйвэня, заодно одарив его половинкой хлебной палочки, жаренной во фритюре. Глядя на столь скудный завтрак, которого даже на зубок не хватило бы, мужчина печально покачал головой, словно слыша, как урчит его голодный желудок.
Бубу хихикнул, а затем открыл ему правду:
– Маленькая порция – моя, а эта – твоя.
Чжань Юйвэнь мельком посмотрел на Линь Хуэй, и в его глазах вспыхнул холодный свет, словно отражённый от скальпеля.
Линь Хуэй спокойно встала, невозмутимо отряхнула фартук и поставила «детский набор блюд» и «взрослый набор блюд» на свои места. Затем она неторопливо достала из кармана кусочек водоросли в форме сердца и, сделав милое лицо, положила его в миску Чжань Юйвэня.
Не дожидаясь реакции, она села обратно, как ни в чëм не бывало, взяла ложку и постучала ею по краю миски, приказывая всем есть:
– Ни слова во время еды, ни слова во время сна*, никому не разрешается говорить.
(* Цитирует Конфуция.)
Чжань Юйвэнь ел кашу, улыбаясь так сильно, что был похож на дурачка.
Сун Жань был ошеломлён этим зрелищем.
Последние несколько дней Сун Жаню не разрешалось работать, а Бубу не ходил в садик, чтобы дома они могли сосредоточиться на восстановлении сил. За этот короткие промежуток времени Чжань Юйвэнь и Линь Хуэй неожиданно превратились из незнакомцев в несокрушимую парочку: они хорошо поладили друг с другом и следили за порядком в расписании дня своих пациентов, заставляя обоих есть, принимать лекарства, отдыхать и ложиться спать в положенное время.
Если на Чжань Юйвэня легли обязанности присмотра за болеющими, то Линь Хуэй взяла на себя готовку. Каждый день она всевозможными способами готовила превосходные блюда для Сун Жаня и Бубу, при этом отказываясь кормить доктора Чжаня. Но как только доктор Чжань начинал попрошайничать и притворялся милашкой, Линь Хуэй тут же спрыгивала со своего пьедестала под названием «маленькая цундере» и отдавала ему заранее отложенную порцию вкусной еды.
Чжань Юйвэнь принимал это как должное и с готовностью вёл себя соответствующим образом.
Сун Жань с интересом наблюдал за взаимодействием этой парочки, чьи ссоры больше напоминали флирт, и думал, что в будущем, когда Хэ сяншэн вернется, он тоже иногда будет прятать его порцию, ждать, пока тот не начнёт с серьёзным видом жаловаться, а затем преподнесёт ему большой сюрприз.
Днем Сун Жань ускользнул от бдительного ока доктора Чжаня, стащил с рабочего стола несколько листов бумаги и, подложив под них тетрадь в твёрдом переплете, сел на кровать делать наброски для «Маленькой деревянной лодки, ищущей вёсла». Эту работу ему нужно было сдать через две недели, а он успел сделать меньше половины. В случае задержки юноша не только не получил бы гонорар, но и его репутация также могла пострадать.
Бубу дремал у него под боком, укрывшись маленьким оранжевым одеялом.
Неизвестно, что малыш видел во сне, но малыш надул губы и перевернулся, непринужденно отпинывая одеяло своими пухлыми ножками, открывая свои маленькие трусики с утятами и круглый животик.
Сун Жань отложил бумагу и карандаш, затем поднял одеяло и хорошенько укрыл Бубу. В тот момент, когда юноша собрался было продолжить рисовать, он услышал, как из-под его подушки зазвучала оживлённая музыка.
Пум.
Карандаш из его руки упал на простыню.
Это был особый рингтон, который он установил на контакт Хэ Чжиюаня всего час назад.
Не в силах сдержать радости, Сун Жань подпрыгнул, как мячик, едва не разбудив Бубу, когда приземлился на кровать. Парень схватил телефон и сделал три глубоких вдоха, прежде чем торжественно нажать на кнопку ответа, но вдруг вспомнил кое-что и неловко поднял голову, чтобы посмотреть на балкон – испачканное ночью белье всё ещё висело на сушилке, капая водой и колыхаясь от ветра на двенадцатом этаже влево и вправо.
Его щëки вспыхнули огнём.
Покраснев от уголков глаз до самой шеи, Сун Жань даже не мог сказать «привет».
http://bllate.org/book/13825/1220210
