Глава 39
Отправить целый карточный пул? Почти без шансов!
Изначально техника Шиду предназначалась исключительно для Королей Зверодемонов, и потому лишь тот, в ком текла кровь их рода, мог успешно её активировать. Чтобы сделать её пригодной и для других Небожителей, первым делом была установлена формация Зверодемонизации, преобразующая демоническую ци в энергию зверодемонов. Поверх неё располагалась формация Эмпатии, позволяющая передавать эмоции. И наконец, верхним слоем раскинулась формация Вращающихся звёзд [1], которая как раз и являлась основой заклинания призыва. В результате линии и руны переплетались так плотно, что у любого, кто не имел глубокого понимания массивов формаций, голова бы пошла кругом при одном взгляде на них.
_______________
1 Вращающиеся звёзды (斗转星移) – китайская идиома, основанная на изменении положения звёзд ковша Большой Медведицы в различное время года. Основное значение идиомы – течение времени, смена лет. В более широком значении (и в данном случае) – проецирование какого-либо эффекта с одного предмета на другой или перенос какой-либо вещи с одного места на другое.
_______________
Платой за добавление вспомогательных построений стали огромные затраты энергии – в десять раз больше, чем в оригинальном формировании. И это только для одного призыва! Йе Цзюньхоу даже с нынешним уровнем культивации приходилось непросто. К счастью, к тому моменту, когда он израсходовал уже половину своей демонической ци, массив наконец насытился: линии, выцарапанные на полу, налились золотистым сиянием и пришли в медленное движение.
Чан Хуэй, первым получивший эту формацию, имел чёткое представление, сколь много энергии она потребляет, и понимал, что даже собрав всех своих марионеток, не смог бы наполнить и малую её часть. А Йе Цзюньхоу, полностью напитав массив, ничуть не выглядел измотанным. Оставалось только тихо вздыхать, сознавая разницу между уровнями культивации Небожителей, коим благоволят их Боги, и… и всех тех, кому не так повезло.
Да, несмотря ни на что, и он, и Король Зверодемонов считали, что среди всех известных им Небожителей именно Йе Цзюньхоу наиболее любим своим Богом. Ещё бы, ведь его путь к становлению Владыкой Демонов был лёгким и гладким, как ни у кого другого. Пока целое королевство пыталось его изловить, он умудрился обрести такую силу, что без труда покорил всех смертных. Мало того, его Бог даже не́ дал ему ни одного чувства, способного причинить страдания или ранить душу. Как будто единственное, для чего Йе Цзюньхоу был рождён на свет – получать удовольствие от жизни. Этому можно было лишь позавидовать.
«Никто не знает, какую жизнь вёл Йе Цзюньхоу до пробуждения демонической крови. Но сейчас во всеобщих глазах он – торжествующий победитель, который только и делает, что наслаждается жизнью, держа мир на своей ладони».
Чан Хуэй не подозревал, что мысли, мелькавшие в его голове, наверняка заставили бы кучу авторов выплюнуть полный рот крови [2]. Наконец, он не удержался и спросил о том, что не давало ему покоя:
– Владыка Демонов, мне любопытно, почему вы так спокойно относитесь к факту существования Бога?
_______________
2 "Выплюнуть полный рот крови". В 13 главе уже объяснялось это выражение, но напомню: в Китае считается, что кровохарканье может возникнуть из-за сильных (как правило, негативных) эмоций, таких как гнев, зависть, раздражение и т.д.
_______________
Эмоции, передаваемые через формацию Эмпатии, нельзя было подделать, и Чан Хуэй, участвуя в активации массива, хорошо прочувствовал, насколько ровными они были у Йе Цзюньхоу. Всё, что тот испытывал к своему Богу – лёгкое замешательство, любопытство и, надо же, даже смутную симпатию. У Чан Хуэя не укладывалось в голове, как от природы гордый и высокомерный Владыка Демонов мог допустить, чтобы его судьбой кто-то манипулировал?
– Потому что я всегда умел не убегать от реальности [3].
_______________
3 "Не убегать от реальности" (认清现实) – сложное для перевода выражение, которое можно интерпретировать по-разному: и как то, что он примиряется с реальностью, принимая её такой, как она есть; и как то, что он изменяет реальность, подстраивая её под себя и свои желания.
_______________
С лёгкой иронией выдав сей неоднозначный ответ, Йе Цзюньхоу посмотрел на медленно вращающуюся формацию. Он знал: менее чем через полшичэня здесь появится новый Бог и, скорее всего, им окажется тот, кто забрал его сердце, способное любить.
Но сейчас-то он, вроде как, порочный и бессердечный демон! И, между прочим, отлично себя чувствует, не считая это чем-то постыдным.
Поэтому он не без удовольствия добавил:
– Раз уж мой Бог – такой мастер, что сумел создать столь безнравственную тварь, как я, то сильно сомневаюсь, что он сам является образчиком всех добродетелей. Уверен, если я буду хорошо заботиться о нём, снабжая лучшим вином и прекрасными женщинами, мы, два подонка, отлично повеселимся, захватывая и покоряя этот мир.
Даже заявляя подобное, Йе Цзюньхоу не выказывал ни капли напряжения. Покуда перед ним была не Чэн Шуан, он всегда оставался ленивым и расслабленным. Как говорил Цзи Мо, пока жизнь Владыки Демонов можно описать словами "весело и приятно" [4], его всё будет устраивать.
_______________
4 "Весело и приятно" (爽) – можно перевести как "приятно, весело, круто, радостно, беззаботно", на сленге означает "занятие сексом".
Кроме того, это слово звучит "Шуан" – так же, как имя его жены (но иероглиф 双 в её имени переводится как "пара").
_______________
Глядя на него в этот момент, Чан Хуэй думал, что сам он, наверное, никогда не сможет так же беспечно обсуждать Богов. За все прожитые годы он искренне, по-настоящему веселился, пожалуй, только в детстве. В прежнем мире с его семьёй безжалостно расправились, и он, оставшись совсем один, посвятил себя чиновничьей карьере в ожидании шанса отомстить. Очутившись в Королевство Фэй, он решил начать всё заново, женился и стал лордом города Сюйжи. Но не прошло и пары дней спокойной жизни, как в Фэй пришла война и во время вторжения Владыки Демонов его новобрачная жена погибла от шальной стрелы.
Он признавал, что он не самый хороший человек, но ведь и не такой ублюдок, как Йе Цзюньхоу, который из-за личной неприязни мог вырезать целый город! Так почему Бог ни разу не пожелал одарить его своею милостью?
Чан Хуэй, узнав условия активации заклинания "Призывание", не ждал, что стандартный способ призыва сработает в случае с ЕГО Богом. Он никогда не слышал, чтобы кто-то от большой любви к другому человеку разорил и погубил его семью, а его самого довёл до полного отчаяния. Да даже Йе Цзюньхоу, сердце которого подобно камню, – и тот оберегает своего сына!
Должно быть, Бог ненавидит его и потому всякий раз, обрушив на него очередное испытание, с радостью наблюдает за его страданиями… Ну да, кому-то нравятся собачьи и петушиные бои, а его Бога забавляют его мучительные трепыхания.
Однако, как и говорил Су Гэ, непосредственным виновником смерти его жены стал именно Владыка Демонов, и уже неважно, был ли в том умысел Богов, – месть должна свершиться.
Успокоив разум, Чан Хуэй поднял голову вверх, чтобы взглянуть на белого голубя, тихо пролетавшего над ними.
– Владыка Демонов, – бесстрастно произнес он, – ты знаешь, почему я противостоял тебе все эти годы?
И не дожидаясь ответа, продолжил так же равнодушно:
– Мой Бог не похож на твоего, и научил меня он только одному: что ненависть не забывается, но её нужно затаить, а когда придёт время – отомстить.
Ещё не дослушав, Йе Цзюньхоу уже почувствовал неладное. Когда же из-за облаков появился гигантский Ковчег и из него, озаряемый лунным светом, неторопливо спустился Верховный Жрец в белом одеянии – тогда он осознал, что угодил в ловушку.
Если честно, Йе Цзюньхоу искренне не понимал, какие причины для ненависти могли быть у Чан Хуэя. Насколько он помнил, то была обычная осада города, к тому же провалившаяся из-за появления Су Гэ. Вряд ли человек со статусом Чан Хуэя стал бы воспринимать всерьёз такой пустяк.
Что касается смертной женщины, погибшей во время осады, то Владыка Демонов даже имени её не знал. В конце концов, смертных, умерших по его вине, было так много, что если бы он записывал имя каждого, то списки устилали бы все улицы Аньцзина.
В итоге, сцепив зубы, он пришёл к выводу, что эти двое инсценировали ссору, чтобы всё это время вместе строить против него заговор. Не ясно, правда, как в эту авантюру оказался вовлечён Жэнь Цинья, всегда враждебно относившийся к Божественному континенту.
– Хм, ну разумеется, в чём ещё могут быть хороши два старых прохиндея, как не в волчьем сговоре [5], – надменно процедил он.
_______________
5 "Волчий сговор" (狼狈为奸) – китайская идиома, означающая "вступать в преступный сговор с распределением ролей", "быть соучастниками злого деяния", "рука руку моет"; метафора злых людей, сговорившихся друг с другом для совершения дурных поступков.
_______________
– Просто в этом деле свой интерес имеется у каждого: и у Божественного континента, и у Континента Зверодемонов, – с притворно-вежливой чиновничьей улыбкой объяснил Чан Хуэй и плавно отступил в защитную формацию.
От врагов ему не нужно было ни раскаяния, ни извинений. Нет, цель была одна – Бог должен умереть и Йе Цзюньхоу тоже должен умереть! И вот ему представилась такая чудная возможность. Конечно, он не мог её упустить!
– Малыш Йе, а ведь уже тридцать лет прошло с тех пор, как мы с тобой в последний раз сражались, верно?
Едва Чан Хуэй сделал шаг назад, как между ним и Йе Цзюньхоу встал Су Гэ, что свидетельствовало о полном взаимопонимании между двумя жрецами. Су Гэ знал: это, возможно, последний раз, когда он и Чан Хуэй сражаются плечом к плечу, и в будущем на поле боя они встретятся уже в качестве врагов. Но, несмотря на это, он хотел, чтобы финал их партнёрства был безупречным, и надеялся сдержать обещание, которое дал убитому горем лорду города Сюйжи в тот день, когда прибыл в этот мир:
«Я помогу тебе отомстить, а ты поможешь мне остановить эту бессмысленную войну, договорились?»
– О, интересно… Раз ты так в себе уверен – давай сразимся!
Су Гэ и Чан Хуэй – враги, с которыми Йе Цзюньхоу был хорошо знаком. Хотя сейчас, опустошив половину своей базы культивирования, он был ослаблен, но по-прежнему не видел повода для беспокойства. Сперва он позаботился о безопасности Йе По, призвав для его защиты нескольких демонических зверей. И лишь затем вскинул руку и сформировал из крови Небесного Демона огромную косу, которую с размаху обрушил на Су Гэ.
– Старый голубь [6], ты слишком предсказуемый. Если действительно хотел победить, то нужно было наносить удар, пока был шанс застать меня врасплох.
_______________
6 Старый голубь (老鸽子) – непереводимая игра слов. Йе Цзюньхоу сочетает уважительное обращение к более старшему человеку и слово "голубь", как будто имея в виду животное воплощение Су Гэ.
Но слово "голубь" – омофон имени Су Гэ, а в Китае обращаться по имени допустимо только к самым близким людям. Поэтому со стороны Йе Цзюньхоу это можно рассматривать как тонкое оскорбление.
_______________
Не только Йе Цзюньхоу знал боевой стиль Верховного Жреца – Су Гэ тоже давно и тщательно изучал его приёмы. Сияющий щит, сотканный из света, заблокировал опускающуюся кровавую косу, а в руке Су Гэ появился объёмный фолиант в золотом переплёте. Это был божественный артефакт, который в течение одного шичэня мог мгновенно активировать любые божественные заклинания – «Священное писание абсолютной дхармы».
Большинство священнослужителей Святого Храма практиковало ближний бой. Жрецы же разделялись по двум направлениям: атакующая магия и целительство. Но независимо от специализации, когда бой вёлся на ближней дистанции, любой жрец оказывался в уязвимом положении и нуждался в защите священнослужителей. Однако с Су Гэ – как-никак основателем Храма, а не рядовым жрецом – справиться было не так-то просто. Он перевернул страницу «Священного писания», и по бортам зависшего в небе Ковчега выдвинулось несколько заклинательных пушек. В следующую секунду разномастные божественные заклинания ливнем хлынули вниз, в мгновение ока сровняв громадный дворец с землёй.
Дым и пыль заволокли разрушенное здание. Су Гэ был уверен, что даже столь масштабная атака не сможет нанести серьёзный урон Владыке Демонов и, не отводя взгляда от дымящихся руин, спокойно возразил:
– Я предпочту проводить тебя в мир иной славным поединком, а не ударом в спину.
Как и предполагал Су Гэ, едва дым рассеялся, стал виден Йе Цзюньхоу – по-прежнему целый и невредимый, словно и не было мощной атаки десятков заклинаний, способной уничтожить целый город. На его лице промелькнуло что-то, очень похожее на грусть, когда он произнёс:
– Вот уж точно, из всех Небожителей с тобой мне общаться сложнее всего.
Впервые в жизни Верховный Жрец был согласен с Владыкой Демонов:
– Поверь, я тебя прекрасно понимаю!
В писательской группе, в которой состоял Цзи Мо, самые близкие отношения были между Глубоко почерневшим и Тан Сун Юань Мин Цином. Они жили в одном городе, ходили в одну школу, а после окончания учёбы часто вместе обедали и даже путешествовали. В то время в групповых чатах все называли их не иначе как "сладкой парочкой друзей". Кто бы мог подумать, что созданные ими персонажи будут непримиримы, как огонь и вода?
Проследив взглядом, как эти двое взмыли в небо, где и продолжили сражаться, Цзи Мо грустно вздохнул. После чего, определив с помощью Вуйен местоположение Чан Хуэя, направился к Небожителю, немало удивив того своим появлением, и предложил:
– Думаю, ни одному из нас не хочется решать вопрос силой.
Из трёх Великий Белых Жрецов Святого Храма только у Хуэй Юэ, Жреца Сияющей Луны, имелись боевые умения. Чан Хуэй, хоть и был немного сильнее Цзи Мо, но учитывая личность противника – всё-таки настоящий Бог! – опасался, что тот просто разыгрывает отвлекающий манёвр.
– Безусловно, – улыбнулся он. – Я всегда считал, что переговоры – самый эффективный путь решения любых вопросов.
В ответ Цзи Мо развернул свиток «Трепещущее пламя», который держал в руке, и стал демонстративно наблюдать, как огонь пожирает ранее невидимые гигантские лианы.
– Эта формация Тернистых пут противоречит твоим словам.
С помощью навыка лёгких шагов Чан Хуэй молниеносно переместился вверх, оказавшись прямо над центром массива. Оглянувшись, он увидел, как внизу из ниоткуда возникает бурный поток воды и в один миг опустошает всё вокруг.
– Также как свиток «Великий потоп», который ты бросил мне в спину, противоречит твоим, – усмехнулся он.
Если Су Гэ и Йе Цзюньхоу сражались честно и прямолинейно, то эти двое, стремясь достать противника, не гнушались сомнительными уловками. Однако, когда Цзи Мо взглянул на массив призыва, который даже после многочисленных атак продолжал функционировать, на его лице появилось беспокойство:
– Я не ожидал, что массив окажется таким прочным.
Всё дело в том, что Чан Хуэй, зная, что Су Гэ нанесёт удар сегодня ночью, успел как следует подготовиться. Он был чиновником с выдающимся талантом к обучению и, даже не имея способностей к культивированию, сумел за эти годы мастерски овладеть искусством построения массивов. В схему этого массива он заранее добавил несколько защитных формаций, которые, с одной стороны, выкачивали из Йе Цзюньхоу ещё больше энергии, а с другой – не позволяли людям Храма прервать процесс призыва. Можно сказать, одним выстрелом убил двух зайцев.
Что касается союза с Континентом Зверодемонов – почему он должен о нём волноваться? Он с Жэнь Цинья даже толком не знаком!
– За это стоит благодарить Бога, наделившего Владыку Демонов такой силой. Интересно только, не пожалеет ли он об этом, когда прибудет…
– Вот как? Ну поскольку я тоже Бог, то помогу тебе.
Цзи Мо догадывался, что Чан Хуэй не откажется от шанса пристрелить тех двух пресловутых зайцев, и с самого начала не планировал останавливать массив в одиночку. Своими словами он лишь хотел отвлечь на себя внимание Чан Хуэя. И вот, когда, словно белый призрак, за спиной мужчины возник Е Минцзюнь и обездвижил его, Цзи Мо достал Карту гор и рек Шеджи, которую на время одолжил.
На данный момент база культивирования Е Минцзюня всё ещё была меньше, чем у Йе Цзюньхоу, поэтому разрушить массив казалось невозможно. Но Цзи Мо, как никто другой, знал способности Жэнь Цинья и давно придумал иной способ взлома. Он отогнул один уголок Карты гор и рек, и в око массива устремилось несколько потоков силы – причём все силы были разные как по виду, так и по происхождению. Посмотрев на удивлённое лицо Чан Хуэя, Цзи Мо невозмутимо пояснил:
– Техника Шиду использует эмоции заклинателя как путеводную нить, ведущую к разыскиваемому объекту. Но именно вложенная сила служит основой восприятия [7]. В свитке содержатся сущности силы всех Небожителей Храма, а это более двадцати человек. Как ты думаешь, сможет ли заклинание найти свою цель с такой спутанной информацией?
_______________
7 Не знаю, надо ли, но всё-таки поясню этот момент.
Имеется в виду, что эмоции заклинателя задают общее направление поиска (например, конкретный мир), а сила отвечает за более тонкий, точечный поиск (то есть, заклинание будет "сканировать" нужный мир в соответствии с параметрами вложенной силы, а не эмоций).
Если уж совсем подробно: вначале массив активировали Йе Цзюньхоу и Чан Хуэй, значит эмоции Чан Хуэя должны были найти Землю, а сила Йе Цзюньхоу должна была найти его "Бога". Но после того, как добавились силы ещё нескольких Небожителей, в заклинание поступила информация о других "Богах". И Цзи Мо рассчитывал, что из-за большого объёма информации о различных объектах заклинание не сработает, т.е. произойдёт "перегрузка".
_______________
Сложнейшее заклинание призыва сквозь пространство и время не допускало ни малейшей ошибки. Разделять его активацию между двумя людьми было уже крайне рискованно. Теперь же, когда в него вмешались силы стольких Небожителей, какой бы мощной ни была сила Йе Цзюньхоу, она не сможет заставить Шиду найти истинную цель. Да что там, теперь даже не определить, кто именно является этой целью! Ну а раз нет возможности установить местонахождение автора, единственный возможный исход этого призыва – провал.
Хотя он поздновато обо всём узнал и не смог предотвратить формирование массива, всё же Цзи Мо категорически не хотел, чтобы в этот мир пришёл ещё кто-то, подобный ему. Он уже не помнил автора Чан Хуэя, но Глубоко почерневший был его хорошим старшим товарищем. И пусть это была просто онлайн-дружба, Цзи Мо не желал, чтобы тот стал свидетелем смерти Йе Цзюньхоу. Увидеть, как умирает созданный тобой персонаж – такое тяжело для любого автора.
И что хорошего могла бы принести их встреча?
Слабо улыбнувшись, Цзи Мо поднял голову и произнёс с такой спокойной уверенностью, что казалось, будто всё происходящее было давно им спланировано:
– Никто не знает сына лучше, чем его собственный отец. Передай Жэнь Цинья: неужели он действительно думал, что я не смогу преподать ему урок?
Он, правда, не знал, дойдут ли эти провокационные слова до Короля Зверодемонов, ведь как только Е Минцзюнь обездвижил Чан Хуэя, тело мужчины стало быстро усыхать и сморщиваться.
Подняв высохшую человеческую кожу, бессмертный удивлённо покрутил её в руке. Он был уверен, что стоявший здесь Чан Хуэй ничем – ни энергией ци, ни уровнем культивации – не отличался от того, которого он видел раньше. Это определенно был живой, реальный человек. Однако в считанные мгновения душа исчезла из его тела. Е Минцзюнь впервые видел такую странную способность и не мог не изумляться:
– Ты был прав, это и в самом деле просто пустая оболочка!
– Хм, старый лис Чан Хуэй никогда не рискует своим телом. Наверняка, его истинное тело скрылось ещё до начала реализации плана.
Для Цзи Мо каверзное умение Чан Хуэя перевоплощаться в марионеток не стало неожиданностью. В любом случае он не надеялся его здесь поймать. Он уже собирался позвать Е Минцзюня, чтобы пойти на помощь Су Гэ, когда бессмертный окликнул его:
– Цзи Мо, похоже, действие массива завершилось успешно.
– Что? Как… как это возможно?!
Теперь, когда Чан Хуэй, отвечающий за эмоциональные настройки, исчез, а в массиве смешались силы многих Небожителей, вероятность того, что заклинание найдет свою цель, была близка к нулю. Цзи Мо даже предположить не мог, почему заклинание сработало, но факт был налицо: от выцарапанных линий, наполненных энергией зверодемонов, медленно распространялось мягкое, умиротворяющее свечение.
Такой чистый снежно-белый свет…
Именно этот свет – первое, что он увидел, когда впервые появился в этом мире…
http://bllate.org/book/13808/1218884
