Глава 20
Древний артефакт
Часть 2
– Как и я, Карта гор и рек Шеджи – божественный артефакт, созданный императором Фу Си. Вначале она хранилась в сокровищнице императрицы Нюйвы, но тысячу лет назад её неожиданно доставили в мою обитель. Мне сказали, что она не смогла найти смысл своего существования и решила самоуничтожиться. Теперь это самый обычный магический предмет. Дух, что наполнял его раньше, навеки исчез из этого мира. Даже если я его выброшу, он не вернётся обратно, чтобы преподать мне урок.
Карта гор и рек Шеджи, после того как в неё имплантировали Систему, вновь обрела способность издавать звуки. Но тем разумным существом с живой душой, каким была раньше, она, конечно же, уже не являлась. Кончики пальцев Е Минцзюня неосознанно поглаживали свиток, а в голосе слышался лёгкий налёт одиночества, о котором он, кажется, и сам не подозревал.
– На самом деле, не она одна… С тех пор, как Три императора [1] покинули мир, я больше не встречал других древних божественных артефактов. До меня доходили слухи, что многие из них тоже так погибли. Когда я настаивал, что желаю стать бессмертным… если б я не был настолько упрямым, возможно, закончил бы так же, как они.
_______________
1 Три императора – три великих императора, правивших в период, называемый «Эпохой трёх императоров», в третьем тысячелетии до н.э. Существуют разные вариации того, кто относится к трём императорам, но всегда присутствует имя императора Фу Си, а также чаще всего упоминаются императоры Шэнь-нун (Янь-Ди) и Суй-Хуан (Хуан-Ди). Эти императоры почитаются за то, что внесли огромный вклад в прогресс и процветание нации: начиная с обучения людей простым ремёслам и заканчивая нововведениями в сельском хозяйстве, культуре, экономике, медицине и т.д.
_______________
У Е Минцзюня не было ни отца, ни матери, а император Фу Си, создавший его, давно уже канул в безвестность. Древние артефакты, вместе с которыми он когда-то сражался, либо были разрушены, либо погрузились в глубокий сон, затаившись в самых укромных уголках Небес и постепенно утрачивая связь с внешним миром. Как ни старались бессмертные вернуть и восстановить их, все они постепенно терялись из виду.
Е Минцзюнь прекрасно помнил, каким беспокойным и непоседливым он был, когда только обрёл нынешнюю форму. За ним постоянно следовала группа из нескольких бессмертных, всерьёз опасавшихся, что, отдавшись развлечениям, он потеряет себя. В то время это казалось ему ужасно забавным, поэтому он использовал любую возможность, чтобы сбежать в какое-нибудь новое путешествие. А потом довольно улыбался, дожидаясь, когда бессмертные нагонят его и с беспомощным видом попросят вернуться обратно на Небеса.
Но всё это дела уже давно минувших лет. Спустя многие века почти не осталось бессмертных из тех, прежних, времён: одни были развеяны, проходя испытания Небес, другие ушли в уединение во внешних мирах. Те немногие, что ещё оставались, теперь спокойно правили в Небесных чертогах или же стали почтенными патриархами – основателями собственных сект. Они больше не гонялись за ним, как бывало когда-то.
И вот однажды, после очередного побега, его догнали молодые, недавно вознёсшиеся бессмертные, такие испуганные и явно робеющие перед ним. Только тогда Е Минцзюнь осознал, что является одним из редчайших древних божественных артефактов, ещё сохранившихся в мире. Что люди и магические существа, появившиеся в одно время с ним, постепенно исчезали, растворяясь в туманных водах реки истории. Лишь он, заботливо оберегаемый бессмертными небожителями, случайно задержался здесь до нынешних дней, как свидетельство существования того периода былых времён.
– Я постоянно изучаю новые техники и заклинания вплоть до самых современных и всё ещё могу поиграть с вами. Так что не нужно запирать меня. Хорошо?
Тогда, столкнувшись с его возражениями, новый Бессмертный Император стал мягко уговаривать:
– Ваше Высочество, вы – единственное оставшееся доказательство существования императора Фу Си. Ради всего, что он дал вам, всего, что вы вместе с ним пережили, прошу, не забывайте заботиться о своей безопасности.
Глядя на серьёзное лицо Императора, Е Минцзюнь неожиданно почувствовал, что занятия, которые раньше так радовали его, теперь не вызывают ни малейшего интереса. Вскоре он присмотрел уединённую пещеру на горе бессмертных, и обустроил в ней себе обитель. Как давно мечтали небожители, убегать куда глаза глядят он перестал, а погрузился в изучение всего непонятного и необычного из мира смертных – исключительно для того, чтобы скоротать время.
Мир стремительно менялся. В каждую эпоху Е Минцзюнь отправлялся к смертным, чтобы познакомиться с их новыми обычаями и нравами. Таким образом, в тот день, когда человечество снова столкнётся с глобальным кризисом и людям вновь понадобится божественная реликвия, чтобы направлять их в поисках Пути Небес [2], он сможет быстро влиться в человеческое общество. Вот только оказалось, что люди уже не нуждаются в бессмертных, никто больше не искал древние божественные артефакты; пролетали долгие годы, а тот самый день так и не наступал.
_______________
2 Путь Небес (Путь Дао, Дао Небес) (天道) – многогранная философская категория в буддизме и даосизме. В новеллах про культиваторов это абсолютный принцип, лежащий в основе мироздания, сочетающий в себе принципы Инь и Ян и обозначающий путь, который находится в гармонии с естественным порядком вселенной. Культиваторы, постигая Путь Небес, приходят к просветлению и бессмертию, а также приобретают сверхъестественные силы и способности, вплоть до божественных.
_______________
Со временем нововознесённые бессмертные стали замечать, что день ото дня он выглядит всё подавленнее. Испугавшись, что Жемчужина Просвещения императора Фу Си тоже пойдёт по пути саморазрушения, подобно Карте гор и рек, они – в попытке развлечь его – принесли из мира смертных много новых, необыкновенных вещей. Современные люди умели гораздо лучше выражать свои мысли и чувства, а их творения сильно отличались от тех, что создавали бессмертные. Е Минцзюнь открыл для себя, что общение с простыми смертными весьма увлекательно, и даже попробовал задавать им вопросы, ответы на которые давно желал узнать.
«Твоя история такая реалистичная. И трогательная. Я чуть не плачу!.. Одиночество сводит людей с ума. Брат, срочно бросай своё чунибьё [3] и ищи себе жену», – таков был ответ, который он в итоге получил. Тогда-то он и взялся за исследование человеческой любви.
_______________
3 Чунибьё – термин, произошедший от японского разговорного 中二病 (тю:нибё:), буквально «болезнь второго года средней школы», также известен как «Синдром восьмиклассника». Это состояние, наблюдаемое в основном у подростков (отсюда и название), в котором человек переоценивающих себя и своё значение в мире. Чаще всего выражается в уверенности, что он обладает особыми скрытыми способностями или знаниями, магическими (или какими-то ещё необычными) силами. И ведёт себя такой человек соответственно. Наиболее популярные «роли» – маг (волшебник), ведьма, псионик, странник по мирам, попаданец, супергерой, реинкарнация кого-либо, эльф, вампир и так далее до бесконечности.
_______________
Неспеша продолжая рассказ, Е Минцзюнь, казалось, не осознавал, как раскрывает всю глубину одиночества и душевной пустоты, что были в его прошлом. Он просто объяснял Цзи Мо со своей обычной улыбкой:
– Кое-кто сказал мне это, и я захотел испытать человеческие чувства… привязанности… и посмотреть, могут ли они длиться дольше, чем жизнь бессмертного.
Выражение лица Е Минцзюня оставалось как всегда безмятежным. Похоже, эти воспоминания мало волновали его. Да и начал он этот разговор лишь потому, что раньше при одном упоминании о его прошлом, Цзи Мо сразу заметно воодушевлялся. Вот он и посчитал эту тему довольно удачной.
Однако на сей раз Цзи Мо хранил молчание. Спустя долгое время он, наконец, произнёс одно слово:
– Извини.
– Почему ты извиняешься?
На лице бессмертного отражалось искреннее изумление. А Цзи Мо, не отрываясь, смотрел на свиток, который никогда не покидал мужчину. Это был первый раз, когда он узнал настоящего Е Минцзюня – того, кто начал свою историю как Жемчужина императора Фу Си и чей одинокий путь продолжается уже пять тысяч лет; того, кто принёс с собой дыхание великой, но позабытой древней цивилизации и память о ветрах и морозах, из века в век меняющих реки и горы; того, чей пристальный взгляд ясных, тёплых глаз видел три тысячи миров красной пыли [4].
_______________
4 Сразу несколько метафор, которые в данном контексте означают:
«Ветер и мороз» (风霜) – неумолимое, как правило разрушительное влияние времени.
«Горы и реки» (山河) – собирательное обозначение земель, обширных территорий, в том числе и непосредственно гор и рек.
«Красная пыль» (红尘) – бренный мир, который погряз в своей суете, не понимая, что может исчезнуть уже в следующий миг.
_______________
– Потому что я заставил тебя грустить.
«Хотя ты сам этого не знаешь, но такая пусть не болезненная, но всё равно невыносимая эмоция – это сентиментальная грусть».
На самом деле, он хорошо понимал, почему бессмертные столь осторожны с Е Минцзюнем. Да на их месте... Даже если б это была всего лишь старинная фарфоровая чашка, сделанная, скажем, пару столетий назад, он бы, боясь нечаянно разбить, дрожал каждый раз, как брал её в руки. Что уж говорить о древнем артефакте нескольких тысяч лет отроду... Единственная причина, по которой он мог относиться к нему столь небрежно, – он просто не знал его ценности. Но стоило понять, что это уникальное сокровище и второго такого нет и уже никогда не будет, – сразу появился страх причинить ему вред даже лёгким прикосновением.
Вот только для самого сокровища эти меры безопасности стали причиной невыносимого одиночества.
Судя по воспоминаниям Е Минцзюня, именно грусть была тем чувством, из-за которого Карта гор и рек решила уничтожить себя. А значит, как он считал, боль от неё должна быть такая, словно тебя разрывают на части. Но сейчас, после слов Цзи Мо, он осознал, что, по-видимому, немного заблуждался. Опустив глаза, он задумался, а потом внезапно сказал:
– Но рядом со мной у тебя часто бывает такое выражение лица. Неужели ты каждый день переживаешь, что я грущу?
«О, так ты наконец понял, что доставляешь кучу хлопот?! И не говори так двусмысленно, ничего такого я не делаю!»
Отказываясь признавать, что в последние дни нет-нет да испытывал сентиментальные чувства, Цзи Мо хотел возразить, но тут вспомнил про незримую ауру одиночества, окружающую внешне спокойного Е Минцзюня, и слова замерли на кончике языка.
Впрочем, Е Минцзюнь расценил его молчание как признание, а потому внёс серьезное предложение:
– Ты говорил, что люди очень уважают равноценный обмен. Я могу компенсировать твои убытки собой?
«Используешь любую возможность, чтобы продать себя? Жаль, что с такими талантами ты не работаешь страховым агентом!»
Поверженный столь причудливой логикой, Цзи Мо собирался, как обычно, отказаться. Но подняв взгляд, он увидел сосредоточенное выражение лица бессмертного. Возможно ли, что слова, казавшиеся шутливым заигрыванием, для Е Минцзюня вовсе не были шуткой?
– Е Минцзюнь…
«Неужели ты… мечтаешь снова стать желанной и трепетно оберегаемой жемчужиной в чьей-то ладони?»
Замерев в нерешительности, Цзи Мо так ничего и не сказал. Опустив голову, он рассматривал линии на своих ладонях: эти руки принадлежали самому обычному человеку без каких-либо выдающихся талантов или магических способностей. Даже если бы он заполучил божественный артефакт, раскрыть истинную мощь этого сокровища он всё равно бы не смог. К тому же, тех эмоции, которых так жаждал Е Минцзюнь… он просто не мог их ему дать. Нынешний он уже давно не верил в Вечную любовь.
Не воспользоваться им в собственных интересах – вот единственное доброе дело, что он мог совершить для бессмертного. Желая поскорее сменить тему, Цзи Мо как бы невзначай сказал:
– Давайте не будем об этом. Эм… А почему Верховный Жрец только что пытался остановить вас?
Всё ещё плохо разбиравшийся в человеческих эмоциях, Е Минцзюнь не уловил тонких изменений в выражении его лица. Поэтому, услышав вопрос, легко отвлёкся:
– Ты имеешь в виду ту игру в шахматы? Мы заключили пари: тот, кто проиграет, должен согласиться выполнить одну просьбу победившего.
«Неудивительно, что бессмертные велели тебе смирно сидеть в своей пещере! Если за тобой не присматривать, ты можешь не только потеряться, а ещё и проиграть самого себя!»
Сокровище с неограниченными возможностями – это совсем не шутка! К счастью, он заключил пари с Су Гэ. Если б на месте Верховного Жреца оказался кто-то другой – этот наивный древний артефакт уже бы сам забирался в чужой карман. Ещё больше пугало то, что не задай он сейчас – совершенно случайно – этот вопрос, то пожалуй, так и не узнал бы, что произошло.
Стоит ли ему всерьез задуматься о том, чтобы надёжно сохранить эту жемчужину в безопасном месте? Всё-таки это великое сокровище из их мира; их предки потеряют лицо, если оно будет похищено каким-нибудь хитрым иномирцем.
Чувствуя, что впервые с момента окончания начальной школы на него возложено бремя по защите чести всего человечества, Цзи Мо провозгласил строгим тоном классного руководителя:
– Сяньцзюнь, азартные игры – это крайне опасное занятие.
К его удивлению, своенравный Е Минцзюнь, который всегда поступал по-своему, что бы он ему ни говорил, в этот раз покорно кивнул:
– Хорошо, больше никаких пари.
«А?.. Что происходит? Почему он вдруг стал таким послушным?»
Е Минцзюнь, который хорошо себя ведёт… это так непривычно, что Цзи Мо стало даже немного не по себе. Тогда он попытался представить образ мыслей бессмертного и в итоге пришёл к выводу: скорее всего, кое-кто насмотрелся романтических сериалов и теперь следует стандартным схемам, показанным в них. Пришлось с суровым видом отчитать:
– В художественных произведениях модели человеческих взаимоотношений всегда преувеличены. Нормальные люди обычно так себя не ведут. Сяньцзюню не нужно брать с них пример.
– Я об этом и не думал.
Е Минцзюнь не понимал, зачем вообще нужно притворяться. Невинно хлопая ресницами, он с мягкой улыбкой раскрыл свои истинные намерения:
– Я слушаюсь тебя, потому что хочу тебе понравиться. Вот и всё.
Возможно, всё дело в контрасте с хмурой и сумрачной атмосферой, окружавшей бессмертного ранее, но сейчас улыбка Е Минцзюня сияла ослепительней, чем когда-либо прежде, – даже Цзи Мо, давно привыкший к безупречно прекрасным лицам Небожителей, был просто ошеломлён. Не дождавшись ответа, Е Минцзюнь подался вперёд и стал с любопытством рассматривать его, едва не касаясь длинными ресницами поверхности Вуйен. Тогда-то Цзи Мо и пришёл в себя, резко отшатнувшись назад, а в голове у него крутилось только:
«Плохо дело! Очень, очень плохо! Этот своенравный Сяньцзюнь научился притворяться послушным! Освоил нечестный приём, чтобы обезоружить меня! Какая ужасающая способность к обучению! Е Минцзюнь, а ты в курсе, что неосознанный флирт – это грубое нарушение правил?»
– Уровень благосклонности цели вырос до 100 баллов. Поздравляю Сяньцзюня с завершением миссии. Печать разблокирована на 5%.
Что поделать, ему некуда было скрыться от Системы, умевшей читать человеческие сердца. Когда прозвучало уведомление, глаза Е Минцзюня вспыхнули торжеством:
– Как я и думал, ты и правда не можешь устоять перед словом "нравишься". Верно?
Насколько Цзи Мо понимал Е Минцзюня, он был почти уверен: раз бессмертный заинтересовался – значит этот разговор будет повторяться ещё ни один день. Чтобы избежать нового испытания для своей психической устойчивости, он тут же угрожающе спросил:
– Сяньцзюнь, а ты точно знаешь, ЧТО делают люди, когда им кто-то нравится?
Но за последние несколько дней не только Цзи Мо многое узнал о нраве Е Минцзюня. Бессмертный, постоянно наблюдавший за ним, в свою очередь тоже неплохо его изучил. Например, когда Цзи Мо держался настороже, он мог успокоить его, подойдя поближе и мягко заговорив с ним.
С нежной улыбкой, притаившейся в уголках губ, Е Минцзюнь пододвинулся к парню вплотную, отрезав ему все пути к отступлению. Глядя на Цзи Мо чистыми, невинными глазами, он смущенно прошептал ему на ухо:
– Я не знаю… не знаю, что люди делают с теми, кто им нравится… Научишь меня?
«… Этот парень просто дразнит меня, только и всего. Он ведь даже не понимает, какой смысл обычно вкладывается в подобные действия. Да, именно, ему просто любопытно наблюдать за мной, когда я растерян… или паникую… Так, успокойся! Думай о нём, как о большой жемчужине Еминчжу… Вот дерьмо! Да не существует в мире таких жемчужин, которые шепчут тебе на ухо и обдают мочку горячим дыханием!»
Пока Цзи Мо изо всех сил старался отвернуться и не смотреть на Е Минцзюня, в его голове пульсировала одна-единственная мысль:
«Система! Здесь один реликтовый артефакт с невинным лицом вытворяет всякие непристойности! А тебе на это что, совсем наплевать?»
http://bllate.org/book/13808/1218859
