В субботу утром в доме Чу кипела жизнь. Подготовка к встрече была в полном разгаре. Сад, блестящий от недавнего полива, демонстрировал тщательно подстриженный газон, яркий приветственный коврик для будущих гостей.
Внутри госпожа Чу с отточенной легкостью занималась организацией подачи блюд. Более часа было потрачено на тщательный выбор идеальной посуды, каждый предмет на длинном столе был расставлен со строго определенной целью. Эта сложная экспозиция была не просто показной роскошью: она служила молчаливым извинением за недавнюю оплошность семьи Чу, пригласившей Сян Минчжана. Сама еда была задумана как жест доброй воли, шанс наладить отношения.
Но приглашение выходило за рамки обычного примирения. Ли Цзанцю и несколько других руководителей «Yisi» также были приглашены на ужин. Это была возможность выразить искреннюю признательность за их неустанную работу в последнее время.
Госпожа Чу стремилась создать теплую и непринужденную атмосферу встречи, которая способствовала бы как выражению благодарности, так и возникновению чувства товарищества.
Вдобавок ко всему, поскольку «Xiangyue» в будущем должна была стать крупным акционером «Yisi», было бы неплохой идеей немного смазать колеса и организовать неформальную встречу, прежде чем все станет официальным.
Тщательно все подготовив, госпожа Чу оказалась в затруднительном положении: ей стоит использовать золотые или серебряные подсвечники? Решив оставить это на потом, она воспользовалась оставшимся временем, и поспешила подправить последние штрихи своего внешнего вида.
– Сяо Чэнь уже проснулся? – взволнованно спросила она.
Тетя Тан, поглощенная расстановкой цветов, ответила тихим голосом:
– О, он не спит с рассвета! Он сильно изменился после пребывания в больнице. Каждое утро в шесть он, как по часам, погружается в чтение. Вы можете в это поверить? Вчерашний его выбор пал на «Экономическое право»!
Проблеск беспокойства мелькнул на лице госпожи Чу.
– Боже мой, надеюсь, он не вынашивает какой-то новый план, – воскликнула она с намеком на напускное беспокойство.
Тетя Тан улыбнулась, развеяв все оставшиеся тревоги:
– О нет! Давайте будем оптимистами. Может быть, это настоящий поворотный момент. Может быть, сяо Чэнь наконец-то решил начать новую жизнь.
Наверху, в гостевой комнате, тяжелая книга законов захлопнулась с окончательностью, которая эхом отозвалась в тишине. Шэнь Жочжэнь закрыл ее, и провел кончиками пальцев по прохладному корешку. Почти пришло время ужина, поэтому он встал и направился в ванную комнату, чтобы освежиться.
В течение последних нескольких дней тетя Тан и домработница Сю старательно заботились о нем, постоянно спрашивая, хочет ли он что-нибудь поесть или хочет ли он что-нибудь попить?
Забота тети Тан и домработницы Сю, хотя и была полна благих намерений, была почти беспрестанной. Шэнь Жочжэню не нужно было много еды, и единственной его личной просьбой, которую он успел озвучить, была просьба о новой одежде.
В прошлом жизнь в особняке Шэнь была хорошо отлаженным механизмом. Каждую третью неделю месяца, как по часам, появлялся портной, снимал с него мерки, и ответственность за подбор гардероба отпадала сама собой. Шэнь Жочжэню никогда не приходилось беспокоиться о таких вещах.
Теперь же он записал свои мерки на листок бумаги и передал его тете Тан, поручив ей найти портного и заказать несколько костюмов.
Тетя Тан, взглянув на подробные измерения, заметила:
– О, это невероятно подробно.
Не зная, как выглядят современные магазины одежды, Шэнь Жочжэнь тщательно подсчитал каждый сантиметр своих будущих костюмов, и все аккуратно задокументировал: пять измерений корпуса, три длины и ширина, все было учтено. Он знал, что разные ткани по-разному держат форму: некоторые драпируются с томной грацией, другие держатся крепко и структурированно. Идеальная посадка, независимо от материала, имела первостепенное значение. Поэтому, с точностью опытного архитектора, он передал подробные измерения тете Тан.
– Найдите хорошего портного и закажите для меня несколько костюмов, – поручил он ей.
Тетя Тан проницательным взглядом оглядела с головы до ног Шэнь Жочжэня и перевела взгляд на бумагу с мерками:
– Хм, кажется, ты немного подрос, – задумчиво произнесла она. – Мне показалось, ты выдал желаемое за действительное, но, похоже, ты действительно стал выше на три сантиметра!
– Похоже, я ввел в заблуждение неточным измерением, – спокойно ответил Шэнь Жочжэнь.
– Каждый может ошибиться, – улыбнулась тетя Тан. – Еще что-нибудь нужно? Я позабочусь об этом, когда поеду в город. Эта комната довольно скучная. Может, у тебя есть какие-то пожелания?
Любитель вечерних ритуалов, Шэнь Жочжэнь попросил купить ему небольшую курильницу. Он верил, что нежный дым может погрузить его в мирный сон. Книги тоже были его любимыми спутниками, предлагая утешение и побег от реальности, когда бы он ни захотел.
Приняв ванну, Шэнь Жочжэнь провел рукой по еще влажным волосам, аккуратно укладывая их в привычную форму. Тщательно выгладив одежду накануне вечером, он полез в шкаф, вытаскивая накрахмаленный наряд. С привычной легкостью он начал одеваться, каждая вещь с легкостью оказывалась на своем месте. Когда последняя пуговица была застегнута, Шэнь Жочжэнь повернулся к зеркалу, на его губах играла довольная улыбка. Подняв руку к переднему карману пиджака, он легонько коснулся его кончиками пальцев, но там ничего не было. В этот момент неприятное осознание пронзило Шэнь Жочжэня: его заветные карманные часы, постоянный спутник, исчезли. Он забыл, что каким-то образом потерял их. Улыбка дрогнула, сменившись проблеском разочарования.
Естественно, старинные монеты в его чемодане и восковая печать президента тоже были потеряны, погрузившись в глубины моря, их было бы трудно найти.
С закрытыми глазами Шэнь Жочжэнь постепенно опустил голову: это были для него самые важные вещи.
В этот момент раздался голос госпожи Чу:
– Сяо Чэнь.
Шэнь Жочжэнь почувствовал толчок, открыл глаза и снова посмотрел на свое отражение в зеркале. Меланхолия, которую он чувствовал ранее, рассеялась, сменившись спокойным и достойным выражением. Сейчас было не самое подходящее время зацикливаться на внешних делах или отвлекаться на воспоминания о прошлом.
Он встретился взглядом со своим отражением: лицо Чу Чжичэня, которое было в зеркале, так походило на его собственное.
На данный момент он хотел временно скрыть все, что было связано с прошлым, включая имя «Шэнь Жочжэнь».
Сделав глубокий вдох, словно молча прощаясь с самим собой.
Спустившись по лестнице, госпожа Чу, несмотря на холод, одетая в платье без рукавов, решительно постучала в дверь:
– Сяо Чэнь, ты готов?
Поправив воротник пиджака, Шэнь Жочжэнь вернул выражение лица Чу Чжичэня в состояние спокойствия. Он подошел, чтобы открыть дверь, и, оказавшись лицом к госпоже Чу, деликатно сжал влажные тонкие губы и обратился к ней:
– Да, мама.
Госпожа Чу на мгновение опешила, необъяснимо смутившись, она ответила:
– Ох... Мама не привыкла видеть тебя таким красивым в официальном костюме.
Чу Чжичэнь прошел в гостиную, чтобы помочь матери встречать гостей. Вскоре после этого прибыли генеральный менеджер «Yisi» и два его заместителя.
Через несколько минут появился и Ли Цзанцю, одетый в светлый свитер, который делал его более открытым, чем обычно.
У Чу Чжичэня никогда не было возможности поговорить с Ли Цзанцю. Держа два бокала шампанского, он проявил инициативу, чтобы подойти и поприветствовать его:
– Дядя Ли, хочешь выпить?
– Спасибо. Я ведь не опоздал? – улыбнувшись, ответил Ли Цзанцю.
– Ты приехал на несколько минут раньше, – заверил его Чу Чжичэнь.
Когда Ли Цзанцю осматривал комнату, потягивая шампанское, он заметил:
– Кажется, самая важная персона еще не прибыла.
Кроме Сян Минчжана, не было гостя более значимого, чем Ли Цзанцю. Учитывая его возраст и тот факт, что в «Yisi» он правил единолично, было очевидно, что в будущем он добровольно не позволит затмить себя.
– Дядя Ли, в «Yisi» никто не сможет заменить тебя, – успокоил его Чу Чжичэнь.
Ли Цзанцю, обладавший острым чувством реальности, трезво ответил:
– Но мое положение будет под угрозой, – допив шампанское, он продолжил. – Ну, это всего лишь пустой титул. Мне скоро уходить на пенсию. Однако, сяо Чэнь, я категорически возражал против того, чтобы ты продавал свои акции. Твой отец оставил вам троим защитный амулет. Ты еще слишком молод, чтобы понять, но как только ты их продал, у тебя не осталось никакой связи с «Yisi».
Сбитый с толку, Чу Чжичэнь смог только сказать:
– Я понимаю, что пришел к этому осознанию слишком поздно. Надеюсь, еще есть шанс это исправить.
Ли Цзанцю вздохнул, а затем улыбнулся, заметив:
– Хорошо, что ты признаешь свои ошибки. Твоя мать упомянула, что ты сильно изменился. Похоже, она не была предвзята в своей оценке.
– Надеюсь, дядя Ли сможет дать мне наставления, – произнес Чу Чжичэнь.
– Дело не в наставлениях, а в том, чтобы произносить честные и суровые слова. Я буду это делать, до тех пор, пока ты готов их слушать, – искренне ответил Ли Цзанцю.
Почувствовав, что Ли Цзанцю что-то скрывает, Чу Чжичэнь тихим тоном произнес:
– Дядя Ли, я весь внимание.
– Будущее компании уже предрешено. Продажа ее «Xiangyue» может рассматриваться как присоединение к хорошей семье, но не будь глупым, когда дело касается Сян Минчжана… – понизив голос, предупредил Ли Цзанцю.
Их разговор прервал звук автомобильного гудка, свидетельствующий о прибытии еще одного гостя.
Сян Минчжан вышел из машины и приказал водителю забрать подарки. Надо признать, что сад семьи Чу был действительно красив, гораздо привлекательнее, чем его собственная квартира.
Шагая своими длинными ногами, Сян Минчжан любовался окрестностями, направляясь к переднему двору, куда вышел Чу Чжичэнь, желая поприветствовать его.
Чу Чжичэнь, стоявший под вечерним солнцем, был одет в элегантный черный костюм, который выгодно выделял его среди распустившихся цветов. Его идеально уложенные волосы открывали красивые брови, которые ярко контрастировали с его светлым цветом лица. Синее ониксовое кольцо на его пальце, поблескивало на изящной руке.
Сян Минчжан от неожиданности застыл на месте. После их многозначительного обмена текстовыми сообщениями ему было чрезвычайно любопытно, как сегодня поведет себя Чу Чжичэнь при встрече с ним.
Чу Чжичэнь спустился по ступенькам, протянул правую руку и произнес:
– Господин Сян, прошло много времени.
Сян Минчжан ответил крепким рукопожатием, обхватив кончики пальцев Чу Чжичэня, он заметил:
– Ваша рука немного холодная. Ваше здоровье еще не полностью восстановилось?
– Благодарю за беспокойство. Просто бокал с шампанским был охлажден, – объяснил Чу Чжичэнь, после спросив. – Вам нравится пить шампанское, господин Сян?
Джентльменское поведение Сян Минчжана было недолгим, и он быстро вернулся к своим старым привычкам, демонстрируя высокомерное и провокационное отношение.
– Я не присутствовал на вечеринке по поводу подписания контракта. Я бы хотел открыть бутылку шампанского, чтобы отпраздновать несколько иной повод. Но сегодня не должно быть никаких проблем, – сказал он.
Чу Чжичэнь решил не спорить с гостем и провел Сян Минчжана внутрь дома. Ли Цзанцю и другие подошли к ним, желая обменяться приветствиями. На первый взгляд все были вовлечены в веселую беседу. Еда была восхитительной, и тихие разговоры не стихали даже во время ужина. Сян Минчжан спокойно болтал с несколькими людьми из «Yisi».
Чу Чжичэнь с любопытством внимательно слушал их разговор, желая понять, что за проект они обсуждают. Время от времени Сян Минчжан бросал на него взгляд и спрашивал, притворяясь внимательным:
– Может, нам говорить чуть медленнее?
– Вы можете продолжать, как хотите, – без смущения или раздражения великодушно отвечал Чу Чжичэнь.
На заднем дворе виллы семьи Чу располагалось узкое поле для гольфа. После ужина госпожа Чу пригласила всех выпить чай и поиграть в гольф, чтобы насладиться погодой и обществом друг друга.
Откинувшись на спинку стула, Сян Минчжан отставил свою чашку черного чая, желая подождать, когда тот остынет. Он не хотел прерывать разговор, поэтому поднял голову и попросил Чу Чжичэня о помощи:
– Пожалуйста, помоги мне выбрать клюшку.
Это был первый раз, когда Чу Чжичэню было поручено выполнить такую задачу, по сути, он должен был выступить в роли кэдди.
– Кажется, этот чай настолько понравился господину Сяну, что он никак не может от него оторваться, – ответил он.
– Да, этот чай необыкновенно ароматный.
Дождавшись, когда Чу Чжичэнь выберет ему клюшку, Сян Минчжан отставил чашку и встал со своего места, готовый играть в гольф.
– Сяо Чэнь, не хочешь присоединиться к нам и тоже поиграть? – спросила госпожа Чу.
Чу Чжичэнь не был заинтересован.
– Его совсем недавно выписали из больницы, поэтому было бы лучше заняться физической активностью чуть позже, – вмешался Ли Цзанцю.
– Он же еще молод, так что довольно хорошо восстановился,– заметила госпожа Чу.
Закончив свой удар, Ли Цзанцю вытер пот, подошел к ним и спросил:
– Итак, какие у тебя планы на будущее?
Глаза всех присутствующих, за исключением Сян Минчжана, были обращены на Чу Чжичэня.
До инцидента со взрывом Чу Чжичэнь утверждал, что хочет инвестировать свои средства в бизнес, находящийся за границей, но никто из присутствующих не знал, в какую именно отрасль он собирается направить свой капитал. Старшее поколение догадывалось, что все слова про инвестиции были не больше, чем уловкой, и реальность заключалась в том, что он просто хочет промотать свое состояние.
Госпожа Чу, пережившая несколько спокойных дней, не хотела, чтобы ее сын вспоминал об этом. Она опасалась, что он снова может отдалиться.
Сян Минчжан опустил голову, изучая марку клюшки, не проявляя особого любопытства. Он уже выполнил свои финансовые обязательства перед семьей Чу, поэтому то, как молодой господин решит потратить свои деньги, его не волновало. К тому же, этот молодой господин не собирался присоединяться к компании.
– Я надеюсь поработать в компании, – неожиданно заявил Чу Чжичэнь.
Сян Минчжан невольно замер.
Все остальные тоже были потрясены и замолчали на несколько секунд, а удар генерального менеджера чуть не отправил мячь в дерево.
Госпожа Чу широко открыла рот, воскликнув:
– Сяо Чэнь, ты шутишь?
Глубоко поразмыслив над этим вопросом, Чу Чжичэнь пришел к выводу, что лучший способ интегрироваться в общество – это трудоустройство. Он не хотел вести бесцельную жизнь, поэтому хотел попытать счастья в новой эре, надеясь достичь чего-то значимого. Более того, была и еще одна скрытая причина: хотя семья Чу казалась богатой, но они жили за счет своих активов. Как человек, носящий имя «Чу Чжичэнь», он чувствовал ответственность за вклад в процветание этой семьи.
Высказав свои намерения, Чу Чжичэнь повернулся к Ли Цзанцю и спросил:
– Дядя Ли, вы меня поддержите?
– «Yisi» скоро перейдет под руководство «Xiangyue». Если вы хотите присоединиться к компании, вам следует спросить мнение господина Сяна, – ответил Ли Цзанцю.
Сян Минчжан небрежно поднял голову, втайне забавляясь тем фактом, что Ли Цзанцю, старый лис, только что одним предложением переправил мяч на его сторону. Какая забавная выходила ситуация: Чу Чжичэнь относился к компании как к своей личной казне в течение многих лет, отдавая приоритет расходам, а не доходам. Но теперь, когда он ее продал, он внезапно захотел сменить приоритеты? Работать? Вероятно, это было сказано просто для вида.
– Сначала позаботься о своем здоровье. Обо всем остальном можно договориться позже, – в слух произнес Сян Минчжан.
Когда игра закончилась, все собрались расходиться. Госпожа Чу пригласила Сян Минчжана в личные покои и вручила ему два изысканных подарочных пакета. Узнав, что Сян Минчжан похвалил её черный чай, она в знак признательности упаковала ему с собой несколько банок.
Сян Минчжан посмотрел на подарок и протянул руку, чтобы коснуться шелкового банта на пакете, предвкушая последующие слова.
Госпожа Чу была действительно озадачена внезапным изменением мыслей Чу Чжичэня, и она была готова бороться за то, чтобы его вернули в компанию, даже если бы это означало, что ей придется потерять свое лицо. Покраснев, она взмолилась:
– Минчжан, можешь ли ты позволить сяо Чэню присоединиться к компании? Он изменил свое поведение, и стал послушным. Я гарантирую, что он не доставит тебе никаких хлопот.
– Тетя Чу, быть просто послушным – недостаточно для хорошего сотрудника. Он также должен быть способен выполнять порученные ему задания, – спокойно ответил Сян Минчжан.
– Дай ему какую-нибудь работу, а я лично оплачу его зарплату, – предложила госпожа Чу. – Тебе не нужно вносить его в официальные бумаги бухгалтерии, он может просто работать временным сотрудником.
Сян Минчжан все еще колебался:
– Компания – это не площадка для игр. Я понимаю вашу любовь к сыну, но система трудоустройства «Xiangyue» прозрачна и справедлива. Что подумают другие сотрудники?
– Почему бы нам не попросить кого-нибудь из «Yisi» привести его с собой? – чувствуя стыд, предложила госпожа Чу.
Уклонившись от прямого ответа, Сян Минчжан попытался отказаться и от чайя, заявив:
– Здесь слишком много для меня. Я не смогу его выпить.
– Я упаковала две порции, одну для тебя, а вторую для твоей матери, – объяснила госпожа Чу.
Выражение лица Сян Минчжана слегка смягчилось, в его глазах промелькнул намек на теплоту, когда он наконец принял подарочный пакет. Как только его машина с водителем прибыла, он попрощался и поспешил уехать.
В саду, устав от игры в гольф, Ли Цзанцю не стал дожидаться своей машины, а вместо этого он приказал водителю семьи Чу завести машину. Не говоря ни слова, он сел в нее и отбыл домой.
Наблюдая за уходом Ли Цзанцю, Сян Минчжан задумался о том, что семья Чу слишком долгое время полагалась на него. Если бы покойный господин Чу узнал, что главой его семьи стал посторонний человек, как бы он к этому отнесся?
У Чу Чжичэня, который наблюдал за всем со стороны, в глазах проскользнуло холодное выражение. Слегка кашлянув, он приблизился к Сян Минчжану и сказал:
– Господин Сян, позвольте мне проводить вас.
Спускаясь по ступенькам, Сян Минчжан потряс подарочным пакетом и заметил:
– Госпожа Чу подготовила эти подарки только для того, чтобы порадовать тебя. Мне даже стало жаль всех родителей в мире.
– Итак, ты согласился? – спросил Чу Чжичэнь.
– Если тебе нужна моя помощь, то ты должен лично обратиться ко мне и искренне попросить помочь, – ответил Сян Минчжан.
Быстрым движением Чу Чжичэнь преградил путь Сян Минчжану. Бизнесмен ценит прибыль, а без прибыли любая просьба будет бесполезной, поэтому он заявил:
– Господин Сян, как думаете, сотрудники «Yisi» будут слушать вас или Ли Цзанцю?
Закатное солнце ярко светило, заставляя Сян Минчжана щуриться. Слияние двух компаний было неизбежным. И хотя документы о передаче были важны, человеческая преданность имела не меньшее значение. Все еще было неясно, какие люди в новой компании были действительно способными.
У Чу Чжичэня не было капитала, поэтому никто его не боялся. Как сын семьи Чу, другие были естественно склонны проявлять доброту, что делало его гораздо более удобным для достижения определенных целей. Кроме того, поскольку Чу Чжичэнь желал получить должность под руководством Ли Цзанцю, поддержка «Xiangyue», несомненно, была бы для него самой большой помощью.
Сян Минчжан не любил играть в игры и произнес:
– Мне нужна взаимная выгода, и ты все равно должен обладать необходимыми способностями.
Понимая, что Сян Минчжан поддался искушению, Чу Чжичэнь ответил:
– Ты можешь попробовать и позволить мне внести вклад в «Xiangyue». В конце концов, что в худшем случае может случиться? Тебе нечего терять.
– Итак, ты решил отправиться в это путешествие? – спросил Сян Минчжан.
Слабая улыбка заиграла на губах Чу Чжичэня:
– Если бы ты думал, что я просто валяю дурака, – произнес он, – тебя бы здесь не было. Ты бы меня высмеял.
– Ты пытаешься мной манипулировать? – пристально глядя на него, спросил Сян Минчжан.
– Нет, – Чу Чжичэнь мягко покачал головой. – Вовсе нет, – он замолчал, словно собираясь с мыслями. – Честно говоря, – продолжил он, понизив голос до искреннего тона, – я умоляю тебя.
Взгляд Сян Минчжана задержался на гладкой поверхности шеи Чу Чжичэня, где когда-то были раны, портившие бледную кожу цвета слоновой кости, теперь остался только слабый узор шрамов. Легкое покачивание кадыка Чу Чжичэня ничего не выдало: был ли он напряжен, взволнован или чувствовал нечто совсем иное?
Не в силах сопротивляться, Сян Минчжан протянул руку, его прикосновение было легким, как перышко, когда он провел по едва заметным шрамам. От этого движения Чу Чжичэнь невольно вздрогнул, но вскоре взял себя в руки. Тепло исходившее от кончиков пальцев Сян Минчжана, резко контрастировало с прохладным вечерним воздухом. Его взгляд опустился ниже, уловив бьющуюся жилку у горла Чу Чжичэня.
Чу Чжичэнь встретил его испытывающий взгляд с нечитаемым выражением, маской спокойствия, которая не давала никаких подсказок о его внутреннем смятении.
Долгое молчание повисло между ними, густое от невысказанных эмоций. Наконец, Сян Минчжан нарушил тишину, его глаза дрогнули и он был вынужден их закрыть.
– В понедельник, ровно в девять утра, – тихо произнес он. – Буду ждать тебя в «Xiangyue».
http://bllate.org/book/13805/1218494
