Гу Кайфэн выругался и, крепко обняв Линь Фэйжаня, зажмурился.
Сам же Линь Фэйжань, в первый раз в жизни увидевший так много призраков, испуганно вздрогнул и поспешил уткнуться в плечо Гу Кайфэна, лишь бы больше их не видеть.
Через несколько секунд связь оборвалась, и взгляд Инь и Ян закрылся.
Гу Кайфэн заозирался, совершенно бледный.
— Они везде. Пиздец, — выдохнул он.
Линь Фэйжань, который и представить не мог, что его попытка успокоить даст ровно противоположный эффект, поспешил его успокоить:
— Ну, я уверен, что не все они разбились здесь насмерть.
Гу Кайфэн не выглядел особо утешенным.
— А зачем они вообще туда летят? — с вялым интересом вдруг спросил он.
— Не знаю, — мастеру-самоучке Инь-Ян, господину Линь, пришлось признать, что он тоже впервые увидел такое. — Но, кстати, я раньше слышал, что у храмов и монастырей, как бы странно это ни звучало, обычно всегда много призраков. А все потому, что там они могут поглотить достаточно энергии, чтобы уйти на перерождение... Как кстати я это вспомнил.
Раньше он совершенно не верил во всякие сверхъестественные штучки, так что всю эту болтовню забывал почти сразу. Кто бы знал, что она окажется правдой!
Клин клином вышибают: толпа призраков, кишащая вокруг, успешно отвлекла внимание Гу Кайфэна от стеклянного моста. Пользуясь случаем, Линь Фэйжань быстро закинул рюкзак на спину. Одной рукой он крепко ухватил Гу Кайфэна за плечо, другой приобнял его за талию и мягко подтолкнул вперед, ласково увещевая:
— Закрой глаза. Я здесь, так что не бойся свалиться... от теплового удара.
Гу Кайфэн сглотнул. Смирившись со свой судьбой, он закрыл глаза и плотно прижал свободную руку к скале, на каждом шагу крепко цепляясь за любой выступ. Чтобы он не так сильно волновался, Линь Фэйжань принялся болтать о всякой ерунде. Так, по шагу в минуту, Гу Кайфэн наконец дополз до конца стеклянного моста.
— Вот и все. Открывай глаза, — Линь Фэйжань отпустил его руку.
Гу Кайфэн распахнул глаза, выглядя так, словно только что пережил великое бедствие. Но стоило ему увидеть под ногами твердую землю горной тропинки и окончательно убедившиться, что стеклянный мост остался позади, как лицо его тотчас вернулось к обычному своему коварному хулиганистому выражению.
Линь Фэйжань, молча наблюдавший за этой разительной переменой:
— ...
Нет-нет, больше такое с ним не прокатит.
Если раньше Гу Кайфэн ассоциировался у него с щенком, то теперь — исключительно с котенком.
Линь Фэйжань помог ему присесть на валун поблизости. Атмосфера между ними стала чуть неловкой. Окинув Гу Кайфэна взглядом, Линь Фэйжань прижал ладонь к его груди.
— Хороша ли грудь мужа на ощупь? — Гу Кайфэн тотчас двусмысленно прищурился.
— Я проверяю твое сердцебиение, — а то, боюсь, ты шлепнешься в обморок, когда мы пойдем дальше в гору! Линь Фэйжань сосредоточенно вслушался в удары своего сердца и, сравнив с биением в груди Гу Кайфэна, обеспокоенно заключил. — Вот у тебя оно бьется слишком быстро.
— Ой, так не из-за твоих ли касаний оно так колотится? — нежно промурлыкал Гу Кайфэн ему на ухо. В манящем глубоком голосе его так и звучала мужественность. По сравнению с тем испуганным и цепляющимся за любую твердую поверхность котом, которым он совсем недавно был на мосте, сейчас его будто подменили.
«Что ж, если он уже может заигрывать, то, похоже, все в порядке...» — успокоился Линь Фэйжань. Только теперь он припомнил, как тащил рюкзак, в то же время ласково и терпеливо отвлекая Гу Кайфэна болтовней обо всяких глупостях и ведя его через стеклянный мост. Это были поступки поразительной силы парня. И чем дольше Линь Фэйжань думал об этом, тем больше ощущал себя человеком, достойным звания сильного и крутого человека!
— Передохни еще немного. Можешь съесть что-нибудь, — он сунул рюкзак Гу Кайфэну, и, гордо помахивая невидимым хвостиком, направился обратно к мосту.
А там было на что взглянуть: посреди моста распластался здоровяк килограмм под сто, представляя собой сотрясающуюся чуть ли не новую вершину этой горной цепи. Девушка, на вид весившая ровно вполовину меньше его, стояла рядом и держала его за ногу. Выглядела она совершенно отчаявшейся.
— Вставай скорей. Я тебя не утащу!
— Не могу я! — всхлипнул в ответ здоровяк.
Тут как раз подоспел Линь Фэйжань. Взяв здоровяка за другую ногу, он одарил девушку сверкающей голливудской улыбкой в лучших традициях настоящих героев.
— Давай, вместе.
Ну прямо величавый рыцарь этого моста.
Так он успел выручить еще нескольких посетителей, которых постигла такая же участь «трусливого пса», как и Гу Кайфэна.
От гордости грудь Линь Фэйжаня надулась так, что футболка на ней должна была вот-вот порваться*... Нет-нет, это делало его пиoнерский галстук еще ярче!
*В оригинале речь идет о земляничке перед грудью. На первый взгляд звучит вообще дико, при чем здесь это. Тут стоит немного окунуться в китайскую сторону интернета. Фотографии девушек с довольно откровенным по меркам китайцев декольте обычно цензурят, добавляя стикеры. И есть изрядное количество фото, где таким стикером выступает земляника. Ну а дальше логическая связь: земляничка перед грудью -> слишком большой вырез -> демонстрирует грудь -> как может Фэйжань это сделать? Только гордо выпятив ее.
После того, как Линь Фэйжань спас еще одного человека, Гу Кайфэн, наконец полностью пришедший в себя, потянул его дальше.
— Жань-Жань, пойдем.
— Ладно.
Их телефоны одновременно звякнули. Линь Фэйжань достал свой и увидел непрочитанные сообщения в группе вичата. Ван Чжо рассказывал, как продвигаются их дела: он благополучно вышел из отеля.
Заодно Линь Фэйжань мельком глянул в обновления своего круга друзей. Ван Чжо выложил новую историю: селфи себя в номере на большой красной кровати в форме сердца. На прикроватной тумбочке виднелся поднос, а на кровати сидел Хэ Хао, держа в руках тарелку и кормя Ван Чжо жидкой рисовой кашей.
Подпись гласила: «Этот папаша прямо-таки живет жизнью настоящего императора: даже есть тот, кто покормит с ложечки».
Ниже был комментарий Хэ Хао: <Супруга 17 лет лежала в постели, больная ленью, но ее героический супруг всегда был рядом>.
Ван Чжо ответил: <Катись отсюда!>.
Линь Фэйжань показал это Гу Кайфэну, и они оглушительно расхохотались.
Неловкость, что царила между ними из-за недавнего ООСного* поведения Гу Кайфэна, сразу же исчезла!
*ООС, out of character. Когда персонаж ведет себя вне своего характера, совершенно не так, как обычно.
Где-то через час они успешно поднялись на вершину.
В древнем храме оживленно сновали толпы паломников. Было шумно. Вдали от ворот стояла целая куча торговцев благовониями, предлагающих свои товары проходящим мимо туристам. Раньше Линь Фэйжань, как и его отец, был атеистом и не обращал на все это никакого внимания, посещая храмы только чтобы посмотреть. Но теперь он стал чуть ли не самым ярым верующим: купив разом целую связку благовоний, он потащил Гу Кайфэна в храм, где с самым серьезным выражением лица принялся кланяться и возносить молитвы везде, где только мог!
Гу Кайфэн везде следовал за ним: если Линь Фэйжань преклонял колени, то и он тоже; если Линь Фэйжань молитвенно складывал ладони и кланялся, то и он тоже; и если Линь Фэйжань воскуривал благовония, то и Гу Кайфэн тоже.
Когда с молитвами и поклонами было закончено, Гу Кайфэн спросил:
— Что ты попросил?
Они медленно брели в сторону внутреннего двора. Линь Фэйжань неловко почесал кончик носа.
— Я ничего не просил. Просто пожелал, чтобы все были живы и здоровы.
— Что это за «все»? — Гу Кайфэн легонько пихнул его в плечо.
Линь Фэйжань посмотрел на него и улыбнулся. В прекрасных сияющих глазах его отразилось небо над их головами и облака.
— Каждый человек.
Если бы раньше Линь Фэйжаня попросили загадать желание, он, наверное, пожелал бы лучше учиться, или разбогатеть и много зарабатывать, или стать лучшим и известным...
— Я пожелал, чтобы у всех все было хорошо. Чтобы меньше было тех, кого разделили при жизни и кто никогда не сможет встретиться после смерти. Чтобы был мир во всем мире, — Линь Фэйжань похлопал себя по груди и полушутя спросил, — Ну что? Хорош я?
— Очень, — кивнул Гу Кайфэн. — Вот только в мире шесть миллиардов людей. Сможет ли Будда им всем помочь? Наверное, если б мог, то давно уже бы сделал.
Линь Фэйжань:
— ...
Гу Кайфэн мягко улыбнулся.
— Хорошо-хорошо, я с тобой согласен. Конечно, он справится.
Так за разговором они подошли ко внутреннему двору позади храма. Здесь росло то самое трехсотлетнее дерево Бодхи, в которое по легенде превратилась женщина, безответно влюбленная в наставника Чэнгуаня. Впрочем, подобные легенды пересказывали все, кому не лень, особенно туристические гиды, стремящиеся привлечь внимание: здесь человек превратился в это, а тут другой человек превратился в то... В общем, это давно уже стало избитым клише.
На заднем дворе паломников и обычных посетителей было ощутимо меньше. Дерево Бодхи возвышалось над головами людей, широко раскинув свои ветви. Среди пышной листвы его тут и там виднелись развешанные ленты, символизирующие мольбу о счастье. Их яркий алый цвет виднелся сквозь зелень листьев, а с лазоревого неба сквозь просветы между ними лились на землю солнечные зайчики и разбегались во все стороны. Откуда-то доносился чарующий звук молитв...
Завораживающая атмосфера.
Они обошли дерево кругом, когда Линь Фэйжань вдруг спросил:
— Слушай, как думаешь, те призраки летели сюда?
Гу Кайфэн с улыбкой посмотрел на него.
— А тебе очень хочется это проверить?
До ритуала Разделения Инь для Линь Фэйжаня подобная мысль была бы смерти подобна, но теперь, имея группу поддержки в лице Гу Кайфэна, он возомнил себя особенным...
— Конечно, хочется, — Линь Фэйжань храбро выпятил грудь. — Ну а тебе разве не интересно? Я вот хочу увидеть, что такого призраки делают в храме. Давай посмотрим.
Он ничуть не боялся!
Гу Кайфэн задумчиво наклонил голову и наконец любяще вздохнул.
— Ладно.
Он закрыл глаза и мысленно потянулся к энергии Инь в теле Линь Фэйжаня. Вскоре его окутала волна холода. Линь Фэйжань, уютно устроившийся в его объятьях, возбуждено и немного испуганно завертел головой.
Первое, что он увидел после открытия взгляда, можно было описать одним словом: «ярко». Послеполуденное солнце вдруг выспыхнуло и засияло в тысячу раз ярче, а на весь храм словно наложили фильтр теплого света. Каждая травинка, каждое дерево, каждый кирпич и каждый камень, — все словно лучилось мягким рассеяным светом. Это точно было не отражение лучей от какого-то другого источника: малейшая вещица, малейшая частица в храме определенно сияла своим собственным светом...
— Небеса... — ошеломленно выдохнул Линь Фэйжань. Он-то думал, что сейчас увидит что-то страшное и шокирующее, а в результате ему предстала такая теплая и уютная картина.
Но вскоре он заметил и тех бесчисленных призраков с подножия горы. Задний двор старинного храма словно бы был окружен чем-то вроде «магического круга»: те призраки, что умерли мирно или без страданий, спокойно проходили сквозь него, а те, что имели свирепые лица и увечья и по которым было ясно видно, что они полны обиды, влетая на залитый светом двор теряли весь свой ужасный и свирепый вид.
Линь Фэйжань посмотрел туда, куда стекались все призраки, и увидел сидящего в корнях дерева Бодхи монаха.
Точнее, монаха-призрака.
Черты лица его были изящны, а внешность — элегантна. Взгляд светлых глаз его был ясен, словно сияние звезд с далекого предрассветного небосклона.
http://bllate.org/book/13800/1218135
