Этим вечером в баре «Хунлу» проходило прослушивание нового певца, которого нашла Хуан Ин, но внутри и снаружи всё равно собралось множество людей, пришедших специально ради Цзян Цзи. С того момента, как он спустился по лестнице, и до того, как открыл дверь и вышел из бара, крики вокруг не утихали. Цзян Цзи никак не реагировал. Держа руки в карманах и слегка опустив голову, он с непроницаемым лицом быстро прошёл сквозь толпу.
Он подошёл к мотоциклу и, наклонившись, снял замок. Кто-то подошёл к нему с просьбой сфотографироваться и дать автограф, кто-то без остановки снимал его на телефон, но он ни на кого не обращал внимания. С мрачным видом он сел на мотоцикл, выкрутил ручку газа и выехал из переулка Хунлу.
Был вечерний час пик, поток машин на дороге был плотным, движение медленным и вялым. Цзян Цзи, слегка согнувшись, смотрел вперёд. Лавируя в потоке, он обогнал несколько машин. Позади сигналы слились в один сплошной гул, но все его мысли были заняты другим, он словно ничего не слышал.
В последние два дня все его сообщения и звонки Цинь Цинчжо оставались без ответа, он уже смутно чувствовал, что тот его избегает. Но он всё же сдержался и не пошёл к Цинь Цинчжо выяснять отношения. Он вспоминал бледное лицо Цинь Цинчжо в тот вечер, его измученный вид, и убеждал себя, что тот, возможно, избегает всех, что ему просто нужно побыть одному.
И только увидев сообщение от съёмочной группы об уходе Цинь Цинчжо из шоу, он окончательно понял: Цинь Цинчжо избегал именно его. Иначе почему даже о таком важном деле, как уход из проекта, он не сказал заранее, а позволил узнать об этом от съёмочной группы? «Я должен увидеть Цинь Цинчжо сегодня вечером», — думал Цзян Цзи, мчась на мотоцикле.
Через десять с лишним минут мотоцикл остановился перед виллой Цинь Цинчжо. Цзян Цзи поднялся по ступеням и нажал на дверной звонок. Как и в прошлый раз, из дома не донеслось ни звука. Он с раздражением нажал ещё несколько раз. Звонок трезвонил без умолку, но в доме по-прежнему царила тишина. Цзян Цзи не стал долго задерживаться у двери. Он сел на мотоцикл и поехал к студии Цинь Цинчжо.
В конце октября в воздухе уже отчётливо чувствовался холод. По обочинам старой улицы слегка увядшие листья на ветках шелестели на ветру. Белый тихий и изящный особнячок в европейском стиле скрывался в густых сумерках.
Цзян Цзи толкнул стеклянную дверь. Лицзы, девушка, которую он видел в прошлый раз, болтала с другой молодой девушкой. Увидев вошедшего Цзян Цзи, обе опешили. Затем Лицзы встала:
— Цзян Цзи, ты по делу?
— Цинь Цинчжо здесь? — спросил он.
Лицзы покачала головой:
— Нет.
Цзян Цзи просто молча смотрел на неё, заставив Лицзы почувствовать себя неуверенно.
— Что-то случилось?
— Ничего. — Цзян Цзи отвёл взгляд. — Я могу войти и посмотреть?
— О… — Лицзы, казалось, на мгновение засомневалась, но потом кивнула и улыбнулась ему. — Конечно, можно. Смотри что хочешь. Давай я провожу тебя наверх, заодно расскажу, для чего каждая комната.
— Не нужно, — сказал Цзян Цзи. — Я сам посмотрю.
Сказав это, он прошёл внутрь. В конце первого этажа были репетиционная и студия звукозаписи. Он толкнул дверь и заглянул. Внутри записывал песню Линь Ци. Увидев его через стекло, тот хотел было поднять руку в знак приветствия, но Цзян Цзи уже закрыл дверь и ушёл. За его спиной Лицзы переглянулась с другой девушкой, взяла телефон, и её пальцы запорхали по экрану: она что-то быстро печатала.
Цзян Цзи быстро поднялся на второй этаж. По обе стороны от лестницы располагалось семь или восемь комнат. Он стучал в каждую дверь и заглядывал внутрь. Некоторые комнаты были пусты и погружены во тьму, в других кто-то репетировал или писал музыку. Все при виде него замирали от удивления. В душе у него нарастало раздражение, которому не было выхода. Он не отвечал на приветствия. Он открывал одну дверь за другой, и чем ближе подходил к концу коридора, тем сильнее становилось его раздражение. Он не чувствовал такой досады со смерти Цзян Кэюаня.
Кроме раздражения, в груди застряло какое-то другое чувство. Казалось, это страх, но вроде и не он. С детства он ничего не боялся, а дожив до сегодняшнего дня, не страшился и смерти. Однако, толкнув последнюю дверь в конце коридора и заглянув в кромешную тьму, он внезапно понял, что это было за чувство. Действительно, страх. Исчезновение Цинь Цинчжо и попытка избегать его вызывали в нём страх. А точнее — тревогу потерять то, что дорого. Никогда раньше он не испытывал подобного чувства. Оно было мучительным и выводило его из себя.
Раздражение усилилось, и к нему примешалась растерянность: что делать дальше? Где его искать? Смешанные чувства сдавили грудь, не давая успокоиться и трезво мыслить. Кроме дома и студии, куда ещё мог поехать Цинь Цинчжо? В больницу? Может, съездить в больницу? Но только что Лицзы на мгновение замялась, а это значит, что Цинь Цинчжо, скорее всего, был именно здесь… Неужели в студии есть другие комнаты? Может, поискать ещё раз?
Боковым зрением он вдруг заметил мелькнувшую у лестницы тень. Цзян Цзи не успел рассмотреть, но силуэт показался ему знакомым. «Цинь Цинчжо?» Не раздумывая, он мгновенно принял решение и бросился в погоню. Цзян Цзи был высоким и длинноногим, его шаги были быстрыми, но человек впереди тоже шёл торопливо.
К тому времени, как Цзян Цзи сбежал по лестнице, распахнул стеклянную дверь и выскочил на улицу, тот уже успел свернуть в соседний переулок. Человек, казалось, очень хорошо знал эти улочки. Пока Цзян Цзи спешил за ним, тот уже скрылся за очередным поворотом. Переулки переплетались между собой, словно лабиринт, как и переулок Хунлу, — стоит на миг отвлечься, и ты его потеряешь.
На нескольких перекрёстках подряд Цзян Цзи успевал лишь заметить, как спина преследуемого исчезает в очередном проходе. К этому моменту он уже немного успокоился. Хотя освещение было тусклым, он был уверен, что впереди идёт именно Цинь Цинчжо. Он ни за что не спутал бы его спину.
В нескольких десятках метров впереди Цинь Цинчжо, опустив голову, быстро шёл по переулку. На ходу он не мог не думать, как всё это нелепо — с чего бы ему прятаться от Цзян Цзи, словно от кредитора? Но даже он сам не мог ответить на этот вопрос. Знал лишь, что, получив сообщение от Лицзы, его первой реакцией было — не дать Цзян Цзи себя найти. Даже решение свернуть в эти улочки было инстинктивным, продиктованным душевным смятением.
В переулке было тихо, ни души. Даже не оборачиваясь, Цинь Цинчжо чувствовал, что юноша неотступно следует за ним. Хотя он всегда был спокоен и сдержан, сейчас он не мог заставить себя остановиться и поговорить с Цзян Цзи. Пока он не разобрался в своих мыслях, он просто не знал, что сказать ему при встрече.
К счастью, он хорошо знал эти места — часто бродил здесь по переулкам, когда уставал от работы. Свернув несколько раз, он почувствовал, что тень за спиной исчезла. Пройдя ещё немного вперёд, он убедился, что за ним больше никто не идёт. Он замедлил шаг и остановился у стены. Прислонившись спиной к стене, он собирался уже перевести дух, как из-за поворота вдруг вышел человек.
В густых сумерках юноша, стоявший против света, вырисовывался высоким, стройным чёрным силуэтом, лица было не разглядеть. Выдох, который он собирался сделать, застрял в груди. Цинь Цинчжо смотрел, как Цзян Цзи шаг за шагом приближается к нему.
Цзян Цзи остановился лишь тогда, когда подошёл так близко, что почти полностью накрыл Цинь Цинчжо своей тенью. Расстояние было настолько мало, что казалось, будто он прижал его к стене. В нескольких метрах от них тусклый уличный фонарь отбрасывал на землю две тени, которые слились в одну.
Цзян Цзи, слегка склонив голову, смотрел на Цинь Цинчжо. Бесспорно, в тот миг, как он увидел его, большая часть раздражения, скопившегося в груди, отступила. На смену ему пришло какое-то щемящее, горькое чувство. Он вдруг почувствовал себя обиженным — такого с ним ещё никогда не было. Он смотрел на Цинь Цинчжо, изо всех сил сдерживая эмоции, отчего его голос стал глухим.
— Почему ты не сказал мне, что уходишь из шоу?
Оказавшись в тени Цзян Цзи, Цинь Цинчжо не мог отступить. После короткого молчания он посмотрел на него:
— Решение было принято только что. Съёмочная группа вас уведомит, я не стал обзванивать каждую группу.
— Значит, для тебя, — Цзян Цзи смотрел на него в упор, — я ничем не отличаюсь от других музыкантов, с которыми ты познакомился на шоу, верно?
— Цзян Цзи. — Цинь Цинчжо отвёл взгляд, не отвечая на вопрос. — Хотя я и ушёл из проекта, но если у вас возникнут какие-то проблемы…
Он не успел договорить, как Цзян Цзи перебил его:
— Почему ты не отвечаешь прямо на мой вопрос?
Цинь Цинчжо замолчал.
Раздражение, недавно отступившее, снова поднялось, выжидая удобного момента, и нахлынуло, словно прилив. Цзян Цзи, не разбирая, что к чему, вывалил на него всё сразу, но голос его по-прежнему был сдержанным:
— Все эти дни я звонил тебе, писал сообщения, но так и не дождался ответа. Я хотел прийти к тебе, но боялся помешать… Почему ты меня избегаешь?
Взгляд Цинь Цинчжо упал на две тени на земле. Мгновение спустя он закрыл глаза. Как бы трудно ни было это сказать, это было нужно сделать. Затягивать дальше — мучение для обоих.
— Цзян Цзи, — с трудом начал Цинь Цинчжо, — я хорошо всё обдумал в эти дни и думаю… давай просто оставим это.
Слова «давай просто оставим это» были произнесены Цинь Цинчжо очень тихо. Страх, ещё более сильный, чем недавняя тревога от боязни потери, окутал Цзян Цзи и, не успел он ничего понять, как чувство это переросло в импульсивность и ярость.
— Почему оставим? Из-за Цзи Чи? — нахмурился Цзян Цзи. Эти слова Цинь Цинчжо словно прорвали плотину, и эмоции, которые он с таким трудом сдерживал, вырвались наружу: — Это просто ублюдок, который не может удержать в штанах собственный член, неужели он достоин твоих воспоминаний? Я не знаю, что у вас было, когда вы были вместе, но то, что мог он, могу и я. И то, чего он не мог, я тоже смогу для тебя сделать. Почему ты не можешь дать мне шанс? Что вообще Цзи Чи для тебя сделал, а? Скажи! Если ты не скажешь, как я узнаю?!
Взгляд Цинь Цинчжо наконец переместился на лицо Цзян Цзи. Он видел в его глазах раздражение и гнев. Такое выражение он видел на его лице не в первый раз. В его сознании возникла сцена: Цзян Цзи на мотоцикле, внезапно останавливается посреди дороги, чтобы перегородить путь машине. Даже спустя несколько дней, вспоминая это, он всё ещё чувствовал запоздалый страх и учащённое сердцебиение.
«Какой же он молодой, — подумал Цинь Цинчжо. — Молодой и безрассудный». В таком возрасте, конечно, есть право на импульсивность и ошибки. Но когда импульсивность пройдёт, как долго продержится симпатия, возникшая вместе с ней? Дольше, чем четыре года?
— Цзян Цзи, история с Цзи Чи уже в прошлом. — Цинь Цинчжо покачал головой. — Тебе не нужно сравнивать себя с ним. Что до меня, — он сделал паузу, прежде чем продолжить, — я не хочу обсуждать своего бывшего и свою личную жизнь с ребёнком, который младше меня на десять лет.
Он пытался словами «десять лет» и «ребёнок» провести между ними черту. Прозвучав, эта фраза, показалась ему самому высокопарной и фальшивой, но лучшего оправдания он придумать не мог.
Цзян Цзи смотрел прямо на него. Его тёмный, тяжёлый взгляд словно обладал весом и давил на Цинь Цинчжо так, что тому пришлось отвести голову в сторону, чтобы свободно дышать.
— Цинь Цинчжо, когда ты наконец признаешь тот факт, что я взрослый мужчина? — Он был явно разгневан, его слова стали откровеннее и бесцеремоннее, чем прежде. — Взрослый мужчина, которому ты нравишься и который испытывает к тебе влечение. Если ты и вправду считаешь меня ребёнком, то о чём ты думал, когда я тебя целовал? О чём думал, когда я признавался тебе в любви? Или ты на самом деле прекрасно всё понимаешь и просто хочешь отгородиться от меня этими словами? Не пытайся отделаться от меня такой чушью, — ужесточил он тон. — Если хочешь мне отказать, то скажи настоящую причину.
В левом ухе снова появился лёгкий шум. Цинь Цинчжо уже не понимал, что было источником этого нарастающего раздражения — допрос Цзян Цзи или этот нескончаемый шум в ушах. Ощущение допроса было не из приятных, особенно когда он и сам не знал ответов на эти вопросы. Ему хотелось прекратить этот разговор.
— Цзян Цзи, почему ты так зациклился на мне? — устало произнёс он. — По правде говоря, я всего лишь человек, который случайно появился на важном этапе твоей жизни. В будущем ты, возможно, встретишь ещё многих, похожих на меня, и поймёшь, что я — не самый подходящий для тебя человек.
— Я не вижу ничего неподходящего, — холодно отрезал Цзян Цзи. — Этот довод не принимается.
— Цзян Цзи. — Цинь Цинчжо, стараясь не обращать внимания на дискомфорт от шума в ушах, произнёс слова, в которых и сам не был до конца уверен. — Если чувства — это алкоголь, то у тебя бокал крепчайшего ликёра, а моё вино уже так разбавлено водой, что стало почти безвкусным. Ты правда думаешь, что мы подходим друг другу?
— Так ты хочешь сказать, — Цзян Цзи снова вспыхнул, его брови сошлись ещё плотнее, — что раз я опоздал, я не заслуживаю от тебя никаких чувств? Даже разбавленных?
Цинь Цинчжо замолчал. Под непрекращающийся шум в ушах внутренние голоса снова стали невыносимо громкими, вернулось ощущение заложенности. Слух начал слабеть, ему уже с трудом удавалось разбирать слова Цзян Цзи. И вот так, с трудом, он расслышал:
— Цинь Цинчжо, тебе не кажется, что ты водишь меня за нос? С самого начала ты создавал иллюзию, что, пока ты мне нравишься, я тоже тебе нравлюсь. Ты никогда не выказывал отторжения, ты принимал мою симпатию и даже отвечал на неё. Я не из тех, кто навязывается и ищет унижения, и я поступал так только потому, что думал, что я тебе тоже нравлюсь. Но теперь я вижу, что это, похоже, не так.
Тревога, рождённая страхом потери, нарастала в душе Цзян Цзи. Чем дольше молчал Цинь Цинчжо, тем сильнее она становилась. Она билась и металась внутри, лишая его самообладания.
— Ты нашёл столько причин, но почему не говоришь о самой главной? Я тебе нравлюсь? — Он отчаянно нуждался в подтверждении, чтобы хоть немного усмирить бушующие эмоции и успокоиться. — Нравлюсь или не нравлюсь, это так трудно сказать?
Изначально он был уверен, что нравится Цинь Цинчжо. В тот вечер в машине, когда он его целовал, он ясно видел симпатию в его глазах. Но сейчас молчание Цинь Цинчжо заставило его усомниться в себе. Он никогда никого не любил, всё это время симпатия к Цинь Цинчжо приносила ему лишь незнакомое доселе чувство радости. Но в этот миг он понял, что любить кого-то может быть и больно. Это была мучительная боль, словно тупым ножом водят по ране. Насколько сильной была радость, которую дарил ему Цинь Цинчжо, настолько же жестоким был и ответный удар.
Только сейчас он понял, что такое мука, и почему её так называют: каждый вздох Цинь Цинчжо словно поджаривал его на раскалённой сковороде, каждое моргание — томило на медленном огне. Эта мучительная боль нахлынула так яростно, что он начал терять рассудок. Он всегда действовал решительно, не мешкая, и сейчас интуитивно понял, что нужно разрубить этот узел одним ударом.
— Перестань водить меня за нос, Цинь Цинчжо. Избавь меня от мучений, ладно? — Он хотел лишь поскорее покончить с этой невыносимой болью и произнёс почти с отчаянием: — Скажи, что я тебе нравлюсь. Просто признай это, и я буду ждать тебя, сколько потребуется. Или скажи, что не нравлюсь, и я сейчас же исчезну с твоих глаз и больше никогда тебя не потревожу.
Шум в ушах становился всё сильнее. Цинь Цинчжо чувствовал себя ужасно. Цзян Цзи требовал от него определённого ответа, но именно этого ответа он и не мог дать. Иначе он не избегал бы его все эти дни. Но, похоже, действительно пришло время принять решение. Тянуть дальше было мучением для них обоих.
Сказать, что нравится? Или что не нравится? Цинь Цинчжо оказался в безвыходном положении. Всего несколько месяцев назад он пережил неудачные отношения. Хватит ли у него сил на новые? Прошлые отношения начались с благодарности. Неужели ему предстоит пережить это снова? Если начало так похоже, не предвещает ли это такой же финал? И даже если чувства Цзян Цзи — не мимолётный порыв, подходит ли он сам, в своём нынешнем состоянии, для того, чтобы принять эту симпатию?
Цинь Цинчжо вспомнил тот вечер в машине. Юноша, признававшийся в любви, был так прямолинеен и искренен. Он заслуживал столь же весомого ответа. Но сможет ли он, в своём нынешнем ужасном состоянии, принять такую пылкую и искреннюю любовь? Слова «давай просто оставим это» снова всплыли у него в голове. Если он не может ответить с той же силой, возможно, не стоит и растрачивать такую чистую любовь. Цзян Цзи заслуживал самых лучших чувств, а не разбавленных.
Решение далось ему тяжело, но Цинь Цинчжо понял, что должен сказать. Цзян Цзи был прав: если так пойдёт и дальше, он действительно будет его обманывать. Он не мог так поступить. Его губы шевельнулись, но он не смог издать ни звука, словно что-то застряло в горле. Он не знал, почему так. Он много раз говорил «нет», но никогда это не было так трудно. Он сглотнул. Кадык дёрнулся, и он услышал тихий звук собственного глотания.
— Цзян Цзи. — Сквозь назойливый шум в ушах он расслышал собственный голос — хриплый и неприятный. — Ты мне не нравишься. Больше ни на что не надейся.
После этих слов оба замолчали. Листья над головой зашелестели на ветру, этот звук напомнил ему шум дождя в тот вечер. «Жаль, что это всего лишь иллюзия», — подумал Цзян Цзи. Через несколько секунд он посмотрел на Цинь Цинчжо и кивнул. Он сам поставил это условие. Теперь ему предстояло сдержать обещание. Он отступил на шаг, отвёл взгляд, которым до этого неотрывно смотрел на Цинь Цинчжо, развернулся и вышел из переулка.
http://bllate.org/book/13503/1340822
