Из-за того что веки отяжелели, глаза Сын Джуна стали в три раза меньше обычного. Ему мерещилось, что барменов сразу было трое.
Хотя он заходил в этот коктейль‑бар каждый день уже неделю, лицо именно этого бармена было ему незнакомо. Несмотря на это, обращение «директор У»* из уст бармена не резало слух. Умение, заставить незнакомца чувствовать себя словно они были старыми друзьями, было хорошей чертой для бармена.
Сын Джун молча сверлил взглядом бармена, который, судя по всему, был не лишён таланта. Бармен с лёгким вздохом поставил перед ним новый бокал для виски.
— Я же ясно сказал.
Бармен легонько постучал кончиком пальца по бокалу с виски.
— Если вы выпьете это, директор У, вы умрёте.
Что ни говори, а перед ним был человек, профессионально разбирающийся в алкоголе. Как он и сказал, количество выпитого Сын Джуном уже превышало смертельную дозу.
Он был уверен, что отключится после этой последней порции. В другое время это был бы предел, который он ни за что не переступил. Сын Джун сжал бокал в руке и на мгновение заколебался. Кольцо на его пальце звякнуло о стекло бокала.
Судя по всему, алкоголь не только не решал проблем, но и не помогал забыть. В голове всё громче и громче звучал голос Чи Ана, эхом отдаваясь в сознании.
«Так что будь готов, когда встретишь следующего человека. Этот человек выйдет за тебя замуж только из-за твоих денег».
Это была просто ядовитая ремарка, чтобы спровоцировать его, поэтому Сын Джун не верил, что Чжи Ан принял решение о женитьбе, исходя из его богатства. Чжи Ан был человеком с сильным чувством собственного достоинства.
Чжи Ан говорил, что он ему нравится именно как обычный человек. Сам он, работая в ослепительном мире шоу‑бизнеса, всегда вёл скромную жизнь. Сын Джун тоже безвольно пал перед этой его скромностью.
«Тебя невозможно любить, хён».
Сын Джун верил, что и последние слова Чжи Ана не были тоже искренними. По крайней мере, раньше это было не так. Просто в какой‑то момент Чжи Ан перестал пытаться любить Сын Джуна. Он не мог понять, почему так произошло. Сын Джун не имел ни малейшего понятия, когда и почему Чжи Ан изменился.
— Ну и ладно, если умру, то смогу переродиться.
Это была пустая, бессмысленная чепуха, но и не совсем ложь.
Сын Джун хотел повернуть время вспять. Хотел начать всё сначала. Он хотел снова стать тем мужчиной, которого когда-то любил Чжи Ан. Проблема была в том, что он понятия не имел, каким именно человеком он был. В этой ситуации, пожалуй, было бы лучше переродиться не У Сын Джуном, а кем‑то другим.
Бармен попытался разрядить обстановку:
— Э-эй, это же слишком расточительно. Родиться таким, как директор У, не так-то просто.
Сын Джун просто жил так, как жил с самого рождения, и никогда не считал себя везунчиком. Ему уготована выдающаяся судьба и другой жизни он и представить себе не мог. Поэтому он никогда не придавал значения тому, что имел. Лишь только Он Чжи Ан впервые в жизни заставил Сын Джуна захотеть стать не У Сын Джуном, а кем‑то другим.
— Если вдруг переродитесь, есть кто‑то, кем вы хотели бы стать, директор У?
«С кем-нибудь вроде Альфы, который на восемь лет моложе меня».
В голове Сын Джуна всё ещё звучал голос Чжи Ана. Он поднял бокал. Осушил его одним глотком. Скривив губы, он выдал жалкую, неприглядную правду:
— Мужчиной, которого хочет Он Чжи Ан.
Он с грохотом поставил пустой бокал на стол.
Опьянение резко ударило по всему телу, словно его поглотил алкогольный шок.
*** *** *** *** ***
Сын Джун оттолкнул руку водителя, который пытался усадить его в машину. Бредя куда глаза глядят, он постепенно терял связь с реальностью: когда он закрывал глаза, перед ними мелькали яркие вывески улицы с ресторанами, а, открыв их, он оказался на мосту, где с рёвом проносились машины. У него сильно кружилась голова, и он крепко зажмурился.
В состоянии, когда время теряло всякий смысл, Сын Джун вдруг почувствовал удар в плечо и, пошатываясь, открыл глаза. Придя в себя, он понял, что бесцельно бродит по улице, натыкаясь на прохожих под зонтиками. С неба лил сильный дождь, будто кто-то проделал дыру в небесах.
Он шёл, опасно балансируя на самом краю тротуара; звук автомобильных гудков оглушал его. Одна из его ног нечаянно соскользнула на проезжую часть, пока он тер ухо запястьем. Чтобы не упасть, он инстинктивно сделал пару шагов вперёд — и оказался на первой полосе проезжей части. Сын Джун тупо уставился на фары несущейся прямо на него машины — они казались такими нереальными, что у него даже не возникло мысли увернуться.
Машину, едва избежавшую столкновения, занесло на мокрой дороге, и она пронзительно, как ругательство, сигналила. Сын Джун почувствовал, как мимо пронесся массивный корпус автомобиля и не смог удержать равновесие. В тот миг, когда ему показалось, что земля переворачивается, его зрение погасло, будто его ударила молния.
Он подумал, что умрёт.
Люди говорят правду: перед лицом смерти проносится вся жизнь. Меньше чем за полсекунды перед ним промчались воспоминания, начиная с самого недавнего и вплоть до того времени, когда ему был всего год. Этот водоворот, словно само ощущение смерти, накрыл его с головой.
Предупреждение бармена — «Если вы выпьете это, директор У, вы умрёте» — сбылось. Не надо было пить тот последний стакан. В этот момент кто-то грубо схватил Сын Джуна за плечо и рывком оттащил в сторону.
— Эй, ты, придурок! Жить надоело!?
Сын Джун очнулся, словно человек, которого только что вытащили из глубины на поверхность, и стал судорожно глотать воздух.
Его спасителем, который, сам вымокнув до нитки, выволок Сын Джуна на тротуар, оказался молодой человек. На первый взгляд, он был лет на десять младше Сын Джуна. Сын Джун, тяжело дыша от шока, смотрел на мужчину, который кричал на него.
— Какой номер у твоих родителей?!
Он уже давно перерос тот возраст, когда нужно искать родителей из-за того, что он выпил. У Сын Джуна не было ни сил удивляться, ни благодарить; он шатаясь поднялся и оттолкнул мужчину рукой. Тот лишь цокнул с досадой и больше не стал его удерживать.
Как в таком состоянии Сын Джун добрался до дома секретаря Чан Ки До, оставалось загадкой.
Как только входная дверь квартиры секретаря Чана открылась, Сын Джун, не говоря ни слова, вцепился в его воротник. Секретарь Чан был потрясён видом Сын Джуна — промокшего до нитки, с головы до ног.
Секретарь Чан обычно не терял самообладания по пустякам. Даже когда Сын Джун объявил о своей женитьбе на Чжи Ане, он лишь спокойно ответил: «Тогда мне придётся искать другую работу. Ведь я скоро останусь не у дел», — и больше ни слова не добавил.
Но даже он был поражён жалким видом Сын Джуна, чей дорогой костюм был весь перепачкан в грязи. Не говоря уже о его лице, по которому текли слезы, что было крайне несвойственно для Сын Джуна. Увидев налившееся кровью глаза Сын Джуна, секретарь Чан выглядел так, будто испугался не на шутку.
— Убирайся, пока я не вызвал полицию, подонок!
Секретарь Чан, которого схватили за воротник, оказался наполовину промокшим из-за Сын Джуна, вошедшего мокрым с улицы. На нём была пижама с ярким принтом, столь же смелым, как и его любимый стиль в деловых костюмах.
Секретарь Чан отчаянно пытался вырваться из хватки Сын Джуна, словно сопротивлялся грабителю. Но чем больше он боролся, тем сильнее сжимал его Сын Джун. Только тихий шёпот: «Ки До хён…» заставил секретаря Чана, яростно отбивавшегося, замереть.
— … я не могу этого сделать. Теперь я всё понял.
— ...Директор У?
— Я не могу. Ки До хён, я не могу с ним расстаться…
В тот же миг, как Сын Джун потерял сознание и хватка его ослабла. Он рухнул, с грохотом ударившись коленями об пол, и повалился набок.
Вот что произошло до этого самого момента, в котором Сын Джун сейчас, цепляясь за зеркало, кричал на ни в чём не повинного секретаря Чана: «Что ты со мной сделал, чёрт возьми!?»
*** *** *** *** ***
Обессилев от ярости, с которой он вцепился в зеркало, Сын Джун в конце концов рухнул на диван. Он закрыл ладонями лицо от подбородка до носа. Даже пытаясь скрыть ошеломлённое выражение, он не мог справиться с шоком. Сын Джун посмотрел на секретаря Чана, который неспешно потягивал утренний кофе.
— Есть ли способ вернуть все как было?
Иначе он не мог бы быть таким спокойным. Секретарь Чан сделал глоток кофе из своей кружки с невозмутимым выражением лица.
— Ни малейшего.
— Я спросил на всякий случай...! Эх…
Секретарь Чан всегда был таким. Когда дело касалось других, он оставался равнодушным даже перед лицом трагедии, достойной «Божественной комедии»* Данте. Сын Джун, набравшись мужества, повернул голову и покосился на зеркало.
* «Божественная комедия» — (단테의 신곡) эпическая поэма итальянского поэта Данте Алигьери, описывающая путешествие по Аду, Чистилищу и Раю. Упоминается здесь для обозначения крайней степени трагедии или драматизма ситуации.
В отражении был, несомненно, У Сын Джун — если бы кто-то увидел его на улице, он бы безошибочно его узнал. Но если внимательно присмотреться, он казался совершенно другим человеком.
Кожа, прежде слегка смуглая, теперь стала нежно-белой, и лицо казалось незнакомым. После тридцати Сын Джун сознательно увеличил физические нагрузки, поэтому был мускулистым, а в двадцать лет он был просто стройным, без лишнего грамма жира. Поэтому чёткие прямые линии его костяка выступали особенно отчётливо.
Хотя скелет был тем же, телосложение отличалось от того, что было в тридцать шесть. С лица исчезли следы прошедших десяти с лишним лет, когда выражение постоянно было напряженным и пронзительным. Теперь, глядя на него, можно было сказать, что в двадцать лет Сын Джун был довольно симпатичным.
Молодой человек в зеркале казался очень похожим на тридцатишестилетнего Сын Джуна только если приложить к лицу фотографию двадцатилетней давности. Даже секретарь Чан, который вырос с Сын Джуном как брат с десяти лет, заявил, что нужно проверить ДНК, и безжалостно выдернул у него прядь волос.
— Даже если твоя внешность изменилась, есть много способов доказать, что ты У Сын Джун. Есть записи о генетической информации и тест на феромоны.
— Сейчас проблема не в этом.
Как раз доказательство того, что этот стройный юноша — У Сын Джун, и было бы настоящей катастрофой. Сын Джун был человеком, который переживал даже из-за маленького шрама на брови, беспокоясь за свой имидж. Ему даже думать не хотелось о том, какой переполох вызовет его нынешний вид. До тех пор, пока он не вернётся к своему настоящему возрасту, личность У Сын Джуна должна была оставаться строжайшей тайной.
В таком виде он не мог позволить себе показаться на глаза Чжи Ану. У него закружилась голова. Сын Джун нахмурился от беспокойства и спросил секретаря Чана:
— А как там поживает Он Чжи Ан?
— С тех пор ничего особенного не происходило.
Всё это время Сын Джун получал от секретаря Чана отчёты о том, что происходило с Чжи Аном после его ухода из дома.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://bllate.org/book/13460/1577097
