На обратном пути мадам Чжоу и брат с сестрой из семьи Линь ехали вместе в одной карете.
Мадам Чжоу не смогла сдержать глубокий вздох и сказала: — Не ожидала, что жених Хань-гэра, этот сюцай, окажется таким статным и видным. И, похоже, относится к нему с искренней заботой. Возможно, Хань-гэру на этот раз невзгоды обернулись удачей.
Услышав это, Линь Цзяи сжал кулаки, едва не раздавив зубы от злости.
Ранее, когда он увидел Лу Цючэна, то сразу отметил, что тот обладает приятной внешностью, мягкими манерами и изысканностью, совсем не похож на деревенского сюцая, о котором ходили слухи, будто он полон убогой заурядности.
Хотя его семья и бедновата, но с такой внешностью и обаянием, да ещё и в статусе официального мужа, казалось, это вполне компенсировало недостатки.
Линь Шиюэ, напротив, фыркнула и сказала: — Что толку с красивой внешности? Его семья — всего лишь деревенские крестьяне, и вся их жизнь уже предопределена. Посмотри на его одежду и украшения — даже наш управляющий в доме Линь одевается лучше. Линь Сяохань теперь даже не может позволить себе приличных драгоценностей, просто раздувает щёки, чтобы казаться толще, чем есть.
***
Тем временем Лу Цючэн, проводив Линь Сяоханя в чайный дом, всё ещё думал о той паре — гэре и его сестре — из второй ветви семьи Линь.
Всё, что было на них надето, казалось верхом изысканности. Раньше, когда Линь Сяохань жил в доме Линь, он, должно быть, ни в чём не уступал им. Но теперь, после свадьбы, он даже не заходил в ювелирные лавки.
Чем больше Лу Цючэн об этом размышлял, тем сильнее его охватывало чувство вины. Он поклялся себе, что будет стараться ещё усерднее, чтобы как можно скорее добиться успеха и вернуть Линь Сяоханю всё, что тот потерял!
Обычно он был крайне бережлив, но сегодня, приведя Линь Сяоханя в чайный дом, решил раскошелиться и взял лучший приватный кабинет.
Кабинеты на втором этаже чайного дома стоили целый лян серебра за штуку. В стоимость входили чай, семечки и сладости, но если заказывать еду, то это оплачивалось отдельно.
Линь Сяохань и Лу Цючэн позавтракали плотно, да и запечённые груши ещё не доели, так что есть не хотели. Они просто сидели в кабинете, потягивали чай, закусывали сладостями и слушали рассказчика.
Рассказчика в чайный дом приглашали со стороны. Если история была хорошей, зрители-господа могли дать ему денег.
Но в этом чайном доме рассказчик раз за разом повторял одни и те же популярные сюжеты, большинство из которых были пресными и неинтересными.
Линь Сяохань послушал немного и заскучал. Многие из зрителей были завсегдатаями и слышали эти истории уже не раз, так что никто не спешил награждать рассказчика.
Линь Сяохань зевнул, взглянул на Лу Цючэна и вдруг замер.
Тот смотрел на него с серьёзным выражением лица, в глазах читалась вина.
— Что с тобой? Хочешь что-то сказать? — нахмурился Линь Сяохань.
— Я… я… — Лу Цючэн долго мямлил, но в конце концов стиснул зубы и выпалил: — Сяохань, мне нужно кое-что тебе сказать.
Выслушав его, Линь Сяохань узнал, что речь идёт о неудаче с публикацией рукописи.
Он фыркнул и покачал головой: — И всё? — его лёгкое и беззаботное отношение застало Лу Цючэна врасплох.
— Если бы я не отнёс рукопись сначала в "Аромат Туши", "Зал Культуры" не отказался бы, — сказал Лу Цючэн. — Когда я вернусь к учёбе, разузнаю о других, менее известных книжных лавках. Если и там не получится, я перепишу текст заново и снова отнесу в "Зал Культуры".
— А если "Зал Культуры" снова откажет? — спросил Линь Сяохань.
Лу Цючэн замер, затем через некоторое время ответил: — Этого не может быть. Твоя история написана так хорошо, что "Зал Культуры" не станет от неё отказываться.
— В этом мире нет ничего абсолютного, — усмехнулся Линь Сяохань.
На самом деле, хотя в прошлой жизни он и стал великим мастером сетевой литературы, его первый роман не сразу вознёс его на вершину.
В самом начале, пока он ещё не уловил вкусы публики, Линь Сяохань проходил через этап постоянных отказов и даже невозможности заключить контракт.
К тому же, причины отказа не всегда заключались в самом произведении.
Прожив множество неудач, Линь Сяохань давно психологически подготовился к отказам и больше не придавал им значения.
Теперь он был зрелым автором и прекрасно понимал, в чём заключались сильные и слабые стороны его произведения.
Роман «Возвращение звездного долга» не имел проблем ни с манерой письма, ни с сюжетом. Линь Сяохань был почти уверен, что причина отказа крылась в необычном ракурсе повествования.
Поскольку история была рассказана с точки зрения гэра — чего прежде не случалось во всей империи Цзинь, — консервативный управляющий «Аромата Туши», вероятно, увидел это уже в начале и сразу поставил на романе крест.
Однако даже в этом случае Линь Сяохань не собирался менять ракурс.
Он тщательно анализировал аудиторию, на которую рассчитаны романы о талантливых учёных и прекрасных дамах. Оказалось, что гэры и барышни из знатных семей были главными читателями таких произведений.
Повествование от лица гэра само по себе могло пойти на пользу продажам. Ему лишь нужно было найти способ продвинуть роман, и тогда этот новый ракурс был бы принят публикой.
Подумав, Линь Сяохань вдруг нашёл решение.
Он попросил Лу Цючэна сходить домой и принести рукопись «Возвращение звездного долга».
Затем он раскрыл её посередине и разорвал на две части — первую и вторую половину истории.
— Сяохань! Что ты… — Лу Цючэн с изумлением наблюдал, как Линь Сяохань рвёт аккуратные страницы рукописи.
— Отнеси это вниз и попроси рассказчика прочитать, — сказал Линь Сяохань, передавая первую половину Лу Цючэну. — Дай ему пять лянов серебра и попроси рассказывать эту историю несколько дней подряд.
— Но ведь это только половина истории? — удивился Лу Цючэн.
— Я и велел рассказывать именно эту половину! — невозмутимо ответил Линь Сяохань.
Тут до Лу Цючэна наконец дошло. На его лице появилась радость, и он кивнул: — Сяохань, ты настоящий гений! Это невероятно умно!
Когда Лу Цючэн передал указания рассказчику, тот, как и велел Линь Сяохань, начал рассказывать историю «Возвращение звездного долга».
Зрители впервые услышали историю, рассказанную от лица гэра. Да ещё и про дух вьюнка, появившегося из-за того, что на него… пописали! Это показалось им свежим и забавным, и вскоре зал наполнился смехом. Люди слушали с большим интересом.
Вскоре, когда рассказчик дошёл до особенно смешного момента, кто-то начал аплодировать, а другие стали бросать на сцену мелкие серебряные монеты.
Линь Сяохань в прошлой жизни провёл за написанием романов всю жизнь, и его мастерство чувствовалось в каждом слове. Психологические нюансы, детальные описания — всё это погружало слушателей в историю.
Всё произошло именно так, как он и предполагал: вскоре зрители полностью увлеклись повествованием, а количество монет на сцене росло, заставляя рассказчика сиять от радости.
— Сяохань! Видишь?! Я же говорил — твоя история всем нравится! — не сдержав волнения, воскликнул Лу Цючэн.
Но Линь Сяохань сохранял полное спокойствие. Лишь теперь он поднялся и сказал: — Пойдём. Вообще-то, мне тоже есть что тебе сказать.
— А? — Лу Цючэн опешил, но последовал за ним.
Линь Сяохань шёл впереди, а Лу Цючэн — следом. Вскоре они оказались неподалёку от Академии Лушинь.
Линь Сяохань нашёл посредника, у которого они снимали дом, и попросил у него ключи.
Тот, получив деньги, действовала быстро: всего за несколько дней дом был отремонтирован и вычищен.
Линь Сяохань привёл Лу Цючэна к тихому особняку, отпер замок и, распахнув дверь, спросил: — Ну как? Посмотри, тебе нравится? Я уже арендовал его на год.
— Ты… — Лу Цючэн широко раскрыл глаза, осматривая дом.
Стены были заново побелены — белые, яркие. Мебель, хоть и старая, имелась в полном комплекте и была тщательно вычищена.
Окна выходили на юг и запад, обеспечивая хорошее освещение и вентиляцию. Снаружи был общий сад с другими арендаторами — там росли османтусы, персиковые деревья и другие растения. Соседями были студенты Академии Лушинь, так что придраться было не к чему.
Но цена…
Лу Цючэн внутренне застонал, но Линь Сяохань продолжил: — Четыре ляна в месяц. Дороже, чем у семьи Янь, но здесь гораздо лучше, да и до академии ближе. В дождь или снег идти будет легче. Или… ты не хочешь уходить от Янь-гунян? (п/п: «Гунян» (姑娘) — самостоятельное слово, а не «гу + нян». Это вежливое обращение к девушке, аналог русских: Барышня, Девушка. В исторических драмах так обращаются к молодым незамужним женщинам. п/п/п/п: Почему так подробно? Меня упрекнули недавно, что за «мисс» в китайских новеллах?) Вот прошу «гунян»! Но ладно, ангелы. Дальше если что будет девушка. Ну вы поняли что я имею в виду!)
— Нет-нет! — Лу Цючэн поспешно запротестовал. — Здесь, конечно, намного лучше, чем в доме на западной окраине!
Мысль о том, что это слишком дорого, он так и не осмелился высказать.
— Вот и хорошо, — улыбнулся Линь Сяохань. — Завтра у тебя ещё выходной — переезжай пораньше. Послезавтра на занятия будет удобнее добираться.
***
На следующее утро Лу Цючэн попрощался с матерью и дочерью Янь и покинул их старый дом.
Девушка Янь раньше питала к нему чувства, но после встречи с Линь Сяоханем поняла, что он давно женат, и все её мечты развеялись.
Поэтому, когда Лу Цючэн уезжал, она даже вышла проводить его — но в её взгляде не осталось и намёка на былую нежность.
Вещей у Лу Цючэна было немного: постельные принадлежности, несколько комплектов одежды да письменные принадлежности.
Нанимать повозку не понадобилось — он взвалил поклажу на спину и вместе с Линь Сяоханем отправился в новый дом.
Разложив вещи, они снова пошли в «Переулок ста цветов».
Вчера они отдали рассказчику половину рукописи, и теперь хотели проверить, как идёт дело.
Но ещё не дойдя до места, издалека они увидели толпу у входа в чайный дом.
Оказалось, молва о новой, необычной истории разнеслась по округе — больше нигде такого не рассказывали.
Те, кто слышал её вчера, привели друзей. Другие, любители историй, пришли по рекомендациям.
Чайный дом был переполнен, и люди выстраивались в очередь, получая номерки.
Линь Сяохань был слегка ошарашен. Неловко было заявлять, что он автор, поэтому они с Лу Цючэном просто встали в очередь.
Впереди них ждало ещё человек десять — в основном женщины и гэры. Прямо перед ними стояли две девушки.
http://bllate.org/book/13346/1187118
