К вечеру Линь Сяохань вернулся домой и принёс Лу Цючэну миску пельменей в курином бульоне.
Лу Цючэн изначально подхватил простуду от переутомления. Отдохнув целый день и приняв несколько порций согревающего отвара, он уже почти поправился.
Миска горячих пельменей заставила его хорошенько пропотеть, и он окончательно воспрял духом.
После лекарства Линь Сяохань вытер Лу Цючэну спину и переодел его в новую одежду.
Впервые Линь Сяохань ухаживал за ним таким образом. Закончив, Лу Цючэн хотел встать и помыть посуду, но Линь Сяохань остановил его: — Знаю, что ты трудолюбивый, но подожди, пока полностью поправишься. Я, Линь Сяохань, не из чистого золота, иногда могу и за тобой поухаживать — это моё желание, ничего особенного.
Лёжа в постели и наблюдая, как Линь Сяохань хлопочет, Лу Цючэн был глубоко тронут.
Но видя, как Линь Сяохань выполняет такую грубую работу, он почему-то чувствовал себя неловко.
Руки Линь Сяохана такие изящные и белые — жаль использовать их для мытья посуды и стирки. Действительно, Линь Сяохань больше подходит для того, чтобы его обслуживали, а не наоборот.
Ночью Линь Сяохань прижался к Лу Цючэну.
Утром он взялся переписывать древние тексты, которые получил Лу Цючэн.
Он ни за что не позволил бы Лу Цючэну брать новые заказы, но эти три книги нужно было закончить — дело касалось его репутации.
Линь Сяохань работал быстро, в древних текстах было немного иероглифов — по одной книге в день, и за три дня он закончил все три.
К четвёртому дню Лу Цючэн почти полностью выздоровел.
Он встал, отнёс переписанные Линь Сяоханем книги владельцу библиотеки и заодно повёл его погулять по городу.
Уездный город был большим, с множеством оживлённых рынков, чётко разделённых по назначению.
Например, Северная пристань, где они сошли с лодки, была крупнейшим транспортным узлом.
Вдоль улиц располагались лавки с сушёными продуктами, зерном, маслом, тканями, лекарственными травами, овощами — всем необходимым для жизни. Близость к пристани облегчала доставку товаров из других уездов и деревень.
Но самым оживлённым местом был, конечно, переулок Байхуа в центре города.
Это была самая большая и шумная торговая улица. Здесь были винные дома, чайные, книжные лавки, ювелирные и ткацкие мастерские, магазины готовой одежды, банки, игорные дома, публичные дома — чего только не было.
Кроме магазинов, на улице было множество уличных торговцев. Сахарные фигурки, мучные изделия, кошельки, веера — даже артисты, выступающие с акробатикой и танцами, привлекали людей всех сословий.
Сегодня Лу Цючэн вёл Линь Сяохана именно в переулок Байхуа.
Ведь когда он впервые приехал в город, его тоже поразило великолепие этого места.
Однако, попав в переулок Байхуа, Линь Сяохань сохранял полное спокойствие.
Тут Лу Цючэн вспомнил, что Линь Сяохань родом из уездного города. Хоть он и гэр, но наверняка бывал в переулке Байхуа много раз.
На самом деле Линь Сяохань впервые был здесь, но в памяти оригинального владельца тела остались смутные воспоминания об этом месте.
К тому же Линь Сяохань из современного мира — какие только чудеса он не видел? Переулок Байхуа казался ему просто древней достопримечательностью. Даже игорные дома и публичные дома не шли ни в какое сравнение с ночными клубами и не вызывали у него эмоций.
Но раз уж они выбрались, Линь Сяохань с удовольствием прогулялся с Лу Цючэном по улицам, не проявляя усталости.
У ларька с сахарными фигурками Лу Цючэн купил ему зайца. Это была редкая вещица, которую можно было найти только в уездном городе — у всех девушек и гэров в руках были такие.
Линь Сяоханю это казалось немного детским, но он невольно улыбнулся.
Держа в руке сахарного зайца и сияя улыбкой, он взял Лу Цючэна за руку — они выглядели удивительно гармоничной парой.
Пройдя ещё немного, Линь Сяохань заметил лоток с запечёнными грушами по двадцать медяков за штуку. Груши, мягкие и сладкие, дымились паром, и перед лотком выстроилась очередь из детей.
Сахарные фигурки его не интересовали, но груши вызвали аппетит. Он попросил Лу Цючэна занять очередь, а сам остался ждать на улице.
Как только Лу Цючэн ушёл, позади Линь Сяохана раздался взволнованный женский голос: — Сяохань? Это ты, Хань-гэр?
Линь Сяохань обернулся и увидел знакомую молодую женщину, выходящую из ювелирной лавки.
Женщина была одета в тёмный халат с лисьей опушкой. Халат был хорошего качества, но немного поношен. Увидев его, она обрадовалась: — Так это действительно ты, Хань-гэр! Как ты оказался в уездном городе?
Тут Линь Сяохань вспомнил, кто это — его невестка, вдова старшего брата, госпожа Чжоу.
В доме Линь они ладили, но после семейной трагедии она, женщина с ребёнком на руках, не могла позаботиться даже о себе, не говоря уже о младшем девере, и была вынуждена зависеть от второй ветви семьи.
Линь Сяохань поднял взгляд на вывеску ювелирной лавки — "Линь Лан Сюань". Тут он осознал, что эта лавка — семейный бизнес Линь, когда-то принадлежавший его отцу и управляемый братом. Оригинальный Линь Сяохань часто приходил сюда с друзьями и подругами выбирать украшения.
— Невестка, как поживаете? — Линь Сяохань улыбнулся и поздоровался с госпожой Чжоу.
Но глаза госпожи Чжоу тут же наполнились слезами. Взволнованно сделав шаг вперёд, она разглядывала его и сказала: — Хорошо, хорошо... Вижу, ты выглядишь неплохо, и моё сердце немного успокоилось. Тогда, когда тебя выдавали замуж, я ничего не могла поделать, только смотрела, как ты бросаешься в огонь. Потом услышала, что ты бросился в колодец... Мне было так стыдно, я думала, после смерти мне нечем будет оправдаться перед твоим братом. Хорошо, что ты выжил, теперь выглядишь бодрым, наверное, уже смирился.
Услышав это, Линь Сяохань вздохнул — на самом деле оригинальный владелец тела уже умер, под этой оболочкой теперь был он.
Но госпожа Чжоу, простая женщина, не имела голоса в вопросе его замужества, и винить её было нельзя. Он даже утешил её: — Сейчас я живу хорошо, невестка, не беспокойтесь. А как вы с племянником поживаете?
Госпожа Чжоу огляделась и тихо сказала ему на ухо: — Как ещё может быть? Конечно, не как раньше. Просто живём на милости других.
— О? Да это же Линь Сяохань? — Едва госпожа Чжоу договорила, из магазина раздался пронзительный женский голос. Госпожа Чжоу поспешно отступила назад, отдаляясь от Линь Сяоханя.
Из магазина вышли девушка ослепительной красоты и изящный, хрупкий на вид гэр.
Девушке было лет шестнадцать-семнадцать, только что достигла совершеннолетия. На ней была парчовая накидка с вышитыми орхидеями и лисьей опушкой. Гэр рядом был одет попроще, примерно того же возраста. Это были брат и сестра из второй ветви семьи.
Девушку звали Линь Шиюэ, она была законнорождённой. Гэра — Линь Цзяи, он был незаконнорождённым (п/п: ребёнок от наложницы).
Линь Шиюэ и Линь Цзяи были почти ровесниками Линь Сяохана, но с детства всегда оставались в его тени.
Линь Сяохань с детства умел писать и рисовать, его почерк "цветущие почтки" был прекрасен, а манеры — безупречны. Пока были живы дед с бабушкой, они всегда ставили его в пример другим детям и выделяли особой любовью.
Повзрослев, когда знатные семьи приглашали детей Линь на смотрины, на фоне Линь Сяохана Линь Шиюэ и Линь Цзяи всегда проигрывали, и в их сердцах постепенно росла ненависть.
Ещё до трагедии первой ветви они уже не ладили с Линь Сяоханем, постоянно соперничая с ним втихаря.
После несчастья они и вовсе распоясались — многие украшения и нефритовые подвески оригинального Линь Сяохана были ими разграблены.
Линь Сяохань нахмурился, серьёзно глядя на них. Возможно, сработали остаточные воспоминания — лишь взглянув на их лица, он ощутил беспричинное отвращение.
— Разве ты не вышел замуж за деревенщину? Как это ты снова в городе? — Линь Шиюэ, никогда не отличавшаяся тактом, оглядела Линь Сяохана с ног до головы и, увидев, что он носит старую одежду, намеренно сказала это громко.
— Сестрица Юэ, не говори так, Хань-гэр расстроится, — притворно улыбнулся Линь Цзяи. — По-моему, Хань-гэр действительно несчастен. Семья, с которой его обручили, так легко разорвала помолвку — какая жестокость. Иначе он бы ни за что не отправился страдать в деревню.
Услышав это, Линь Шиюэ фыркнула в ладошку: — Забавно, мама говорила, что тот самый сюцай Чэнь, который делал тебе предложение, потом пришёл свататься к тебе, И-гэр. Но отец отказал. Мама сказала, что мы с тобой должны выйти замуж только за знатных господ, а не за каких-то бедных сюцаев сомнительного происхождения.
Линь Шиюэ и Линь Цзяи дуэтом разглагольствовали во весь голос, но Линь Сяоханю это казалось лишь смешным.
Подобные женские пересуды, возможно, задели бы оригинального Линь Сяохана, но для нынешнего были пустым звуком.
Он рассмеялся и сказал: — Знатные господа? Из семей хоу или гун? Таким нужны равные по статусу партнёры, разве они посмотрят на обедневший род Линь? (п/п: семьи хоу (侯) и гун (公), что отсылает к системе титулованной знати в традиционном Китае. Эти титулы отражали высший социальный статус и были частью иерархии, сложившейся ещё в древние времена. Гун (公) — "князь" или "герцог". Высший аристократический титул, близкий к королевской семье.
Хоу (侯) — "маркиз" или "князь второго ранга". Второй по знатности титул после гуна. В древности хоу управляли меньшими уделами, чем гуны. В поздние эпохи (Мин, Цин) титул хоу давали военачальникам или чиновникам высшего ранга.
В поздние династии (например, Цин) титулы гун и хоу стали номинальными — они давали привилегии, но не всегда земли. Поэтому многие «знатные» семьи жили на императорские подачки, сохраняя лишь видимость величия).
— Вы оба уже совершеннолетние, но до сих пор не нашли подходящих женихов. Похоже, второй дядя давно решил отдать вас в наложницы к знатным семьям. Женщина или гэр, став наложницей, всегда будут ниже главной жены, должны кланяться и приветствовать её. Даже их дети будут называть матерью главную жену. Вы гордитесь таким унизительным, рабским положением? Смешно.
— Врёшь! — Линь Шиюэ покраснела от злости, ткнула пальцем в Линь Сяохана и затопала ногами, готовая разорвать его на месте.
У Линь Цзяи же ёкнуло сердце — как гэр, он давно предполагал, что станет наложником. Слова Линь Сяоханя попали в самое больное место.
В этой словесной перепалке они не смогли взять верх и уже собирались продолжить, как вдруг к Линь Сяохану подошёл высокий статный мужчина с холодным выражением лица.
— Сяохань? Что случилось? — Лу Цючэн шагнул вперёд, в защитной позе прикрывая Линь Сяоханя собой.
Он только что купил запечённые груши и, увидев, как Линь Сяохань спорит с гэром и девушкой из знатной семьи, поспешил обратно.
— Неблагодарные брат и сестра из второй ветви Линь, — Линь Сяохань взял его под руку. — Они всегда вели себя нагло, я просто поставил их на место. Не беспокойся.
Услышав, что это вторая ветвь Линь, Лу Цючэн сразу понял. Он имел дело с ними и знал, как они обращались с Линь Сяоханем.
Но как мужчине ему не пристало спорить с женщиной и гэром на улице, поэтому он просто вручил Линь Сяоханю грушу: — Не обращай на них внимания, пойдём. Я отведу тебя в чайную впереди.
Линь Сяохань кивнул, даже не взглянув на Линь Шиюэ и Линь Цзяи, попрощался с госпожой Чжоу и ушёл, не оглядываясь.
Остались лишь брат с сестрой из второй ветви Линь и госпожа Чжоу, провожавшие их взглядами и думавшие: «Похоже, бедный сюцай, за которого выдали Линь Сяохана, не совсем такой, каким они его представляли!»
http://bllate.org/book/13346/1187117
