На следующий день Линь Сяохань проснулся только в третью стражу утра. (п/п: Китайское традиционное времяисчисление: третья стража утра (卯時) соответствует примерно 5-7 часам утра.)
Лу Цючэн уже ушел в город, а завтрак, как обычно, подогревался в печи.
Линь Сяохань потянулся, испытывая странное, необъяснимое чувство.
Вчера он четко обозначил свою позицию, но в действиях Лу Цючэна ничего не изменилось.
Возможно, Лу Цючэн продолжал заботиться о нем из чувства долга. Но как бы там ни было, Линь Сяохань считал его настоящим благородным человеком. Да и за время, проведенное вместе, он успел проникнуться к Лу Цючэну определенной симпатией.
Он решил дать Лу Цючэну время подумать. Каким бы ни был итог, он уважит его решение.
Линь Сяохань понял, что в этом мире иметь рядом кого-то — довольно приятно.
Сегодня похолодало. Линь Сяохань накинул приготовленную Лу Цючэном теплую одежду.
Фасон был простоватым, таким же, как у зажиточных деревенских жителей, — сшила его тетушка Чжан, местная портниха. Но Линь Сяохань был стройным, статным, с узкой талией, поэтому смотрелось это на нем неплохо, даже придавало некую изысканную простоту.
Позавтракав, он разложил на столе красную бумагу и принялся за приглашения.
Для заказанных приглашений нужна была бумага с золотым тиснением. Линь Сяохань разрезал все пять купленных листов на шесть частей — получилось тридцать заготовок, которые он аккуратно отложил.
На всякий случай он сначала написал черновик на грубой бумаге, проверил на ошибки и только потом перенес на золотую.
На этот раз не нужно было придумывать дизайн, поэтому работа шла быстрее. Меньше чем за два часа* все двадцать шесть приглашений были готовы. (п/п: «Один час» (时辰) в древнекитайском времяисчислении равен двум современным часам.)
Линь Сяохань задумался, отложил кисть и убрал готовые приглашения.
Затем он вырезал еще один лист обычной красной бумаги и, следуя образцу для тетушки Бай, создал полноценный шаблон.
Потом он снова взял грубую бумагу и начал рисовать узоры.
Для свадебных приглашений важна праздничность. Однако популярные в будущем изображения драконов и фениксов в ту эпоху были привилегией императорской семьи, простолюдинам их использовать запрещалось.
Помимо цветов персика, хорошо подходили сороки, иероглифы «двойное счастье», лотосы и карпы — все они имели благоприятное значение. Линь Сяохань решил нарисовать по одному варианту.
Прошло еще больше часа, и к обеду эскизы были готовы.
В это время Тянь-гэр постучал в дверь, неся корзину, накрытую белой тканью, — внутри был обед.
— Подожди минутку, — взглянув на дверь, сказал Линь Сяохань.
Он убрал кисти и тушь, а невысохшие приглашения разложил на кровати.
Впустив Тянь-гэра, он позволил тому поставить корзину на стол. Тянь-гэр сразу заметил образцы на кровати и воскликнул:
— Это все вы нарисовали? Хоть я и неграмотный, но узоры просто загляденье!
Он слышал в деревне разговоры о свадебных приглашениях, которые Линь Сяохань делал для тетушки Бай. Говорили, получилось великолепно.
Но сам он их не видел и не представлял, насколько они хороши. Теперь же, увидев эти узоры, он был поражен — вот эта пара сорок, кажется, вот-вот слетит с бумаги, будто живые!
— Какое тебе больше нравится? — улыбнулся Линь Сяохань.
— Все! — восхищенно ответил Тянь-гэр. — Такие изысканные узоры только у городских господ бывают. В деревне я видел только простые, с иероглифами, да и то лишь у богатых. — А у нас, гэров, свадьба — это просто переехать в дом мужа с узелком. Никаких пиров не устраивают, где уж нам такое увидеть.
Бедные семьи, женившиеся на гэрах, обычно стыдились этого и не устраивали свадебных пиров. Тянь-гэр был лишь одним из многих.
Линь Сяохань не стал смеяться над его невежеством, а терпеливо объяснил:
— На самом деле это самые простые варианты. Бывают и более изысканные — с золотой пудрой и цветными красками.
Цветные краски были слишком дороги, но золотую пудру Линь Сяохань уже купил и скоро опробует ее на нескольких образцах.
Разговаривая, он расставил еду из корзины на столе. Обед был скромным: одно блюдо, суп и миска риса.
Линь Сяохань сказал Тянь-гэру, что ему нужно кое-что обсудить, и попросил подождать. Немного поев, он указал на оставшуюся половину блюд:
— Я наелся, можешь выбросить остатки.
— Как можно выбрасывать такую хорошую еду? — сердце Тянь-гэра сжалось при виде тушеного мяса с бамбуком и супа с грибами и яйцом.
— Я не ем объедки, а оставлять это Лу Цючэну на ужин не годится, — невозмутимо ответил Линь Сяохань. — Если не брезгуешь, можешь доесть сам.
Услышав это, Тянь-гэр тут же допил суп с яйцом. Затем он посмотрел на Линь Сяоханя и попросил разрешения забрать оставшееся мясо с бамбуком для Чжуцзы.
— Тянь-гэр, отныне оставляй мне на обед умеренную порцию, а остальное забирай себе и Чжуцзы, — наконец сказал Линь Сяохань. — Каждый день у меня остаётся еда, которую я просто выбрасываю. Лучше уж вам доедать.
— Ох, я и так слишком много пользуюсь твоей добротой, — вздохнул Тянь-гэр, но в конце концов кивнул, приняв предложение.
Когда он собрал посуду в корзину, Линь Сяохань встал и сунул ему двадцать две монеты на завтра:
— Отныне за готовку я буду платить тебе на две монеты больше. Эти деньги — твоя зарплата, трать их на Чжуцзы.
— Как же так можно! — Тянь-гэр всплеснул руками.
Он и так уже пользовался щедростью Линь Сяоханя, ел мясо и яйца — как же можно брать с него ещё и деньги?
Две монеты в день — это столько же, сколько платили за целый день стирки у богатых семей, да ещё и без обеда, до крови стирая пальцы.
— Если не согласишься, мне будет неудобно просить тебя о помощи, придётся искать кого-то другого, — нарочно нахмурился Линь Сяохань.
Тянь-гэр чуть не расплакался от отчаяния. Сейчас он с Чжуцзы мог нормально питаться только благодаря Линь Сяоханю. Если тот действительно откажется от его услуг, жить станет ещё тяжелее!
Себя он бы не жалел, но Чжуцзы был для него самым дорогим.
После недолгих раздумий Тянь-гэр согласился на две дополнительные монеты в день.
В душе он решил: «Линь-гэр желает мне добра, я возьму эти деньги, но буду покупать продукты получше, а ещё помогу семье Лу с работой в поле — так я хоть немного верну долг».
Когда Тянь-гэр отнёс остатки еды домой, Линь Сяохань попросил его проводить себя к деревенскому плотнику.
Плотник по фамилии Чжан, имея ремесло, считался зажиточным.
Когда Линь Сяохань пришёл, Чжан мастерил мебель для клиента.
Его жена, дочь Лу Юшаня, которую звали Лу-нян, была свободна. Линь Сяохань поздоровался и спросил, можно ли купить у неё немного лака.
— Зачем тебе лак? — поинтересовалась Лу-нян.
— Смешать с медным порошком для свадебных приглашений, — честно ответил Линь Сяохань.
— Какие же это приглашения, если для них нужен медный порошок? — удивилась Лу-нян, продала ему лака на десять монет и вызвалась проводить его домой, чтобы посмотреть.
Линь Сяохань согласился и привёл её к себе.
Он достал медный порошок, смешал его с лаком — и вскоре получилась золотая тушь.
— Ой! Какая красивая! — воскликнула Лу-нян, сразу оценив потенциал этого рецепта и подумав, что его можно использовать и в их семье.
Затем она увидела, как Линь Сяохань берёт золотую бумагу, окунает кисть в золотую тушь и начинает рисовать.
Вскоре на бумаге появились две золотые сороки, обведённые золотой каймой, а внизу — изящные иероглифы.
Приглашение получилось невиданной красоты, словно сделанное из настоящего золота!
Даже видавшая виды Лу-нян остолбенела.
Она была поражена мастерством Линь Сяоханя и подумала: «Вот что значит гэр из знатной городской семьи! Такой изысканный узор, наверное, из императорского дворца!»
Вернувшись домой, вечером она рассказала обо всём мужу.
Чжан-плотник тоже был не промах. На следующее утро они вдвоём пришли к Линь Сяоханю, неся деревянную табуретку.
Табуретка была сделана из обрезков, оставшихся от мебели, и покрыта лаком.
Хотя себестоимость была низкой, в продаже такая стоила бы пятьсот монет.
Линь Сяохань, только что проснувшись, удивился, увидев гостей.
Лу-нян тут же протянула ему табуретку:
— Сделана из остатков, пусть послужит тебе.
Линь Сяохань догадался, в чём дело, и пригласил их в дом.
Как он и предполагал, вскоре Чжан-плотник объяснил цель визита. Услышав о художественных талантах Линь Сяоханя, он хотел попросить его нарисовать несколько узоров.
Плотники умели рисовать углём, но обычные мастера вроде Чжана не отличались креативностью и использовали одни и те же шаблоны.
Конкуренция среди плотников была жёсткой. Недавно мастер из соседней деревни выучил в городе два новых узора, и теперь все окрестные жители шли к нему.
Плотник Чжан не хотел отставать, но даже если бы он тоже поехал в город, всё равно оказался бы вторым.
Услышав описание свадебных приглашений, он подумал: а что, если Линь Сяохань нарисует несколько праздничных узоров, которые можно будет наносить золотой тушью на мебель?
Ведь большинство заказов — это как раз свадебная мебель. Такие нарядные изделия наверняка будут популярны и помогут обойти соседа!
Так неожиданно у Линь Сяоханя появился новый источник дохода!
В голове у него уже роились идеи. Он достал вчерашние эскизы и разложил перед плотником.
Плотник Чжан, ранее полагавшийся лишь на слова жены, был потрясён. Реальность превзошла его ожидания вдесятеро — приглашения оказались невероятно изысканными, с тонкими, живыми узорами, сверкающими золотом. Он даже боялся к ним прикоснуться!
http://bllate.org/book/13346/1187095
