Линь Сяохань на мгновение опешил и надолго замолчал, внимательно разглядывая мужчину перед собой.
Тот был статен, хорош собой, все конечности на месте, да еще и сюцаем стал. Если говорить о личных качествах — да он не просто неплох, а прямо-таки выдающийся!
Вот только семья его слишком бедная — взглянуть не на что, даже приличной мебели нет. Это серьезный минус... Видимо, именно из-за бедности он и взял в жены гэра? — подумал Линь Сяохань.
В прошлой жизни он все силы отдавал карьере, добился славы в молодости, но так и не обрел личного счастья.
Теперь он оказался в теле гэра, и признания мужчины не вызвали в нем отторжения. Просто они были чужими людьми — даже не друзьями, не то что супругами!
— Вообще-то, я не подхожу тебе в жены, — наконец сказал Линь Сяохань. — Я не умею работать в поле...
Его нынешнее положение было неловким — он зависел от Лу Цючэна. Ссориться сразу не хотелось, поэтому он решил объясниться честно: поживет здесь немного, окрепнет — и съедет.
— Тебе и не нужно работать в поле, — Лу Цючэн забеспокоился. — У нас всего три му земли, я и сам справлюсь. Не хочешь — не работай.
Линь Сяохань опешил от такого ответа. Подумав, добавил: — Я и по хозяйству не могу помочь... От такого мужа, как я, тебе проку не будет.
Лицо Лу Цючэна потемнело — видимо, он рассердился.
Помолчав, он взял со стола надколотую миску и тихо сказал: — Знаю, мы бедны, и ты не веришь, что я могу обеспечить тебя. Но время покажет! Увидишь, что это не пустые слова. Лекарство остывает — сейчас принесу.
С этими словами он вышел, оставив Линь Сяоханя в неловком одиночестве.
Из-за двери послышались голоса. Прислушавшись, Линь Сяохань разобрал женский голос:
— Цючэн! Зачем зарезал наседку? Она же яйца несла! Да еще и лекарства эти дорогущие... Разоришься на нем! Всего лишь гэр, да еще и здоровье подорвано — кто знает, сможет ли рожать? Не промотай же все добро!
— Тетушка, я знаю, что делаю, — ответил Лу Цючэн. — Врач сказал, что снадобья помогут Сяоханю поправиться.
— Грех какой! — продолжала женщина. — И что тебя попутало? Деревенские девушки — вот кого надо брать, а не этого гэра! В первый же день столько проблем! Чует мое сердце — не к добру он!
Линь Сяохань удивился: оказывается, у Лу Цючэна был выбор среди девушек. Зачем же он взял в жены гэра?
Вскоре Лу Цючэн вернулся с отваром:
— Выпей, пока не остыло, — сказал он, словно недавнего разлада и не было.
Линь Сяохань, помня о съеденном им цыпленке, покорно принял чашу. Глотнув, он поморщился от горечи. Лу Цючэн рассмеялся и уговорил допить: —Завтра куплю патоку — будет не так горько.
Линь Сяохань кивнул. Слабость снова одолела его, и, допив лекарство, он уснул.
Лу Цючэн, видя это, прибрался в комнате, потушил свет и осторожно лег рядом.
На следующее утро Линь Сяохань обнаружил, что Лу Цючэн уже встал.
Самочувствие было лучше, чем накануне. Подойдя к столу, он увидел написанные тушью слова.
Бумага была роскошью для таких, как Лу Цючэн, поэтому он писал прямо на столе — потом можно стереть.
Из послания Линь Сяохань узнал, что Лу Цючэн ушел в город.
На плите осталась каша и два яйца. А на обед он договорился с дядей — Линь Сяохань мог поесть с ними.
Линь Сяохань, проспав всю ночь, естественно, успел изрядно проголодаться. Он вышел из комнаты, осмотрелся и направился в сторону кухни.
Усадьба семьи Лу была большой — здесь жили все родственники вместе. Лу Цючэн принадлежал ко второй ветви рода, его родители давно умерли, и он занимал западный флигель. В восточном и южном жили его дядя и тётя.
Старейшины семьи Лу давно покинули этот мир, и формально три ветви рода уже разделили имущество. Но денег на постройку новых домов не было, поэтому каждая семья ютилась в своем углу, а двор, уборная и кухня оставались общими.
Подойдя к кухне, Линь Сяохань услышал разговор:
— Мама, разве эти яйца и каша не для мужа Цючэна? — робко спрашивала девочка. — Если он узнает, будет неприятно...
— Пф, всего лишь гэр, да еще и бездельник! — это был голос той самой тетки Ван, которую Линь Сяохань слышал прошлой ночью. — С чего это его кормить кашей да яйцами? Твой дядя с тетей и так недовольны! Да и с чего одному человеку два яйца? Пусть твой брат одно съест! Я ведь одно оставила!
Она хлюпнула водой в котел с кашей, помешала и подбросила в очаг пару поленьев.
— А теперь вскипятим — и снова полный котел!
Линь Сяохань нарочно кашлянул и вошел.
В кухне сидели полноватая женщина и двое детей. Мальчику лет пятнадцать — Лу Дунхэ, девочке около десяти — Лу Сяохуа.
Перед ними стояли лепешки из грубой муки и миски густой каши, которые они еще не успели попробовать. Рядом с миской Лу Дунхэ лежало яйцо. А в котле на очаге плескалась жидкая мутная водичка — Ван успела выловить почти весь рис.
Увидев Линь Сяоханя, трое замерли. Лу Сяохуа даже глаза опустила — слишком уж ей было совестно.
— Ой, муж Цючэна уже поднялся? — Ван быстро оправилась, заулыбалась. — Тебе бы покой беречь, я вот только собиралась отнести завтрак в комнату!
Тетка Ван славилась наглостью. Выйдя замуж в семью Лу, она привыкла тянуть одеяло на себя, вечно что-то выпрашивая или прикарманивая.
Линь Сяохань невозмутимо посмотрел на нее, не стал устраивать сцену. Вместо этого он подошел к ее месту, сел, отхлебнул из ее миски и взял лепешку.
— Спасибо за заботу, тетушка. Мне уже лучше, а прогуляться полезно.
Затем он взял яйцо перед Лу Дунхэ, разбил скорлупу и откусил половину.
— И зачем Цючэн два яйца положил? Будто я столько съем!
Он проглотил остаток, допил кашу и взял второе яйцо.
— Тетушка, каши слишком много. Мы же родня — я вашу лепешку взял, а вы оставшуюся кашу разделите. Только не забудьте котел вымыть.
Не дожидаясь ответа, он гордо вышел.
Не успел он отойти, как из кухни донеслись грохот и крики:
— Ну и ну! Гэр, а ведет себя как молодой господин! Чтобы я еще и посуду за ним мыла?! Я ведь старше!
— Мам, тише! Люди услышат, осудят!
— Пусть слышат! Я специально!
— Мам, мы же неправы... Он наверняка все понял. Если Цючэну расскажет...
К полудню вся деревня уже знала, как тетка Ван опростоволосилась перед новым зятьком.
Сплетни в деревне распространялись быстро.
Невестка старшей ветви Лу, госпожа Ли, особенно злорадствовала. Собирая овощи у ручья, она обсуждала это со своей невесткой.
Тётка Ван не раз ставила Ли в неловкое положение, и та таила обиду. Теперь же она с удовольствием наблюдала, как Ван получила по заслугам.
Однако невестка охладила ее пыл:
— Раз этот Линь такой пройдоха, с ним не соскучишься. Ван — его старшая родственница, а он и бровью не повел. Скоро и тебе достанется!
Ли лишь усмехнулась:
— Я не Ван, головой думаю. У второй ветви нет хозяйки, Цючэн давно ест с нами — мы договорились. Линь Сяохань один ничего не сможет, ему без нас не обойтись. Если я буду относиться к нему нормально, он не сможет придраться.
После смерти родителей Лу Цючэн платил старшей ветви одну связку монет в месяц за еду. Теперь, когда появился Линь Сяохань, сумма увеличилась до двух связок.
В деревне цены были низкие — на одну связку можно было купить много риса и муки, даже мяса. Но семья старшего Лу питалась скромно, и Лу Цючэн довольствовался тем, что давали. Яйца и кашу для Линь Сяоханя он покупал в городе отдельно.
http://bllate.org/book/13346/1187083
