Лю Сюфэн рассыпала во дворе отруби для кур, когда увидела, как её сын ворвался в ворота — весь в прилипших травинках, с красными, как у зайца, глазами. Шёлковая маска, обычно прикрывавшая его лицо, бесследно исчезла.
— Си? — окликнула она.
Уловив обиду в его дрожащих ноздрях и во всей сгорбленной фигуре, она тут же швырнула корытце и бросилась следом.
— Сыночек, кто тебя обидел? Кто посмел? Скажи — отец и брат разберутся!
Е Си молча повалился на кровать, натянув одеяло с головой.
Лю Сюфэн, вся изведясь, присела на край:
— Ты же у нас крепкий, терпеливый! Даже когда те деревенские дразнили — не раскисал. Что ж сегодня случилось? Сердце у меня обрывается!
Под одеялом Е Си сжал кулаки. Перед глазами стояло мрачное лицо Линь Цзяншаня, его нахмуренные брови. Он смотрел на меня с отвращением. На урода.
— Сейчас позову отца и брата! — Лю Сюфэн вскочила. — Пусть узнают, кто посмел!
— Мама... — Е Си внезапно сел, вытирая опухшие глаза. — Я... я ведь урод?
Женщина тут же присела рядом, обняв его, как в детстве.
— Да кто смел такое сказать?! Ты у нас самый красивый! Когда ты родился — беленький, пухленький, как зайчонок! Все соседи завидовали!
Е Си горько усмехнулся:
— Это раньше. Теперь я — обезображенный калека.
— Не смей так говорить! — Лю Сюфэн всплеснула руками, едва сдерживая слёзы. — Это я виновата... недоглядела. Мы продадим зерно — поедем к лучшим лекарям!
— Не надо, — Е Си уткнулся ей в плечо. — Оставьте всё как есть.
Если он меня презирает... что ж, я просто перестану ему попадаться на глаза. Жить-то всё равно надо.
О семейной драме никто не узнал. Когда через три дня Линь Цзяншань пришёл с подарком — тем самым фазаном — Е Си заперся в своей комнате.
— Линь! — обрадовался Е Шань, прихрамывая навстречу. — Спасибо за корень! Нога уже куда лучше!
Линь Цзяншань рассеянно кивал, озираясь. За ужином Е Си так и не появился.
— Фазан отменный, — наконец не выдержал он. — Почему Е Си не присоединится?
— Не в духе он в последние дни, — отмахнулась Лю Сюфэн. — Ест в комнате. Не беспокойся!
Больше расспрашивать было неудобно. Линь Цзяншань угрюмо ковырял палочками рис, украдкой поглядывая на освещённое окошко в дальней стене.
Перед уходом он застыл во дворе, глядя на тусклый свет за занавеской. Прошло несколько минут — но шторка не шевельнулась.
Только когда шаги затихли вдали, Е Си приоткрыл ставень. Через узкую щель он наблюдал, как высокая фигура растворяется в сумерках.
В последующие недели Линь Цзяншань находил десятки причин заглянуть в дом Е: то приносил свежую рыбу, то помогал по хозяйству. Но Е Си неизменно оставался невидимкой, прячась за стенами своей комнаты.
…
Летние облака растворились в небе, а шелест листьев возвестил приход осени. Ещё не успели проводить знойное лето, как время уже сменило сезон.
Не успели оглянуться, как приблизился праздник Лицю — начала осени. Горные леса постепенно окрашивались в золото, клёны под осенним ветром вспыхивали багрянцем, и вся гора превращалась в пёстрое покрывало из жёлтых и красных оттенков.
Зелёные рисовые поля Шаньсю теперь переливались цветами вечерней зари.
На полях поспевала кукуруза, гаолян краснел, тяжёлые кисти склонялись под собственной тяжестью. В каждой семье кипела работа — все торопились собрать урожай.
Деревенские угодья были полны суетящихся людей. Детишки носились между полей, а телеги ломились от кукурузных початков. Женщины то и дело окликали своих чад:
— Не бегите так! Упадёте в канаву — будете знать, как больно!
Отец и Е Шань подкатили телегу, гружёную кукурузой, во двор. Е Си сидел на низкой скамейке, очищая початки от шелухи, разделял их на части и развешивал под крышей — сушиться на зиму.
Лю Сюфэн тем временем молола зёрна, подгребая в жернова новые порции метёлкой.
— Мама, земля у Линь Цзяншаня вспахана — просто загляденье! Чёрная, жирная! — Е Шань, разгружая телегу, довольно ухмылялся.
Пальцы Е Си замерли на початке. В душе, словно от брошенного камешка, разошлись круги.
— Эх, хорошая земля! — подхватила Лю Сюфэн. — Не зря вы с отцом на неё глаз положили. Теперь, когда Линь её купил, стоит только как следует обработать — и жить можно с размахом!
— Трудяга! — одобрительно сказал отец. — Такой участок один вспахать — не шутка. Теперь можно и озимую пшеницу сеять. С пропитанием на будущий год проблем не будет. Видно, парень с головой.
— Ещё какой! — согласилась Лю Сюфэн.
Е Шань подмигнул родителям:
— Раз уж вам Линь так нравится... а у нас ведь есть невеста в доме!
Спина Е Си напряглась, и кукуруза выскользнула из его рук.
Лю Сюфэн прикрыла рот рукой:
— Не дразни брата! Он у нас стеснительный. В прошлый раз, когда я пошутила на эту тему, он аж рассердился.
Е Шань только фыркнул, перетаскивая корзины под навес:
— Да чего тут стесняться? Линь Цзяншань нам нравится, Е Си свободен... Свадьба — только в радость!
Отец цыкнул на сына:
— Хватит болтать! Это Е Си решать должен. Без его согласия — никуда.
В носу у Е Си защекотало, в горле встал ком. Да разве в его нежелании дело? Это ему он не нравится!
— Вы тоже, как брат, смеётесь надо мной! — вскочил он. — Пойду к Лю Ли!
И он поспешно ретировался.
Лю Ли сушил на солнце тыквенные семечки, когда Е Си появился у его дома.
— О-о, редкий гость! — обрадовался он. — Давно не заглядывал поболтать.
Е Си слабо улыбнулся:
— На душе тошно. Хотелось развеяться.
— У тебя-то? — Лю Ли рассмеялся, переворачивая семечки. — Да у тебя сердце шире реки!
Е Си откинулся на спинку стула. Осенний ветерок трепал листву над головой, а где-то за забором гоготали гуси.
— Кажется, я влюбился, — пробормотал он, глядя в синеву неба.
Руки Лю Ли замерли. Он тут же отставил работу и придвинулся ближе.
— Как так? В кого? В кого?! — забросал он Е Си вопросами. — Раньше ты и смотреть на других не хотел, раз был помолвлен с Цао!
Е Си сжал губы:
— В того приезжего... с середины горы.
Лю Ли довольно хмыкнул и потянулся за горстью семечек.
— Ну конечно! Я же говорил — видный мужчина! Высокий, работящий... Землю купил, в поле не ленится. Мать моя его хвалит — говорит, хороший человек.
— Он и правда хороший, — тихо согласился Е Си. — Поэтому я и...
— Так пусть брат твой засватает! — Лю Ли выплюнул шелуху. — Ты свободен, он не женат... Да вы и так близко общаетесь!
Е Си покачал головой:
— Он... я ему не нравлюсь.
Лю Ли на мгновение опешил, но тут же махнул рукой:
— Да брось! Не в одной красоте счастье. Ты и хозяйственный, и добрый... Жених ещё поискать такого!
Е Си знал, что это лишь утешение. По тому, как Линь Цзяншань смотрел на его шрам... всё было ясно.
Заметив его подавленность, Ли-гэр собрал шелуху и встал:
— Хватит киснуть! Пойдём за диким рисом собирать — скоро осень, и не попробуем.
Е Си не хотелось двигаться, но Лю Ли уже тащил его за собой.
У реки камыши склонились под ветром, их пушистые метёлки колыхались, словно приглашая. Старик поодаль срезал стебли — видно, собирался плести циновки.
Дикий рис рос на мелководье, целыми зарослями. Жители Шаньсю любили его собирать — жарили или продавали на рынке по два цяня за цзинь.
Думая, что скоро сезон закончится, Е Си взял небольшую мотыгу и принялся выкапывать нежные побеги. Можно засолить их на зиму или высушить — потом с мясом потушить.
Лю Ли, закатав штаны, брел по воде, очищая стебли от грязи.
— Пойду вон туда, — указал Е Си на более густые заросли. — Если много наберу — поделюсь.
Он побрёл вдоль камышей, которые поднимались вокруг, словно естественная ширма.
Копал он недолго — вдруг среди шелеста тростника послышались посторонние звуки. Е Си насторожился.
Шум приближался.
Сердце Е Си ёкнуло — место глухое, если нападут — не убежишь.
Он схватил корзину и хотел было уйти, как вдруг из зарослей перед ним выросла высокая фигура.
http://bllate.org/book/13341/1186493
