Занавес был резко откинут, и внутрь хлынул дневной свет.
— Генерал! Все построены!
— О-оу... — А Син глупо уставился на двоих в шатре.
Его хозяин стоял лицом ко входу, крепко обхватив рукой поясницу молодого господина. Их головы почти соприкасались, а ладонь господина прикрывала губы его хозяина... Выглядело это... ну просто...
Янь Кань мрачно посмотрел на него.
Волосы на теле А Сина встали дыбом. Он резко развернулся, закрыв глаза ладонями:
— Я ничего не видел!
Ци Си вздрогнул от неожиданности. Его уши покраснели, и он тут же убрал руку ото рта Янь Каня. Инстинктивно желая скрыться, он попытался вырваться, но рука на его талии будто была выкована из железа — сдвинуть её не удалось.
— Отпусти.
Янь Кань прошептал ему в ухо:
— Мы же мужья. Что такого в объятиях?
Ци Си, доведённый до крайности, впился зубами в подбородок Янь Каня.
Оба замерли.
Ци Си остолбенело смотрел на мужчину. Ощущение под зубами напоминало упругую жевательную конфету, вызывая странное желание сжать челюсти сильнее. Его клыки слегка дрогнули, но, встретив насмешливый взгляд Янь Каня, он в смущении отвёл глаза и медленно разжал зубы.
Янь Кань почувствовал, как по его подбородку пробежала прохлада, затем коснулась мягкость, а следом — лёгкая боль.
Осознав, что только что сделал его супруг, он коротко рассмеялся.
Увидев, как лицо Ци Си вмиг заливается румянцем, его смех становился всё безудержнее, пока не заставил дрожать всю грудь.
В голове Ци Си воцарилась пустота.
«Что я... натворил?»
Заметив растерянность в объятиях, Янь Кань почувствовал ещё большую нежность. Он прижался лбом к плечу Ци Си:
— Супруг мой... Ты такой прелестный.
Ци Си окаменел.
Посмеявшись вдоволь, Янь Кань прижался щекой к его лицу.
— Я не против. Можешь кусать меня хоть сто раз, супруг.
— Янь Кань! — Ци Си слегка рассердился.
Почувствовав, что супруг вот-вот разгневается, Янь Кань громко чмокнул его в щёку.
Звонкий звук "чмок" прозвучал, прежде чем он неохотно разжал объятия.
Погладив длинные волосы Ци Си, он напоследок прошептал:
— Сиди спокойно в шатре. Я разберусь с тобой, когда вернусь.
***
А Син оставался снаружи, сидя на корточках и зажав уши ладонями. Его сердце тревожно колотилось.
«Знал бы — ни за что не взялся бы за это дело. Лучше бы заставил братьев подождать, чем получить взбучку от хозяина в одиночку.»
Когда Янь Кань вышел, он бросил на него взгляд:
— За мной.
А Син дёрнул плечом.
Медленно опустив руки, он увидел, что Янь Кань уже ушёл далеко вперед. Поспешно догнав его, А Син с удивлением осознал, что избежал побоев.
Он украдкой взглянул на хозяина — тот шёл с улыбкой на губах, а на его подбородке красовался отчётливый след зубов.
«Ццццц… Видать, молодой господин его наградил», — мысленно усмехнулся А Син.
«Весь пропитался этим лисьим амурным духом… Хоть бы об окружающих подумал».
***
В шатре Ци Си какое-то время стоял неподвижно.
Когда вокруг воцарилась тишина, он снова взял тряпку и, словно ничего не произошло, принялся вытирать немногочисленную мебель.
Свет играл на стенах, а его стройная фигура мелькала в пространстве, где прежде жил лишь один человек. Полы тёмно-синего халата колыхались, чёрные волосы струились водопадом, кончики их будто задевали струны души.
В шатре повис новый, незнакомый аромат — словно от одеяла, прогретого солнцем, тёплый и уютный.
Даже пыль на земле теперь казалась менее раздражающей.
Закончив уборку, Ци Си покрылся лёгкой испариной.
Он откинул полог и вышел наружу, где его уже поджидал ухмыляющийся А Син.
— Молодой господин.
— Разве ты не ушёл с Янь Канем?
— Хозяин беспокоился, что вам здесь может быть неудобно, и велел мне остаться с вами.
Ци Си протянул ему деревянный таз:
— Где ваш генерал обычно моется?
— У реки. Но в лагере есть горячая вода, я сейчас принесу! — Не дав Ци Си передумать, он тут же бросился прочь.
Ци Си взглянул на подол своего халата.
Здесь, в отличие от усадьбы, дороги не были вымощены камнем. За время короткой прогулки его одежда покрылась слоем пыли. Особенно заметно это было на тёмной ткани — нижняя часть выглядела так, будто он специально шлёпал по грязи, резко контрастируя с чистым верхом.
Поскольку вечером всё равно предстояло мыться, Ци Си решил не тратить воду зря и лишь слегка обтёрся.
Переодевшись, он почувствовал, что делать больше нечего.
— Янь Кань всё ещё на тренировках?
А Син, вспомнив, как солдаты с грохотом падали на песок, скривился. Янь Кань на поле боя и в обычной жизни — это два разных человека, и ему вдруг захотелось, чтобы Ци Си увидел это.
Он оскалился в хитрой ухмылке:
— Да, ещё там. Может, пойдёте посмотрите?
Ци Си покачал головой:
— Я не имею отношения к армии, не стоит мешаться под ногами.
А Син поник, разочарование читалось во всей его позе.
— Раз уж приехали, какой смысл упускать такую возможность?
Разве подобное вообще можно свободно наблюдать? Ци Си не был столь любопытен.
Подумав, он спросил:
— Вы раньше говорили, что здесь разводят лошадей. Можно на них посмотреть?
А Син тут же выпрямился:
— Конечно!
— Пойдёмте, молодой господин.
***
Конюшни располагались в восточной части лагеря.
Городская стена примыкала к горам, а у их подножия река питала луга, создавая идеальные пастбища.
Помимо лошадей, здесь паслись пригнанные со степей стада коров и овец.
На лугах, раскинувшихся на тысячи му, вдали виднелись деревянные конюшни. Деревянные ограждения отделяли их от военных шатров, а внутри свободно бродили или паслись лошади, коровы и овцы.
Ступив на мягкий травяной ковёр, Ци Си услышал шум реки. Аромат трав и деревьев смешивался с лёгким запахом навоза, но это не было неприятно.
Он остановился у ограды, всматриваясь вдаль.
Бескрайнее голубое небо было усеяно облаками, похожими на стада овец. Под этим небосводом лошади, коровы и овцы мирно паслись, размахивая хвостами и изредка покрикивая. Среди них ходили конюхи, осматривая родившихся в этом году ягнят.
Если бы не война, это была бы идиллическая картина жизни пограничных скотоводов.
— Сколько здесь лошадей?
— Около двух-трёх тысяч. У Ду Фана их гораздо больше — только в кавалерийском лагере пять тысяч. Но там совсем другое — здесь мы их разводим, а там это уже боевые кони.
— Можно войти?
— Конечно. Я найму проводника, который всё вам расскажет.
— Хорошо.
Ци Си наблюдал, как А Син подбежал к человеку, осматривавшему ягнёнка, и вскоре они вместе вернулись.
А Син, даже не запыхавшись, похлопал того по плечу:
— Молодой господин, это Чжан Чао, наш смотритель конюшен.
— Господин, — Чжан Чао почтительно сложил руки.
Он совсем не походил на военного — скорее, на учёного. Простая холщовая одежда, тканевые туфли, волосы, собранные в небрежный пучок... Но даже эта скромность не могла скрыть его интеллигентной натуры.
Ци Си ответил на приветствие, отбросив недоумение.
Они двинулись внутрь, А Син шёл рядом.
— Эти лошади такие высокие, не похожи на тех, что видел в Сеша, — заметил Ци Си, глядя на табун вдали.
Это были могучие скакуны, в основном гнедой масти.
Ростом более двух метров, с длинными гривами и короткой шерстью, переливающейся на солнце, как шёлк.
Даже на таком расстоянии были видны их рельефные мышцы, будто тщательно вылепленные.
Среди гнедых выделялись несколько белых. Но самым впечатляющим был вороной жеребец, явный вожак табуна.
Чжан Чао терпеливо объяснял:
— Да, это местная порода с севера Шунь, обитает в горах Цюэмэн. Мы называем их цюэмэнскими лошадьми. Но они низкорослы и выносливости им не хватает — не годятся для войны.
— А эти — потомки аошаньских скакунов, завезённых с севера или из западных стран Нин и Цзяо. У них и выносливость есть, и скорость. Хотя до вэньгуских не дотягивают, но как боевые кони сгодятся.
Ци Си улыбнулся, наблюдая, как вороной жеребец гордо вышагивает в их сторону.
— То есть лучшими всё же остаются вэньгуские?
— У каждой есть свои достоинства и недостатки, но если говорить именно о боевых конях, то вэньгуские действительно лучше.
В мгновение ока Сюаньфэн уже подбежал к ним.
Чжан Чао с изумлением наблюдал, как обычно никого не признающий вороной жеребец опустил голову и нежно потёрся мордой о Ци Си. Его руки непроизвольно сжались в кулаки.
Он попытался протянуть руку, чтобы погладить коня, но Сюаньфэн, словно почувствовав это, развернулся к нему задом, всем своим крупным телом прижимаясь к Ци Си.
Один только этот жест заставил взгляд Чжан Чао измениться — от спокойствия до благоговения, с лёгкой тенью обиды.
Ци Си, отстраняясь от коня, который вёл себя точь-в-точь как его хозяин, рассмеялся:
— Ладно, хватит тебе обниматься. Иди играй.
Сюаньфэн фыркнул, лишь слегка наклонив голову. Он даже вытеснил А Сина, встав рядом с Ци Си, как верный страж.
Поглаживая коня по спине, Ци Си сделал несколько шагов и заметил, что двое мужчин не следуют за ним.
Он остановился и обернулся:
— Что-то не так?
А Син, сияя улыбкой, хлопнул Чжан Чао по плечу:
— Да ничего! Просто задели мужчину за живое, вот он и расстроился.
Ци Си удивлённо поднял бровь:
— За живое?
— Ну да. Чжан Чао ведь изначально был учёным, но на пути к экзаменам его чуть не убили. Сюаньфэн, которого тогда выпустили погулять, случайно нашёл его и протащил аж с юга до нашего Сеша.
— Мы тогда обалдели.
Ци Си посмотрел на Сюаньфэна.
Жеребец потряс большими ушами и уставился на него в ответ.
Ци Си, проводя рукой по лошадиной гриве, вздохнул:
— Оказывается, ты уже не в первый раз спасаешь людей.
Дети Вэнь, Чжан Чао...
— Добрый конь.
После этого небольшого эпизода они медленно направились к загону с овцами.
Ци Си, разглядывая явно отличающихся от привычных ему горных коз породу, спросил:
— На степях разводят таких?
— Да. Это бараны, у них густая шерсть, куда лучше, чем у коз. Да и мясо нежнее, ароматнее. Если говорить о пухе — эти лучшие.
— По мясу они тоже выигрывают. Зимой в лагере забивают несколько голов, господин сможете попробовать.
У А Сина даже слюнки потекли:
— Зимой — да в котёл! Степные бараны — просто объедение.
— Хотя наши, сешанские, тоже ничего.
Ци Си нахмурился:
— И всего-то этих баранов вот так, горстка?
Чжан Чао: — Всего лишь. В этом году свели двадцать голов, получили тринадцать ягнят.
Ци Си спокойно спросил: — А как происходит случка?
— Ну... просто запираем овцу и барана вместе, а сами наблюдаем.
Ци Си посмотрел на немногочисленных овец: — Значит, если разводить таких в Сеша, потребуется очень много времени.
А Син, словно пес, учуявший кость, загорелся: — Молодой господин, у вас опять есть идея?!
Ци Си: — У меня нет идей.
— Не нужно сопровождать, я хочу прогуляться один.
А Син, схватив Чжан Чао, который уже готов был идти следом, замер на месте: — Как скажете.
Луг был огромен, Ци Си медленно шёл по нему.
Лето на севере не было таким жарким, как на юге, где он жил раньше. Для Ци Си здесь было вполне прохладно.
Он закрыл глаза, чувствуя, как ветер ласкает его лицо.
Легонько отстранив большую голову Сюаньфэна, которая вновь потянулась к нему, он слегка улыбнулся.
Услышав вдалеке радостные крики — должно быть, тренировки закончились, — он погладил коня по спине:
— Сюаньфэн, я возвращаюсь.
Сюаньфэн вильнул хвостом и вдруг опустился перед ним на колени.
Ци Си, глядя на его спину без седла, тихо сказал: — Я не умею ездить верхом.
Сюаньфэн упрямо смотрел на него, не двигаясь.
***
Урожай с полей был собран солдатами в рекордные сроки. Всего за день жнецы продвинулись от краёв к центру участка.
Ци Си сидел на спине лошади, мягко держась за её гриву.
Сюаньфэн, словно гуляя, повёл его на запад. Заметив, что А Син неотступно следует рядом, он высокомерно поднял голову и зашагал ещё плавнее и изящнее.
Ци Си наклонился, чтобы погладить коня по голове, и с лёгкой досадой произнёс: — Сюаньфэн, я хочу слезть.
— Супруг! — раздался внезапный возглас.
Ци Си обернулся и увидел Янь Каня, приближающегося со стороны шатров, весь в пыли. Его одежда, волосы — всё было покрыто слоем серой пыли, даже больше, чем у него самого ранее.
— Как ты оказался на спине коня? — Янь Кань широкими шагами подошёл к Сюаньфэну и, подняв руку к Ци Си, сказал: — Супруг, давай.
Ци Си посмотрел на большие, покрытые мозолями ладони перед собой, и в его глазах пробежали тени.
Он положил свою руку в ладонь Янь Каня, и едва их пальцы соприкоснулись, как были крепко сжаты. Бледная кисть почти исчезла в смуглой руке мужчины, и сердце Ци Си сильно дрогнуло.
Он взглянул на покрытого пылью Янь Каня, уголки его губ дрогнули в улыбке, и, словно мотылёк, бросающийся на огонь, он без колебаний наклонился вперёд.
Его талию обхватила сильная рука, и в следующее мгновение Янь Кань поднял его, прижав к своей груди.
Не было боли — только тёплые, бережные объятия.
Ци Си обвил руками его шею, тихо устроившись в объятиях. Его изящные черты лица расслабились, выражая покорность и умиротворение.
Сюаньфэн недовольно забил копытом.
Но стоило Янь Каню бросить на него взгляд, как конь тут же присмирел.
— Если супруг хочет научиться ездить верхом, я сам тебя научу.
Помня о присутствии других, Ци Си вскоре ослабил хватку и сказал: — Я не особо стремился научиться.
— Это Сюаньфэн настойчиво не давал уйти, вот господин и пришлось сесть на него, — донёс А Син.
Вороного жеребца тут же испепелил взгляд хозяина, и он, вильнув хвостом, умчался прочь.
— Опусти меня, — попросил Ци Си.
Янь Кань по привычке потянулся, чтобы потереться щекой о лицо Ци Си, но в последний момент остановился.
Ци Си удивлённо посмотрел на него.
Янь Кань усмехнулся и лишь слегка коснулся носом его щеки. — Грязный.
Он опустил Ци Си на землю и, взяв за руку, повёл к полям. Проверив, как идёт уборка урожая, они вернулись в шатёр.
— Верховая езда — не шутки, впредь не потакай Сюаньфэну, муж.
— Хм.
Полог шатра опустился, скрыв их от посторонних глаз.
Ци Си остановился, наблюдая, как покрытый пылью Янь Кань замер, всё ещё держа его за руку.
Янь Кань наклонился, широко раскинув руки, будто собираясь обнять.
Но лишь на мгновение прикоснулся ладонями к талии Ци Си, прежде чем отстраниться. — Я грязный, — с лёгкой досадой пробормотал он. — Обниму после того, как помоюсь.
В глазах Ци Си мелькнули искорки. Он сделал шаг вперёд и, к удивлению Янь Каня, естественно обвил руками его узкую талию.
Прижавшись щекой к плечу мужчины, он устало закрыл глаза.
— Я тоже грязный.
— Всё равно придётся мыться, так что ничего страшного.
— Хм. — Глядя на человека в своих объятиях, Янь Кань затаил дыхание. Он улыбнулся, уперев подбородок в висок Ци Си.
Его руки сомкнулись на тонкой талии, будто пытаясь запомнить её изгибы.
Ци Си полностью растворился в его объятиях.
Он нежно прижался щекой к плечу мужчины, постепенно привыкая к этому ощущению — будто его полностью наполнило теплом.
Это было похоже на уставшую птицу, возвращающуюся в гнездо, вызывая смутное чувство — «оказывается, и у меня есть место, где можно отдохнуть».
Со временем это смутное чувство, подкрепляемое объятиями Янь Каня снова и снова, превратилось в спокойную уверенность.
Соглашаясь жить с Янь Канем, он представлял себе печальные последствия, но никогда не задумывался, что может обрести душевное удовлетворение.
И поэтому на этот раз, когда Янь Кань не сделал первый шаг, он сам проявил инициативу.
Он обнимал его без тени сомнения, без капли принуждения. Душевное удовольствие даже сделало его вялым.
«Не плохо бы так и остаться прижатым к нему», — подумал он.
Подержав его некоторое время и опасаясь, что Ци Си устанет стоять, Янь Кань просто подхватил его на руки, сам сел на табурет, а Ци Си усадил к себе на колени.
По-прежнему обнимая его за талию, он ласково спросил:
— Чем занимался сегодня днём?
— Смотрел лошадей, ещё коров и овец. — Ци Си зевнул и, чувствуя сонливость, съёжился в объятиях Янь Каня.
Видя его состояние, Янь Кань понял, что после его ухода тот не спал в обед.
Он больше не стал сидеть, поднялся и усадил Ци Си на табурет.
Видя, что тот всё ещё держится за край его одежды, он улыбнулся:
— Я принесу воды, чтобы помыться. Дорогой, отдохни немного.
— Хорошо.
В шатре Янь Каня была бочка для купания, но, судя по всему, ею редко пользовались. Вместе с А Сином они принесли воды, вымыли бочку, затем сделали несколько ходок, чтобы добавить горячей воды.
Ци Си, подперев голову рукой, слушал плеск воды и незаметно для себя уснул.
Янь Кань попытался отнести его мыться, но едва он пошевелился, как Ци Си в полудрёме открыл глаза.
— Помогу супругу помыться, — тихо уговаривал он.
— Сам, — пробормотал Ци Си, полузакрыв глаза.
— Ладно. — Янь Кань поставил его у бочки, достал одежду из свёртка и подал: — Тогда будь осторожен.
— Угу.
В шатре не было ширмы. Ци Си взглянул на Янь Каня, разбирающего бумаги за столом, и, повернувшись спиной, быстро снял одежду и скрылся в бочке.
Янь Кань едва заметно улыбнулся, но так и не посмотрел в ту сторону.
Обычно он мылся в реке, и только зимой пользовался этой бочкой. В военном лагере все жили просто, и никому не приходило в голову поставить ширму. Лишь теперь, когда приехал Ци Си, Янь Кань задумался, что здесь не хватает кое-каких вещей.
***
Ци Си помылся, накинул полотенце на влажные волосы и быстро оделся.
Белая нижняя рубашка лишь подчёркивала, как покраснела его кожа после горячей воды.
— Я закончил.
— Вытри волосы и садись на кровать.
— Угу.
После купания, ощущая приятную свежесть, Ци Си ещё раз сладко зевнул, на глазах выступили слёзы.
Он вытирал свои длинные волосы, подошёл к кровати и сел.
Янь Кань воспользовался той же водой, что и Ци Си, затем вылил её и ополоснулся в реке.
Когда он вернулся, постирав одежду, Ци Си уже спал, склонившись у изголовья кровати.
Янь Кань поставил деревянный таз.
Взглянув на Ци Си, он взял сухое полотенце и подошёл.
Наклонившись, он поднял его, усадив, прислонив к себе, и начал бережно вытирать ещё влажные чёрные волосы.
— ...Янь Кань, — пробормотал Ци Си, не открывая глаз.
Сердце Янь Каня дрогнуло, он коснулся губами его виска, движения стали ещё нежнее.
Шуршание полотенца действовало усыпляюще, Ци Си лишь уткнулся в плечо мужчины, пошевелился и вскоре заснул ещё крепче.
Когда волосы стали почти сухими, Янь Кань отложил полотенце.
Одной рукой он обнимал Ци Си за талию, пальцами другой ворошил длинные пряди, чтобы они быстрее высохли.
Ци Си спокойно лежал у него на груди, безмолвно прижимаясь.
К счастью, на улице было тепло, и когда волосы в его руке окончательно высохли, Янь Кань уложил Ци Си рядом с собой. Но сам при этом вспотел.
***
Вечерний ветерок был прохладен, слышалось стрекотание сверчков.
Ци Си открыл глаза, в его затуманенном взгляде отразился человек, работающий при свете свечи.
Он не знал, когда в шатре появилась ширма, отделяющая кровать от остального пространства. Но с той стороны горел свет, и силуэт на ширме был чётко виден.
Янь Кань держался очень прямо, будь то сидя или стоя, его плечи и спина были естественно подтянуты. Узкая талия, перехваченная поясом, и длинные ноги выдавали отличное телосложение. Один взгляд — и было ясно, что мужчина в прекрасной форме.
Ци Си закрыл глаза, руки под одеялом поднялись.
Он и не ожидал, что проспит целый день.
— Супруг проснулся.
Тонкое одеяло, прикрывавшее лицо, было отодвинуто.
Щека Ци Си защекоталась — он опустил взгляд и поймал прядь длинных волос Янь Каня, свисавших вниз.
— Который час?
— Сюйши (19:00-21:00). — Янь Кань откинул одеяло, обхватил его под подмышками и поднял, словно клейкого рисового колобка, одетого лишь в нижнюю рубашку.
Не дав Ци Си заговорить, он уткнулся лицом в его шею, жадно вдыхая лёгкий аромат и беззастенчиво тёрся о только что проснувшегося человека, пока тот не начал заваливаться набок.
Только что вылезший из-под одеяла, Ци Си был теплее обычного — словно кусочек нагретого нефрита. Шёлковая нижняя рубашка скользила под пальцами, такая тонкая, что ладони, сжимавшие стройную талию, тонули в упругой плоти.
Янь Кань готов был вдавить его в свои кости, впитать в кровь.
Ци Си щекотно — он тихо смеялся, едва проснувшимися, бессильными руками пытаясь оттолкнуть лицо Янь Каня.
Но сопротивляться было бесполезно.
Лишь когда Янь Кань насытился, будто компенсируя упущенное ранее, он наконец остановился.
Ци Си дышал учащённо от смеха, его бледно-розовые губы слегка приоткрылись. Длинные ресницы, смоченные выступившими слезинками, жалко слиплись.
Лицо, подобное летнему лотосу, было невероятно прекрасным.
Янь Кань изучал его дюйм за дюймом, сдержанно сглотнул и лёгко коснулся губами уголка его рта.
— Если бы муж не проснулся, мне пришлось бы тебя будить.
Ци Си склонился на плечо Янь Каня, ладонью отстраняя колючую бороду мужчины:
— Хочу есть.
— Хорошо, поедим.
***
Одевшись, они сели за стол.
Блюда были не то чтобы плохими, но и не выдающимися. На столе лежали пампушки, соленья, три вида закусок и суп.
— Супруг не проснулся, а мне было жаль тебя будить. Еду разогревали, поэтому выглядит не очень аппетитно.
— Лишь бы съедобно было.
Янь Кань улыбнулся:
— Угу.
Его супруг не был избалован, как отпрыски знатных семейств. Хорошую еду ел, плохую — тоже. С ним не было хлопот.
Янь Кань положил ему в пиалу немного еды и принялся есть не спеша.
Ци Си пропустил обед, поэтому был голоден. Но даже так он ел медленно, тщательно пережёвывая, просто на этот раз трапеза затянулась.
Поздно вечером не стоит переедать — наевшись на семь десятых, Ци Си отложил палочки.
Он остался сидеть за столом, наблюдая, как Янь Кань доедает оставшееся.
Когда трапеза закончилась, Ци Си окончательно проснулся.
Янь Кань, подумав, что после такого долгого сна он сейчас вряд ли уснёт, предложил:
— Ночные пейзажи здесь прекраснее, чем в Сеша. Пойдём, покажу тебе.
Ци Си повернул голову к нему.
При свете свечей лицо Янь Каня, озарённое мерцающими бликами, казалось ещё более рельефным.
Ци Си кивнул:
— Хорошо.
Выйдя из шатра, даже не поднимая головы, можно было увидеть чёрный как смоль небосвод.
Держась за руку Янь Каня, Ци Си поднялся по стене.
Он смотрел на огоньки, рассыпанные вдоль дороги, напоминающие праздничные фонари в Юаньсяо, и слушал, как Янь Кань шепчет ему на ухо:
— Для защиты от врагов стену перестраивали. Днём, если смотреть с неё на границу, летом видишь изумрудные степи, осенью — жухлую траву, зимой — снежные просторы. В каждом сезоне своя прелесть.
— На рассвете солнце поднимается, выплывая тонкой полоской на горизонте. На закате остаются лишь отсветы зари. Привыкнув к северным пейзажам, возвращаться в столицу — значит видеть скучные, безжизненные виды.
— Полагаю, супругу должно понравиться.
Ещё не поднявшись на стену, лишь взглянув снизу вверх, Ци Си уже ощутил, как ослепительно сверкают звёзды.
— Угу, нравится.
Янь Кань улыбнулся и крепче сжал его руку.
— Тогда поднимемся на стену.
Наверху развевался на ветру флаг с иероглифом «Янь».
Ветер здесь был сильнее, чем внизу, и растрепал длинные волосы Ци Си.
Янь Кань поправил их и перевязал лентой. Встав с наветренной стороны, он повёл Ци Си вдоль стены.
Ци Си молча созерцал небо.
На все четыре стороны не было ни единого здания, загораживающего горизонт. Подняв голову, он чувствовал, как звёздный купол обнимает его.
Небо было абсолютно чёрным, а мириады звёзд вызывали немое восхищение.
Ветер гулял вольно, небеса простирались бескрайне — человек казался ничтожно малой песчинкой перед лицом природы.
Ци Си протянул руку, словно пытаясь коснуться кажущихся близкими звёзд. Его взгляд был спокоен, он словно растворялся в окружающем мире.
Янь Кань стоял рядом.
Эти небеса он наблюдал много лет и давно привык к тому, как они выглядят.
Но сейчас его радовал не пейзаж, а человек возле него.
Он молча смотрел на Ци Си, не нарушая его покой.
Лишь когда тот насытился зрелищем и, наконец, перевёл взгляд на него, уголки его губ задрожали в улыбке.
— Супругу нравится?
— Нравится.
— А я супругу нравлюсь? — с лёгкой насмешкой спросил Янь Кань, глядя ему в глаза.
Ци Си выдержал его взгляд.
После долгой паузы он ничего не ответил, а сделал шаг вперёд и, как днём, прижался к Янь Каню.
Почувствовав, как тут же сомкнулись на нём руки, он по-кошачьи потёрся щекой о плечо мужчины.
Тело рядом с ним дрогнуло от смеха, в ухе стало тепло.
Ци Си закрыл глаза, позволив ночному ветру ласкать лицо, и, улыбаясь, обнял Янь Каня в ответ.
http://bllate.org/book/13339/1186336
