Облака, окутывавшие полумесяц, рассеялись, и серебристый свет, льющийся из окна, окутал двоих — одного сидящего, другого присевшего на корточки.
Вечерний ветерок, свежий и прозрачный, ласково трепал их пряди волос.
Они долго смотрели друг на друга, пока Ци Си первым не опустил взгляд. Его глаза скользнули по грубым темным волосам, рассыпавшимся у его запястья, и медленно сомкнулись на рукояти меча.
В этот момент вокруг его талии обвились чьи-то руки, и тепло ладоней сквозь тонкую весеннюю одежду обожгло ему поясницу. Движение Ци Си замерло, и он, в ответ, схватил прядь волос у запястья и дернул.
Янь Кань даже не поморщился.
Он тихо рассмеялся, приглушив пугающую властность в своих глазах, и, склонив голову, поцеловал Ци Си в запястье.
— Мой супруг согласился.
Запястье Ци Си дрогнуло от неожиданного ощущения, и он инстинктивно попытался спрятать его в рукаве.
— А если бы я не согласился?
Янь Кань усмехнулся с вызывающей беззаботностью:
— Это было бы невозможно.
Они снова встретились взглядами, и Ци Си, сжав губы, медленно начал наматывать прядь волос на палец, затем слегка потянул.
Волосы натянулись, и Янь Кань, поморщившись от боли, покорно склонил голову, но улыбка на его лице стала лишь шире. Смягчив тон, он взмолился:
— Муженёк, поосторожнее.
Только тогда Ци Си, с удовлетворением приподняв бровь, разжал пальцы.
Увидев, как тот вновь обретает прежнюю живость в его присутствии, Янь Кань, переполненный нежностью, схватил руку Ци Си и принялся сжимать ее в своей.
Даже когда ладонь покраснела, Ци Си не отнял ее обратно.
— Ты сидишь здесь так долго, что руки совсем остыли. Тебе пора спать, муж.
— Тогда отойди.
— Не отойду. — Обхватив Ци Си, Янь Кань поднял его на руки. — Если господину нужно что-то сделать, стоит только сказать — и я, твой супруг, непременно исполню.
Ци Си, прислонившись к Янь Каню, понемногу начал клонить в сон. Вдыхая уже знакомый запах, он просто положил голову на плечо мужчины и закрыл глаза.
— Янь Кань.
— М-м?
— ...У меня болят ноги.
Янь Кань нежно прижался щекой к виску Ци Си, и в его глазах мелькнула боль.
— Хорошо, я разомну их для тебя, мой господин.
***
«Ци Си был человеком, для которого данное слово значило очень многое. Раз пообещав, он обязательно исполнял, и точно так же, получив обещание от другого, он тщательно взвешивал его, и если удостоверялся в его надежности, то отвечал полным доверием.»
«Он не был из тех, кто любит мудрствовать лукаво: согласие для него означало согласие.»
«И потому после того ночного разговора он вернулся к прежней жизни. Более того, он мысленно сопоставил свое место с тем, о котором говорил Янь Кань, и принял его.»
«Конечно, его согласие могло показаться вынужденным из-за угроз Янь Каня, но разве не было это также его собственным расчетом?»
«Он был человеком без чувства принадлежности. Янь Кань казался ему подходящим, но если бы тот просто предложил жить вместе, Ци Си, возможно, еще поразмыслил бы.»
«Но хотя внешне Янь Кань оказывал на него давление, на самом деле он протянул ему нить, с помощью которой Ци Си мог его контролировать, и потому принять это решение оказалось не так уж сложно.»
«Он не мог не признать, что рядом с Янь Канем чувствовал себя спокойно.»
«Возможно, эмоционально он еще не был так привязан, но в повседневной жизни он уже привык.»
«Конечно, не обошлось без того, что Янь Кань прибегнул к уловкам. Янь Кань понимал его, и он, в свою очередь, понимал, что за человек был Янь Кань.»
***
Близился конец весны, и после нескольких солнечных дней вновь пошел дождь.
Среди зеленой листвы гранатового дерева бутоны висели, словно груды, а их еще не раскрывшиеся лепестки были сморщены, будто мятная бумага. Ярко-алые, они выделялись особенно сильно.
Под редкими ветвями дерева посаженные овощи тоже дружно зацвели, ожидая завязи плодов.
Под карнизом поселилось семейство ласточек, и все птенцы уже вылупились. Когда взрослые птицы возвращались с добычей, высоко в гнезде раздавался нежный щебет.
Прямо под гнездом, вытянувшись, сидел уже заметно подросший Сяо Хэй.
У него была большая голова и два мягких, не стоячих уха. Шерсть на спине всё ещё оставалась пушистым подшёрстком, но уже была мягкой и воздушной, словно одуванчик, раскрывшийся летним днём.
Хвост позади размашисто подметал землю, отчего тот уголок стал заметно чище.
Запрокинув голову, он возбуждённо лаял в сторону птичьего гнезда.
Ци Си стоял у гранатового дерева и, повернув голову, посмотрел на него:
— Сяо Хэй, тихо.
Сяо Хэй:
— Гав-у-у!
Повиляв хвостом в знак заискивания, он после этого лая действительно затих.
Приструнив послушного пса, Ци Си снова обратился к своему «генералу» на грядке:
— Для перцев, томатов и баклажанов нужно поставить подпорки. Когда будешь обвязывать верёвкой, не повреди стебли.
— Понял, супруг.
— Направь огуречные плети, чтобы они вились по гранатовому дереву.
Участок и так был небольшим, а арбузы в углу уже начали плодоносить — нельзя позволить им тесниться.
Янь Кань, не отрываясь от работы, ответил:
— Хорошо, супруг.
Чжоу Цзытун сегодня пришёл обсудить с Ци Си важные моменты на последние два месяца и заодно отобедать.
Видя, как послушно Янь Кань выполняет указания Ци Си, он покачал головой:
— Неужели это тот самый грозный воин?
А Син, вернувшийся после обработки соседнего большого огорода, давно перестал удивляться.
Их господин — не обычный человек.
Если при первой встрече, когда хозяин ещё был слеп, господин сумел покорить его, то можно представить, насколько велико его обаяние.
А Чу присел на корточки рядом со своим учителем, выдёргивая сорняки по краям. Он внимательно наблюдал за приёмами огородничества, запоминая каждый.
Когда грядки были обработаны, сорняки сложили аккуратной кучкой на каменной плитке.
А Син принёс воду, чтобы хозяин мог вымыть руки, и заодно увлёк за собой А Чу.
Ци Си, перебирая пальцами нефритовый подвес у пояса, окинул взглядом грядку. Все подпорки были одинаковой высоты, и уровень обвязки верёвкой тоже совпадал.
Он приподнял бровь, внутренне удовлетворённый, и направился в столовую.
***
Янь Кань, вымыв руки, вышел и увидел, что все уже сидят за столом. Его господин неспешно вытирал руки горячей салфеткой.
Его руки с чёткими суставами были обтянуты бледной кожей, сквозь которую просвечивали голубоватые вены, изящные, словно резные из нефрита.
Ногти были аккуратно подстрижены, чистые и ровные.
От горячего пара и трения салфетки его пальцы слегка порозовели.
Янь Кань никогда не видел мужских рук, столь прекрасных, как у его господина.
Он засмотрелся, а когда Ци Си закончил, протянул свои.
Он лишь наспех вытер их после мытья, и они всё ещё были влажными.
Ци Си, не меняя выражения, спокойно взял его крупную ладонь и начал тщательно вытирать, палец за пальцем.
— Фу-у-у! Тебе не стыдно?! — Чжоу Цзытун поёрзал, будто стряхивая мурашки.
Когда ещё доводилось видеть такого «грозного воина»?
Янь Кань поднял бровь:
— С чего бы мне стыдиться? Разве нельзя попросить своего супруга помочь вытереть руки? Так ведь, супруг?
Ци Си бросил на него взгляд. Янь Кань улыбался, как большой пёс, выглядело это довольно глупо.
— Мм.
А Син закрыл лицо руками, затем раздвинул пальцы и украдкой взглянул на своего хозяина. Опустив голову, он неожиданно встретился взглядом с А Чу. Оба скривились, их лица выражали неподдельное отвращение.
Когда все собрались, начали трапезу.
Еду приготовили на кухне, но Янь Кань, когда у него было свободное время, всегда делал пару дополнительных блюд специально для Ци Си.
За столом Янь Кань и Чжоу Цзытун обсуждали свои дела, а Ци Си сосредоточился на еде.
Как только тарелка становилась пустой, Янь Кань тут же подкладывал ему ещё.
Когда Ци Си наедался, в тарелке не оставалось ни крошки — Янь Кань идеально рассчитывал порции.
После ужина Янь Кань вывел Ци Си во двор на прогулку. Он обнял его за талию, поддерживая, а другой рукой придерживал локоть, будто полуобняв.
На севере дожди шли редко, и растения в усадьбе выглядели не такими сочными, как раньше.
Ци Си взглянул на безоблачное небо и вздохнул:
— Дождей мало.
— На севере так всегда, — ответил Янь Кань. — Бывало, весной вообще не выпадало ни капли, и посевы гибли сразу после всходов.
Ци Си устал и, опираясь на обнимающую его руку Янь Каня, слегка привалился к нему. Он ткнул ногой в землю под цветами, подняв лёгкую пыль:
— Значит, всё зависит от реки?
— Угу.
Янь Кань посмотрел на прильнувшего к нему человека:
— Послезавтра мне нужно в лагерь. Я вернусь как можно скорее.
— Раньше в это время ты тоже оставался в городе?
— Нечасто. Обычно жил в лагере, наблюдал за тренировками.
Ци Си кивнул:
— Хорошо, я понял.
***
Янь Кань уехал, но во дворе стало ещё оживлённее.
Ци Си сидел на скамейке, дразня пса травяным мячиком, который сделал А Син. Он бросал комок, и Сяо Хэй с грозным тявканьем бросался в погоню, задрав пушистый хвост.
Под карнизом щебетали ласточки, а А Чу, доведённый до бешенства поддразниваниями А Сина, гонялся за ним по двору.
В конце концов малыш выбился из сил, а щенок, ухватив мяч, тяжело дышал, высунув язык.
А Син злорадствовал и громко хохотал.
Малыш в животе Ци Си сейчас активно шевелился — под кожей дважды вздымались выпуклости. Ци Си слегка нахмурился, прикрыв живот ладонью.
Он взглянул на яркий горизонт, и в сердце почему-то закралось беспокойство.
***
Северный лагерь.
Едва Янь Кань спешился, как к нему подбежал улыбающийся бородатый детина с перепачканным лицом — это был Цзяо Сихэ.
— Генерал прибыл! Опять принёс новые методы земледелия?
Янь Кань искоса взглянул на него:
— Это ты отвечаешь за посевы или я?
— Ну что ты, мы же всё для солдат стараемся!
— Нету методов, — отрезал Янь Кань. — Просто проведаю лагерь.
— И что тут смотреть? Пыль глотать? — Цзяо Сихэ мгновенно потерял интерес.
— Как продвигается удобрение, о котором говорил Чан Хай?
— Куда уж быстро! — Он повёл Янь Каня к месту, где складывали удобрения.
В северо-западной части стояло несколько грубых навесов.
Под навесами лежали кучи свежего овечьего навоза, похожие на небольшие холмы. Его было немного, как раз на две отдельные грядки.
— Мы собираем его всего полмесяца, до двух месяцев ещё далеко. Узнаем, насколько эффективно, только когда будем сажать осенние овощи.
Цзяо Сихэ усмехнулся:
— Кстати, генерал, знаешь, что о тебе говорят крестьяне?
— Не хочу знать.
Цзяо Сихэ закатил глаза и продолжил:
— Говорят, ты мастер по земледелию.
— Кстати, насчёт этого удобрения... Это правда ты сам придумал?
Янь Кань сразу вспомнил Ци Си.
Его взгляд на мгновение смягчился, но тут же вернулся в обычное состояние.
— Не я.
— Тогда кто?
Янь Кань раздражённо фыркнул:
— Главное, что работает. Зачем тебе лишние подробности?
Он не собирался раскрывать правду. Будь то посевы или удобрения — он не мог гарантировать, что всё будет сделано строго по правилам. Если что-то пойдёт не так, потом будет неудобно объяснять.
Пока что эту заслугу можно приписать ему. А раскрывать правду или нет — нужно будет спросить у Ци Си.
Осмотрев поля с хорошими всходами, Янь Кань отправился в шатер для совещания.
В лагере были люди, ответственные за лошадей, и те, кто занимался их разведением. Лошадей, которых привёз Бородач, нужно было пустить в случку, как и тех немногочисленных коров и овец...
Поскольку их было мало, решили отдать местным. Если действительно получится вывести лучшую породу, армия поделится с народом.
Кроме того, нужно было разузнать о передвижениях северных племён, о ходе тренировок солдат и многом другом.
Когда погружаешься в работу, время летит незаметно. Собираясь уже возвращаться, Янь Кань услышал шум снаружи.
— Докладываю!
— Генерал, заместитель командира, жёлтая пыльная буря!
Лицо Янь Каня исказилось. Он резко распахнул полог шатра и вышел, глядя на север.
Его зрение было отличным, и за северной стеной он увидел клубящуюся пыль. За считанные мгновения она приблизилась.
Янь Кань твёрдо приказал:
— Передать приказ: всем воинам немедленно вернуться в шатры, без исключений!
— Есть!
Ветер завывал, за стенами города поднимались песок и камни, жёлтая пыль застилала небо. Казалось, ветер усилился в мгновение ока, заставляя всех щуриться.
Жёлтая пыльная буря бушевала, как десять тысяч скачущих лошадей. В считанные мгновения всё вокруг погрузилось в жёлтый мрак.
На севере такие бури не редкость, у воинов был опыт, и все знали, что делать.
Ветер был сильным, знамёна хлопали на ветру.
— Палатки построены в ветровой впадине, прикрыты горами — с ними никогда ничего не случалось. — Янь Кань сидел в палатке, но то и дело поглядывал наружу.
Его беспокоила ситуация не здесь, а в усадьбе.
— Не волнуйся, воины — опытные, — усмехаясь, сказал Янь Чоу, придерживая полог палатки.
Янь Кань не мог усидеть на месте, резко вскочил:
— Я возвращаюсь.
Янь Чоу нахмурился, отпустил палатку и подошёл к Янь Каню:
— Нельзя! Эта песчаная буря немаленькая, на дороге ничего не видно, вдруг...
Янь Кань откинул полог и вышел. Жёлтый песок покрыл небо и землю. Не то что навозные кучи — даже соседние палатки едва разглядишь.
— Посмотри сам, разве в такой ситуации можно идти?
Янь Чоу положил руку на плечо Янь Каню:
— Послушай дядю, оставайся здесь. В твоей усадьбе всё в порядке, к чему спешить?
Янь Кань прищурился, взвесив всё, и сказал:
— Спешу вернуться к супругу.
Он свистнул, и вскоре послышался стук копыт.
Сквозь песчаную мглу постепенно проступили очертания Сюаньфэна.
Янь Кань вскочил в седло, ударил ногами, и Сюаньфэн помчался прочь.
Когда Янь Чоу опомнился, перед ним была лишь песчаная мгла. Лошади уже не видно, только слышен топот.
Он закричал вслед:
— Эй! Объясни толком, откуда взялся супруг?!
— Кхе-кхе! Пфу! Чёрт возьми, сколько здесь песка!
***
Когда пришла жёлтая песчаная буря, город Сеша в полной мере оправдал своё название.
Неожиданно поднявшийся ветер с песком окутал весь город жёлтой мглой.
Никто не избежал беды — ни прохожие, ни лавки с едой, ни скот на улице.
У дверей домов женщины плакали, зовя детей, которые ещё не вернулись с игр.
Старики, оставшиеся внутри, беспокоились о скотине на пастбищах и своих детях, которые за ней присматривали, и метались в тревоге.
Торговцы, не успевшие убрать еду, сокрушённо вздыхали, глядя на продукты, покрытые песком.
Тяжёлые времена, ох тяжёлые...
В Сеша первыми увидели песчаную стену в сотни чжан высотой стражи на городской стене. Чан Хай был их командиром.
И, естественно, тоже среди них.
Когда пришла буря, на стене зазвучал набат. Земледельцы и торговцы вскинули головы.
Забили в гонг, солдаты бежали и кричали:
— Жёлтая буря идёт! Жёлтая буря идёт!
В генеральской усадьбе Ци Си, услышав эти крики, вздрогнул.
«Янь Кань...»
Его сердце внезапно сжалось от тревоги.
«Жёлтый смог».
Песчаная буря!
А Син побледнел и поспешно произнёс:
— Господин, быстрее, быстрее заходите в дом!
— А Чу, и ты заходи, двери и окна закрой плотно, не выходи! — С этими словами А Син тут же бросился предупредить остальных.
— Господин, присядьте. Ничего страшного, просто сильный ветер с песком.
А Чу был молод, но почти каждый год переживал подобное по несколько раз. Он не боялся, но жёлтый смог всё равно доставлял немало неприятностей.
После его прохождения весь город покрывался пылью.
Серой, въедливой, от которой ещё и нос нещадно страдал.
Ци Си сжал губы:
— Я пойду проверю ту сторону, А Чу, оставайся у своего учителя.
— Эй! Господин!
— А Чу, вернись. Ничего, он взрослый. — Чжоу Цзытун совсем не волновался.
— Ай-я! Учитель, быстрее собирайте лекарства, что сушатся во дворе!
Чжоу Цзытун округлил глаза:
— Почему сразу не сказал? Быстрее, быстрее, мои травы!
В городе Сеша царила повсеместная паника.
Ци Си сжал кулаки и твёрдым шагом направился к своему двору. А Син, должно быть, уже побывал здесь — двери и окна были плотно закрыты.
Ветер трепал пряди волос, Ци Си прищурился, ощущая запах пыли в воздухе.
Он распахнул дверь и тут же захлопнул её за собой.
Прислонившись спиной к двери, Ци Си развернулся и задвинул засов. Он вытер выступивший на висках пот и подошёл к окну, чтобы присесть.
Вскоре за стенами внезапно потемнело.
Внутри стало темно, как поздним вечером, и очертания мебели едва угадывались в полумраке.
Ци Си слышал лёгкие шорохи за дверью — вероятно, песчинки, гонимые ветром, ударялись о крышу. Он откинулся на спинку стула, а малыш в животе снова начал толкаться.
Куда бы Ци Си ни приложил руку, тот тут же пинался именно в этом месте.
«Перестань», — нахмурился Ци Си.
Когда ребёнок наконец успокоился, Ци Си, опираясь на подлокотник, поднялся и вернулся к кровати.
Он не зажигал свечи, лишь молча прислонился к изголовью.
Мысли путались, и он вспомнил Янь Каня. Тот всегда жил на юге и никогда не сталкивался с песчаными бурями. Лишь видел в новостях, как сотни, а то и тысячи метров пыли обрушиваются, подобно цунами, погребая города в мгновение ока.
Ци Си закрыл глаза. Ладони под рукавами слегка вспотели.
В такие моменты людям лучше оставаться в помещении, и теперь он лишь надеялся, что Янь Кань ещё не отправился в путь.
Тук-тук-тук!
Ци Си резко выпрямился.
Но за дверью раздался голос А Сина:
— Господин, вы здесь?
— Здесь.
— Хорошо, не выходите, снаружи сплошная пыль... кх-кх...
— Ладно.
Шаги затихли вдали, и Ци Си вновь откинулся на подушку.
— Гав!
— Грр-ав...
Рука Ци Си, свисавшая с края кровати, потрепала пушистую голову щенка. Он тихо прошептал:
— Сяо Хэй, не шуми.
— Гав-ав! — Пёсик свернулся калачиком на обуви Ци Си, его круглые глазки преданно смотрели снизу вверх.
— Тсс... — Ци Си убрал руку, натянул одеяло повыше, прикрыв живот, и продолжил сидеть в темноте, погружённый в тишину.
***
Деревня Сигаоту, расположенная на северо-западе от города Сеша, была самой отдалённой.
Эта деревня буквально врезалась в горы, земля здесь была скудной и неплодородной. Всего несколько десятков дворов.
Местные привыкли жить среди гор, поэтому редко спускались вниз и почти не общались с другими поселениями.
Если идти на северо-запад от деревни, можно было попасть в северную часть гор Цюэмэн. А двигаясь прямо на север, минуя горные преграды, выходили прямиком в степи.
Когда жёлтый смог накрыл землю, трое детей семьи Вэнь — старшая сестра и два брата — пасли овец как раз в северной части гор. После таяния снегов у подножия образовались идеальные пастбища. Правда, добираться туда было далековато, да и овец в их деревне держали немногие, поэтому народу здесь почти не встречалось.
— Старшая сестра, смотри, там люди!
Стоя на возвышенности, они отчётливо видели всё, что происходило в долине на юге. Эта долина была узкой тропой, тянувшейся с востока на запад и проходившей прямо под их утёсом.
Те, кто шёл из Инчжоу, часто выбирали этот короткий путь.
— Что странного в людях? — хоть Вэнь Чан так и сказала, она всё же потянула младшего брата назад, а сама прильнула к краю обрыва, чтобы разглядеть получше.
Оба ребёнка были худыми, с землистым оттенком кожи, но с большими, живыми глазами. Осторожные, как зверьки, они высунули головы, чтобы заглянуть вниз.
— Они похожи на торговый караван?
Раньше купцы, возвращавшиеся из Инчжоу, тоже носили меховые одежды.
Вэнь Чжун, выдёргивая травинки из земли, медленно нахмурил брови:
— Старшая сестра, у них в руках... мечи?
— Плохо видно.
— У-у-у... — младший братик проснулся.
В тот же момент дети подняли головы — жёлтый смог уже наступал!
Брат и сестра в ужасе уставились на жёлтую пелену, катившуюся с востока. Одна схватила плачущего малыша, другой начал спешно развязывать верёвки, привязанные к овцам.
— Старшая сестра, что делать?
Пока они разглядывали людей внизу, путь назад уже скрылся из виду.
Вэнь Чан, прижимая младшего брата, сохраняла ледяное спокойствие. Её лицо, размером с ладонь, было непроницаемо:
— Не бойся, иди за мной.
До деревни было далековато — минут двадцать ходьбы.
К счастью, дорогу они знали назубок.
Втроём они с трудом спустились с утёса и вошли в лес. Теперь это было похоже на прогулку ночью — снаружи царила кромешная тьма, и продвигались они медленно.
Когда они добрались до окраины деревни, уже невозможно было понять — стемнело ли по-настоящему или это всё ещё влияние жёлтого смога.
Чтобы войти в деревню, нужно было подняться по склону. Малыш на спине снова уснул, и, осторожничая всю дорогу, брат с сестрой лишь теперь позволили себе расслабиться, ощутив всю тяжесть усталости.
Вэнь Чжун насторожился:
— Старшая сестра, ты слышишь? Кажется, в деревне что-то происходит...
Вэнь Чан по непонятной причине вдруг почувствовала беспокойство.
Она опустила младшего брата на траву, поручив Вэнь Чжуну присмотреть за ним.
— Я посмотрю.
— Старшая сестра, пойдём вместе. — Вэнь Чжун схватил её за руку, всё ещё настороженно прислушиваясь.
— В деревне режут овец?
Почти сразу после этих слов из деревни донёсся душераздирающий крик овцы.
Не один — множество.
Брат и сестра вздрогнули, их похожие глаза сузились от ужаса. Кто в такую погоду, в такое время вздумал бы резать овец, которых держат для продажи?!
Малыш, будто почувствовав тревогу, надул губки и вот-вот расплачется. Вэнь Чан, осознав, что что-то не так, тут же успокоила его и потянула брата глубже в лес.
Она сглотнула, её глаза ярко сверкали в жёлтой мгле.
— Вэнь Чжун, останься здесь. Я посмотрю.
У Вэнь Чжуна мгновенно навернулись слёзы.
— Старшая сестра… нет, нельзя.
— Будь послушным.
— Спрячься здесь и не шуми. Я только мельком гляну и сразу вернусь.
Это была их деревня, их дом. Она должна была узнать, что происходит.
Вэнь Чан взобралась на пологий склон, затем, подумав, осторожно обошла деревню с тыла. Едва выбравшись из леса, она увидела людей, сидящих в центре деревни и забивающих скот.
Те самые, что они видели раньше!
Это были степняки!
Спину Вэнь Чан пронзил холод, она буквально окаменела на месте. Она увидела тела односельчан, узнала знакомых стариков.
Под ними темнели лужи.
Кровь!!!
Вэнь Чан широко раскрыла глаза, судорожно прижав ладони ко рту.
Ноги подкашивались, всё тело дрожало.
Она вспомнила о брате, о двух малышах, которые ждали её. Опираясь на стену, она медленно отступала, пока не скрылась в лесу, а затем бросилась бежать обратно.
Падала, поднималась, не замечая, что лицо уже мокро от слёз.
— Старшая сестра!
Вэнь Чан, запыхавшись, выдохнула:
— Брат, быстро, бежим. Бежим! Степняки, это степняки!
Вэнь Чжун не сразу понял, но крепко схватил верёвку с овцой и побежал следом.
— Старшая сестра, старший брат… — малыш проснулся от тряски, но, увидев их, успокоился, лишь растерянно потирая глаза.
— Тихо, малыш, не шуми.
Они бежали, не разбирая дороги, как вдруг впереди раздался хриплый смех.
— О, а тут ещё кто-то есть?
Дети подняли головы и увидели на тропе высокого крепкого мужчину, с интересом разглядывающего их.
Он был огромен, как медведь, и в жёлтой мгле казался настоящим чудовищем. Его глаза сверкали любопытством, но троих детей охватил только ужас.
— С-старшая сестра... — Вэнь Чжун, помня, что он теперь главный мужчина в семье, проговорил сквозь слёзы: — У-у... сестра, беги, беги с братиком!
Вэнь Чан до крови закусила губу, заставляя себя сохранять хладнокровие. Бросив взгляд на их положение, она дрожащим голосом приказала:
— Слушай... веди младшего брата на восток, по тропе вниз с горы...
— Нет...
— Слушай меня!
Пока они говорили, незнакомец уже оказался перед ними. В его руке был меч — очень длинный меч.
Вэнь Чан поставила малыша на землю.
Он был слишком мал, чтобы что-то понимать. Старшие заслонили его собой, и он лишь растерянно ухватился за подол одежды брата.
— Эй, девчонка.
Мужчина протянул огромную руку. Вэнь Чан, достигнув предела ужаса, в отчаянии готова была отдать жизнь, лишь бы спасти братьев.
Она вцепилась в руку с мечом и изо всех сил впилась зубами.
— Бегите!
— Старшая сестра!
Мужчина взревел от боли, сжал кулак и ударил Вэнь Чан в голову. Коленом он с размаху врезал ей в живот. Лезвие меча сверкнуло...
Вэнь Чжун, успевший отбежать на несколько шагов, обернулся — его глаза наполнились кровью.
— СТАРШАЯ СЕСТРА!!!
Изо рта Вэнь Чан хлынула кровь. Она в ужасе наблюдала, как клинок вонзается в её тело, но так и не разжала челюстей.
От боли она рухнула на землю. Мужчина наклонился, с усмешкой вывихнув ей челюсть.
Вэнь Чжун расширил глаза, схватил с земли камень и изо всех сил швырнул его в затылок смеющемуся мужчине.
— Я убью тебя!
От удара голова мужчины дёрнулась, он пошатнулся.
Вэнь Чжун набросился на него, глаза налились кровью:
— Я убью тебя, убью!
— Я УБЬЮ ТЕБЯ!!!
Раз за разом камень со стуком обрушивался на череп, звук был таким, что зубы сводило.
Вэнь Чан увидела, как мужчина, корчась, вытащил меч и повернулся к её младшему брату.
Собрав последние силы, она вцепилась в рукоять и с размаху вогнала клинок ему в живот.
— Кх...
— Вы... вы...
Мужчина не мог поверить, что дети смогли его убить.
С глухим стуком он рухнул на землю.
Вэнь Чан на мгновение закрыла глаза, глядя на брата, раскрошившего полчерепа убийцы, и на младшего, застывшего в оцепенении. Прерывисто прошептала:
— А… А Чжун... быстрее... уходите... они... найдут...
От боли её тело сотрясали судороги, она сжала рану на боку.
Вэнь Чжун, увидев, как сестра падает, вдруг очнулся.
Он вытер с лица кровь и мозги, взвалил Вэнь Чан на спину, схватил за руку ошеломлённого малыша и бросился бежать вниз по склону.
Он бормотал, как безумный, дрожа от ужаса:
— Старшая сестра... врач... врач... врач...
Они бежали, не чувствуя времени. Вэнь Чан потеряла сознание от потери крови.
Вэнь Чжун решил, что сестра умерла. В конце он уже походил на призрака, механически таща за собой младшего брата.
Он потерял обувь, ступни были стёрты в кровь. На спине — одна ноша, в руке — другая.
Ветер выл, песок кружился. В жёлтой мгле вдруг раздался топот копыт, и перед ними возникла тёмная фигура.
Янь Кань, проезжавший мимо, резко осадил коня. В вихре песка его глаза сверкали, как у орла.
Вэнь Чжун упал на колени. Он поднял голову, пустым взглядом глядя на всадника.
Янь Кань нахмурился:
— Что случилось?
Вэнь Чжун закрыл глаза и потерял сознание.
http://bllate.org/book/13339/1186325
