Кабинет
Ци Си полулежал на кушетке за ширмой, лениво перекатывая в руках резной шар «демонической работы».
(п/п «Демоническая работа» - культурный термин для резных шаров-«пазлов»)
По ту сторону ширмы смутно виднелась медведеподобная фигура, стоявшая перед Янь Канем. Густой голос рассказывал о происшествиях в пути:
— Мы вошли в степи с восточной стороны Инчжоу и двинулись на север, к землям племени Вэнгу. Туда добрались без проблем, но на обратном пути встретили несколько кочевых племён, планирующих мигрировать на юг. Они попытались отобрать наш груз, но мы их проучили.
— В прошлом году племя Циянь потерпело поражение и, чтобы расширить свои владения, оттеснило мелкие племена на восток, захватив половину пастбищ Вэнгу.
— Теперь самим Вэнгу приходится туго, так что они не принимают эти небольшие племена. А Циянь слишком жестоки, поэтому тем просто некуда идти.
Янь Кань кивнул:
— Те, что движутся на юг, — это и есть они.
Если бы Ху Тин и его люди не перехватывали часть из них по дороге, этой весной к нашим границам подошло бы куда больше таких племён.
— Верно. Но среди них затесались и лазутчики из Циянь — разведывают обстановку у нас.
Янь Кань склонился над картой на столе, ткнув пальцем в западную часть степей, почти вплотную подступившую к горным хребтам.
Вэнгу…
Если Циянь поглотят их полностью — это плохо.
— Что удалось выменять?
— Тридцать овец, пятьдесят яков и двадцать лошадей.
Уголки губ Янь Кань дрогнули:
— Хорошая работа.
Они поговорили ещё немного, после чего Бородач удалился.
Янь Кань обошёл ширму, скользнул взглядом по резному шару на столе и с улыбкой уселся напротив Ци Си:
— Всё расслышал?
Ци Си кивнул:
— Расслышал. Ты послал Ху Тина обменять этот скот для селекции?
Янь Кань подвинул низкий столик:
— Угу. Но главное — это боевые кони.
— Хотя воины Великой Шунь храбры, нам хронически не хватает хороших боевых коней. В столкновениях с северными племенами это часто ставит нас в невыгодное положение. После того как шестнадцать родов Циянь объединились, они перекрыли каналы торговли между степями и Великой Шунь, и мы больше не можем выменивать северных лошадей.
— Эти кони обитают на северо-востоке степей, в высокогорьях Вэнгу. Изначально дикие, они были приручены этим племенем, поэтому мы называем их «вэнгускими». Именно из-за них Циянь так жаждут захватить земли Вэнгу.
Палец Ци Си бессознательно постукивал по резному шару.
— Но все они — степные племена. Почему не объединятся?
Янь Кэ усмехнулся, пододвинув шар к руке Ци Си:
— Они — кровные враги.
Кровные враги?
Ци Си взглянул на человека с волчьей ухмылкой, и в голове мелькнула догадка.
— Вы сделали их кровными врагами.
Янь Кань одобрительно щурился:
— Муж догадлив.
— Но трения между ними были и раньше. Мы лишь… подтолкнули процесс.
Ци Си заинтересовался:
— Расскажи.
Янь Кань, всегда готовый потакать его любопытству, мягко ответил:
— Хорошо.
— Это долгая история, — Янь Кань отодвинул мешающий низкий столик, взял ноги Ци Си и уложил их себе на колени.
Сильные пальцы впились в икры, и пальцы Ци Си, скрытые в носках, непроизвольно сжались, хотя лицо оставалось невозмутимым.
Янь Кань почувствовал, как напряглись мышцы под его руками, и уголки его губ едва заметно дрогнули.
Он продолжал массировать, рассказывая:
— Это случилось много лет назад. Когда мой отец был ещё жив, племена Циянь и Вэнгу были равны по силе и поддерживали неплохие отношения.
— На четвёртый год Тайчана на севере случилась снежная катастрофа, какой не видели сто лет. Они потеряли большую часть скота. Оба племени объединились и двинулись на юг. Мой отец и дядя погибли в той битве.
Ци Си не ожидал, что речь зайдёт об этом. Он взглянул на профиль Янь Каня, но, не увидев там боли, решил слушать дальше.
Глаза Янь Каня потемнели, но в голосе не дрогнуло ни единой ноты.
— После их смерти командование армией Янь принял мой старший брат, который несколько лет тренировался под их началом. В той битве потери понесли не только мы — оба степных племени были обескровлены. Их союз, созданный для дележа северных земель Шунь, распался.
— Брат не мог забыть смерть отца. Воспользовавшись моментом, он подослал людей стравливать племена на границах. Затем распустил слухи, что в Сеша не осталось командования, и заманил их на переговоры. Он явился туда один и убил посланников с обеих сторон.
— Среди них был второй принц Вэнгу, любимец вождя.
— А Циянь, чтобы показать серьёзность намерений, прислали наследника престола.
Янь Кань натянул одеяло на живот Ци Си и понизил голос:
— После смерти принца брат приказал увести людей Циянь и убить их на их же землях, инсценировав погоню со стороны Вэнгу.
— Когда вести дошли до вождей, те пришли в ярость. Каган Циянь, уже ослабленный ранами, полученными в походе, и вовсе умер от гнева.
С тех пор отношения между племенами неуклонно ухудшались. Они то и дело нападали друг на друга, пытаясь уничтожить соперника.
Брат с виду был кроток, но злопамятен.
За те годы, что он провёл на границе, он ежегодно стравливал племена, не давая Циянь оправиться.
Пока император, увидев, что ситуация на границе стабилизировалась, не решил «убить курицу, несущую золотые яйца».
Не сумев контролировать брата, он прислал к нам бездарных чиновников, которые только мешали, да ещё и урезали пайки. Армия ослабла, и когда Циянь в очередной раз напали, брата подставили свои же.
Вот так всё и кончилось.
Брат, при всей своей проницательности, попал в ловушку, из которой не смог выбраться.
И с тех пор спит беспробудным сном. Как тут не возненавидеть?
Когда двор назначил Лу Чуньхуа управлять Сеша, тот умудрился потерять пять городов. Вот тогда-то они и вспомнили о семье Янь.
***
Ци Си чутко уловил перепады в настроении Янь Каня. Он сжал край одеяла на животе, не зная, как реагировать.
Закончив массаж, Янь Кань оставил руку на голени Ци Си.
Помолчав, он поднял на него взгляд:
— Муж, можно тебя обнять?
Пальцы Ци Си вцепились в одеяло так, что кости выступили белыми бугорками, выдавая его уязвимость.
Под взглядом Янь Каня — одновременно умоляющим и беззащитным — разум на миг заставил его замешкаться. Но в итоге он медленно кивнул.
В следующий миг его вес словно испарился.
Хотя Ци Си был готов, когда его подняли и усадили верхом на бёдра мужчины, он всё же инстинктивно упёрся ладонями в его плечи.
Но раз уж он дал согласие, Янь Кань не собирался позволить ему передумать.
Запястья Ци Си были схвачены и подняты, голова Янь Каня уткнулась в его шею, властно заполнив собой всё его пространство.
Ци Си на мгновение закрыл глаза, затем медленно опустил руки на плечи мужчины.
«Не стоило смягчаться».
Он выпрямил спину, застыв в неподвижности.
Но Янь Кань не позволил ему оставаться скованным — рука на спине притянула их ближе, пока круглый живот не упёрся в твёрдое тело мужчины.
— Муж… — Голова у его шеи поёрзала, явно пытаясь приласкаться.
Ци Си слегка отвернулся, не отвечая.
Янь Кань обхватил его талию, вдыхая чистый аромат. Он вздохнул, уголки губ приподнялись.
«Как редко удаётся его обнять. У какого ещё мужа такая жизнь?»
Но таков уж нрав его господина — холоден снаружи, мягок внутри. Его доброта не бросается в глаза, но тем ценнее.
Пробыв так долго, Ци Си толкнул его голову.
Янь Кань поднял взгляд, улыбаясь глазами:
— Позволь мне так обнимать тебя и впредь, хорошо?
Их тела соприкасались, и Ци Си чувствовал, как дрожит грудь Янь Каня, когда тот говорит.
Ци Си снова толкнул его, отказывая:
— Нет.
Дыхание мужчины приблизилось. Ци Си отвернулся к полу, сжал губы и попытался слезть.
Вдруг щека коснулась чего-то мягкого.
Как дуновение ветра — мимолётное, без намёка на страсть.
Он замер, растерянно глядя на Янь Каня.
«Уже второй раз…»
Взгляд Янь Каня был полон нежности, каждое слово звучало особенно бережно:
— Муж, я так рад, что в свадебном паланкине оказался именно ты.
Сердце Ци Си резко ёкнуло.
Он заторопился, толкая плечи мужчины, пытаясь слезть.
Янь Кань тихо рассмеялся, глядя на покрасневшие уши. Покорно отпустил:
— Осторожнее, не упади.
Ци Си даже не взглянул на него, шагнул за дверь кабинета.
Янь Кань, беспокоясь, что он споткнётся, даже не поправил одежду, бросившись следом.
Когда А Син пришёл во двор за щенком, он сразу понял — его господин снова довёл господина Ци до белого каления.
Хотя Ци Си по-прежнему спокойно лежал во дворе, греясь на солнце, а его господин суетился вокруг — то воду поднесёт, то словами развлекает — но любой бы понял: Ци Си попросту игнорировал его.
А Син покачал головой.
«Судя по собачьему нраву нашего господина, он наверняка совершил что-то бесстыдное».
Впрочем, лёгкие ссоры — тоже часть супружеских игр. А Син не встревал, схватил щенка и сбежал.
***
С наступлением ночи во дворе остались лишь Ци Си и Янь Кань.
С тяжёлым телом любое действие давалось с трудом. Сидя на высоком табурете у ванны, он молча поливал себя ковшом из тыквы.
Янь Кань стоял за ширмой, беспокоясь:
— Муж, помочь тебе помыться?
Услышав это, Ци Си выпрямил спину:
— Не надо.
Янь Кань понял — он всё ещё зол. Тихий смешок:
— Хорошо. Но если понадобится помощь — позови.
Ци Си взглянул на мокрые волосы, спадающие на грудь, молча вытер пот со лба.
«Мыться я ещё могу сам, но мыть голову — уже сложно».
Впрочем, эти дни скоро закончатся.
Он опустил взгляд на живот, прижав к нему ладонь. Если поначалу этот большой живот вызывал у него дискомфорт, то теперь, глядя на него, он постепенно привык.
Под ладонью что-то шевельнулось — малыш подавал ему знак.
В глазах Ци Си мелькнула рябь, постепенно сменяясь мягкостью.
Закончив ополаскиваться, он медленно вытер тело. Только встал, чтобы надеть одежду, как при попытке натянуть штаны поскользнулся.
Глухой стук — Ци Си споткнулся, тело накренилось к краю ванны. Живот оказался как раз напротив острого края.
Сердце его сжалось от ужаса. Не думая о травмах, он резко выбросил руку, сильно ударив ладонью о деревянную бочку.
Боль пронзила кости. Он глухо застонал, и слёзы тут же брызнули из глаз.
— Ци Си!
Янь Кань не сводил с него внимания. Услышав шум, он без раздумий ворвался внутрь.
Увидев скрючившегося человека, изо всех сил упирающегося в край бочки, его сознание на мгновение помутнело.
Он подхватил Ци Си на руки, быстро обтёр полотенцем.
— Как ты? Где-то болит?
Сердце Янь Каня бешено колотилось, но он не смел поддаваться панике. Лишь пристально смотрел на Ци Си, накрыв своей рукой его ладонь, прижатую к животу.
— Ни... ничего.
Ци Си обессиленно обмяк в его объятиях.
Пальцы болезненно дёргались. Он стиснул зубы, терпя. В мгновение ока спина промокла от пота.
Когда Янь Кань заметил это и схватил его за запястье, слёзы, что Ци Си с таким трудом сдерживал, наконец хлынули.
Пот, смешавшись со слезами, прилип к волосам, делая его вид жалким.
Взгляд Янь Каня потемнел. Он бережно взял руку Ци Си:
— Всё хорошо, всё хорошо.
***
Когда А Син притащил ночью старого врача из переулка Яншу, Ци Си был уже одет и уложен Янь Канем.
А Чу, услышав шум, прибежал из своего двора со щенком на руках. Теперь он сидел рядом, надув щёки, и наблюдал, как врач втыкает иглы в Ци Си.
Старый врач:
— К счастью, всего лишь смещение кости и растяжение.
Когда кость встала на место, Янь Кань раскрыл ладонь, бережно приняв руки Ци Си.
Руки, обычно белые, как фарфор, теперь были покрыты травмами. Синяки и ссадины, на костяшках — содранная кожа, обнажающая красную плоть.
В руках торчали серебряные иглы. Пальцы время от времени дёргались, будто от дискомфорта.
Взгляд Янь Каня потемнел, в нём читалось самоосуждение.
Ци Си, переживший испуг, выпил успокоительное и тут же заснул, прислонившись к Янь Каню.
Все сидели с врачом, пока тот не извлёк иглы.
— Хорошо, что живот не пострадал, иначе я бы не справился.
— Теперь всё в порядке. Пусть отдыхает несколько дней. Лучше, чтобы кто-то всегда был рядом.
Янь Кань тихо ответил, глядя на спящего:
— Хорошо.
— А Син, проводи врача.
Увидев, что А Чу всё ещё сидит со щенком, Янь Кань сказал:
— А Чу, иди спать.
— Ладно. Генерал, присмотри за господином. Учитель скоро должен вернуться.
— Угу, обязательно.
А Чу ушёл, оборачиваясь через каждые три шага, унося с собой и щенка.
Руки Ци Си были обработаны лекарством и перебинтованы. Янь Кань осторожно откинул одеяло, взял его на руки и уложил на спину.
Он провёл пальцами по лбу Ци Си, подушечками разгладив наморщенный лоб. Затем поднялся, потушил свет и вернулся, чтобы сидеть у кровати до утра.
Всю ночь Ци Си крепко спал под действием лекарств, а Янь Кань бодрствовал до рассвета.
***
Туман рассеялся, утренний свет проник сквозь окно, рисуя узоры на полу.
Под резным балдахином одеяло зашевелилось. Ци Си высунул голову из-под одеяла и, открыв глаза, увидел у кровати улыбающегося ему человека.
— Проснулся.
Ци Си моргнул, привыкая к яркому свету. Заметив синеву под глазами Янь Каня, он перевёл взгляд на его одежду.
Та же, что вчера.
Он высвободил руки из-под одеяла, откинул его и сел.
— Осторожнее с руками. — Янь Кань поддержал его за локоть, подложив подушку под поясницу. — Ничего не беспокоит?
Ци Си покачал головой. Распущенные волосы всклокочились после сна, создавая контраст с его светлыми, холодными глазами.
Для Янь Каня в этом была какая-то особая прелесть.
— Тогда встаём завтракать?
Ци Си кивнул. Он хотел откинуть одеяло, но ощущение в руках было непривычным. Опустив взгляд, он увидел пять пальцев, туго замотанных бинтами...
Он замер, затем наконец произнёс:
— Это всего лишь царапины. Не нужно было так туго бинтовать.
Янь Кань взял его ладонь в свои руки. Под опущенными ресницами его глаза были тёмными.
— Повреждение сухожилий и костей заживает сто дней. Вчера ты покрылся холодным потом от боли — разве это "всего лишь царапины"?
Ци Си никогда не мог его переспорить.
С такими перевязанными руками он полностью оказался на попечении Янь Каня.
К счастью, предыдущие недели подготовили почву — теперь Ци Си не испытывал отвращения к такой заботе.
Сегодня Янь Кань одел Ци Си в парчовый халат с красной окантовкой, подвесив к поясу успокаивающий ароматный мешочек. Очевидно, этот наряд тоже был новым.
— Когда ты успел заказать?
Янь Кань встал позади Ци Си, бережно расчёсывая его длинные волосы.
— После того как ты поселился в резиденции.
— Малыш растёт, твоя старая одежда стала тесной, вот я и заказал новую.
— Сколько серебра?
— Не нужно возвращать. Я с радостью одеваю своего мужа.
Янь Кань собрал половину волос Ци Си в привычный ему хвост, оставив остальные распущенными. Лента была красной, в тон наряду. Даже с его обычным холодным выражением лица, изысканные черты Ци Си теперь невозможно было скрыть.
Янь Кань никогда не думал, что одевать кого-то может быть так приятно.
Раньше Ци Си просто не позволял ему этого.
— Хватит. — Ци Си остановил его, когда Янь Кань собрался заплести небольшую косичку.
Их взгляды встретились в зеркале. Янь Кань тихо попросил:
— Хотя бы одну.
Ци Си посмотрел в бронзовое зеркало — с улыбающихся губ Янь Каня на своё отражение.
Его лицо выражало привычную отстранённость, казалось бы, ничем не отличаясь от обычного.
Ци Си провёл пальцами по нефритовому подвесу у пояса.
Янь Кань перешёл вперёд, уложив заплетённую косичку на плечо. Когда он отошёл, освобождая вид в зеркало, Ци Си увидел себя совсем другим.
Внешне — тем же, но в глазах появилось тепло.
«Совсем не похоже на меня».
— Готово.
Ци Си отвел взгляд, поднялся, опираясь на руку Янь Каня, и повернулся к нему лицом.
Он посмотрел на улыбку мужчины, в которой не осталось и тени мрачности, опустил глаза и молча обошёл его, направляясь вперёд.
«Вдруг время тянется так медленно... Неизвестно, как долго Янь Кань ещё не устанет».
Он не хотел, чтобы после того, как тот пресытится, он сам стал ещё менее похожим на себя. Это было бы непривычно, неудобно.
Не желая оказаться в таком положении, он решил вернуться к прежнему себе.
Янь Кань списал его настроение на вчерашний испуг и всю дорогу старался развеселить Ци Си.
Но с тех пор Ци Си тщательно выдерживал дистанцию в их отношениях. Больше не поддавался минутным слабостям, чтобы не попасть в ловушку.
Янь Кань это заметил.
Он был к этому готов. Таков уж характер Ци Си — осознав потерю контроля, он сам отстранялся, возвращая всё на круги своя.
Но разве Янь Кань позволил бы ему это?
Поэтому он по-прежнему неотступно следовал за Ци Си.
Подходил сзади, когда тот стоял в одиночестве под деревом. Садился рядом во дворе, дразня его со щенком на руках. Сидел на краю кровати в бессонные ночи.
И со временем заметил, что Ци Си, кажется, похудел.
Его талия казалась слишком тонкой на фоне пугающе большого живота. Каждый раз, видя, как он двигается, Янь Кань замирал от страха.
Плод будто поглощал всю энергию, предназначенную Ци Си, истощая его с каждым днём.
Янь Кань больше не мог терпеть и решил, что пришло время серьёзного разговора.
***
В конце третьего месяца вернулся Чжоу Цзытун.
Едва переступив порог, он был тут же схвачен Янь Канем и доставлен к Ци Си.
Проверив пульс и выслушав симптомы, Чжоу Цзытун лишь сказал:
— Мужское тело не приспособлено для вынашивания. Хотя Ци Си обладает уникальной конституцией, это не отменяет вреда, который наносит ему плод.
— Даже у женщин на этом сроке часто наблюдается истощение из-за различных осложнений.
— Сохраняйте спокойствие духа и ждите.
Если он сказал ждать — значит, оставалось только ждать.
С возвращением Чжоу Цзытуна во дворе снова появились сушащиеся травы. Ци Си часто заходил туда, расспрашивая о предстоящем.
Узнав, что операция возможна через два месяца, он успокоился, обхватив живот.
«Всего два месяца. Скоро».
***
Солнце клонилось к западу, на небе висел молодой месяц.
Ци Си сидел у окна, глядя в небо, и не отреагировал на звук шагов за спиной.
Но табурет медленно развернулся.
Он опустил взгляд и увидел, как мужчина держит табурет обеими руками — мышцы напряжены так, что сквозь одежду проступает их рельеф. Это зрелище вызвало у него смешанное чувство досады и умиления.
Теперь они сидели лицом к лицу.
— Муж.
Ци Си погладил вышитый узор на рукаве и тихо ответил:
— Я не твой муж.
— Ты им являешься.
— Я никогда этого не признавал.
— Независимо от твоего признания, это так.
Ци Си вдруг усмехнулся:
— Почему ты так упорствуешь?
— Ты же знаешь — это ошибка.
— Меня по ошибке подменили, накачали наркотиками и посадили в свадебный паланкин. В брачном свидетельстве не мое имя, мы не совершали обряд бракосочетания.
Янь Кань твёрдо возразил:
— Но в брачную ночь со мной был ты.
Ци Си вздохнул:
— Это было под воздействием зелья.
Янь Кань смотрел на него с таким голодом, будто хотел проглотить целиком. Его голос стал низким:
— Но это ты меня толкал.
Ци Си сжал губы. «Неужели теперь я ещё и виноват в том, что он воспользовался ситуацией?»
Воцарилось напряжённое молчание.
Наконец Ци Си сделал шаг назад, признавая:
— В этом я действительно виноват.
Глаза Янь Каня вспыхнули:
— А значит, ты должен нести ответственность.
— Мне не нужно серебро или извинения. Я хочу, чтобы ты стал моим мужем.
Ци Си закрыл глаза, прикрыв руками свой непомерно выросший живот. Его голос прозвучал едва слышно:
— Зачем?
— Разве тебя не смущает, что не будучи женщиной, я ношу ребёнка? Оглянись — кто в столице женится на мужчине...
— Какое мне дело до других! — голос Янь Каня прозвучал твёрдо, как удар стали.
Ци Си покачал головой:
— Это просто твой временный каприз.
Янь Кань, глядя на макушку его головы, готов был скрежетать зубами от ярости. «Неужели все эти дни были потрачены впустую?!»
Его тёмные глаза стали бездонными.
Мысли неслись с бешеной скоростью, пока он не наткнулся на упущенную деталь — тайну, которую скрывал Ци Си.
Сопоставив все несоответствия — все те поступки, которые не мог совершить притесняемый старший сын семьи Ци из резиденции графа — Янь Кань всё понял.
Он пристально смотрел на человека перед собой.
Его не волновало, был ли это душевный недуг, повреждение рассудка или же, как в мистических историях, вселение другой души. Он видел только одно — Ци Си боялся. Сомневался. Терзался страхами.
Внезапно бурлящий в груди Янь Каня гнев утих. Он отодвинул табурет и опустился на колени перед Ци Си.
Охватил его руки своими ладонями, надёжно удерживая.
Ци Си не шелохнулся, не отстранился.
Янь Кань уперся подбородком в его ладони, слегка колючей щетиной покалывая кожу.
Пальцы Ци Си непроизвольно сжались, когда он услышал, как тот медленно раскрывает душу:
— Мой Ци Си — это тот, кто смело опрокинул меня в брачную ночь. Тот, кто привлек мой взгляд, словно белый журавль, стоя в снегах Сеша. Хозяин винной лавки, гордый и проницательный, поселившийся в моей резиденции.
Он смотрел на Ци Си прямо, улыбаясь открыто:
— В первую встречу я не видел тебя, но отдался тебе — ибо сам того желал. Во вторую встречу я сразу подумал — не тот ли ты, кто бросил мужа?
— И когда убедился — был безмерно рад.
— Хоть и говорил много раз, повторю: как хорошо, что в мои покои попал именно ты.
— Не бойся. Мужчины нашей семьи не изменяют своим сердцам.
— Если страшишься — прими это от меня.
Ладонь ощутила холод металла. Ци Си опустил взгляд — в руках лежал меч.
Тот самый, что видел на столе.
— Этим мечом сражался мой отец. Он бесценен для меня. Если предам тебя... разруби им меня.
Он потерся щекой о его руку, взгляд пылал нешуточной решимостью.
— Не стану сопротивляться. Отдамся твоей воле.
Ци Си провел пальцем по рукояти:
— ...Только я?
Янь Кань поцеловал его сустав, улыбнувшись властно:
— Только ты.
Ци Си смотрел в его глаза, голос звучал холодно:
— Но я не верю в человеческое сердце.
Янь Кань склонил голову, прижав лоб к клинку в ладонях Ци Си.
И когда тот уже ждал отступления — внезапно рассмеялся. Тихий смех сотрясал его плечи.
— Естественно, я тоже не верю.
Он поднял лицо — глаза полыхало необузданное обладание.
Пальцы властно сплелись с его костяшками, медленно сжимаясь, не отрывая взгляда.
— Потому даже веревками... привяжу к себе навеки.
Ци Си закрыл глаза: «Разве я не предвидел такого исхода?»
Как и предполагал — этот ребенок лишь глубже запутал их связь. Теперь это стало очевидным.
http://bllate.org/book/13339/1186324
