За пределами генеральской усадьбы простолюдины спешили по своим делам, неся на плечах ржавые мотыги с выщербленными лезвиями. Те немногие, у кого были волы, выглядели беззаботными, переговариваясь и смеясь с окружающими.
А в генеральской усадьбе тот самый Ци Си, о котором судачили люди, уже снял плотную шубу. Теперь он был одет в свободную одежду цвета лунного света с круглым воротником и широкими рукавами, поверх которой накинут плащ. Он стоял во дворе, любуясь весенним цветением деревьев.
С тех пор как Ци Си переехал в генеральскую усадьбу, его жизнь стала размеренной и спокойной.
Еду ему готовили с особым вниманием, жаровня в комнате не гасла всю ночь. Одежда и пища были роскошными, лекарственные отвары — регулярными, и постепенно его лицо обрело здоровый цвет.
Сейчас он стоял под гранатовым деревом, покрытым густой изумрудной листвой. Его стройная фигура напоминала зеленый бамбук на склоне горы — высокая, прямая и изящная. Человек, наблюдавший за ним с крыльца, на мгновение застыл, завороженный этим зрелищем.
Янь Кань подошел к нему и сказал:
— Во дворе всего несколько деревьев, весной здесь слишком однообразно. Если у тебя есть любимые цветы или растения, я велю их принести.
Ци Си повернул к нему голову. Его взгляд был подобен лунному свету — чистому и пленительному. Но слова его оказались не столь теплыми:
— Ты обычно тренируешься во дворе. Было бы жаль, если бы они пострадали.
Янь Кань взглянул на деревья перед собой — с обломанными ветвями и искривленными стволами — и на мгновение онемел.
Доказательства были налицо, спорить было бесполезно.
— Я не обязательно должен рубить их во время тренировок.
— Неужели? — Ци Си явно не поверил.
Не проронив больше ни слова, Ци Си отвел взгляд и направился в дом.
Хотя он и должен был восстанавливать силы, но оставаться слишком долго в одном месте становилось утомительно. Каждый день Ци Си выходил прогуляться, как велел Чжоу Цзытун, но из-за того, что тело становилось все тяжелее, вскоре ему приходилось возвращаться в комнату и ложиться.
Янь Кань последовал за ним, глядя на его стройную, как бамбук, спину, и сказал:
— Завтра я отправляюсь в лагерь.
— М-м. Надолго?
За эти дни они стали общаться чаще, и Ци Си уже успел к нему привыкнуть. Иногда они перекидывались парой фраз — просто чтобы развеять скуку.
Услышав то, что хотел, Янь Кань слегка улыбнулся:
— Дня на два-три. Я оставлю А Сина — если что-то понадобится, можешь приказать ему.
Ци Си устроился в мягком кресле, зевнул и удобно устроился.
— Наверное, началась весенняя посевная?
Янь Кань сел напротив Ци Си, заслонив собой ветер, проникавший с улицы.
— Да. От весеннего сева зависит жизнь солдат в будущем, мне нужно проверить, как идут дела.
За время их общения Ци Си узнал, что не только жители Сеша занимаются земледелием, но и армия Яня тоже обрабатывает поля.
С наступлением весны все без исключения погружались в работу.
Закончив со своими делами, Янь Кань снова поинтересовался у Ци Си:
— Так у тебя действительно нет любимых растений?
Ци Си лениво ответил:
— Нет, не совсем… Мне бы хотелось получить несколько семян.
Янь Кан наклонился ближе:
— Хочешь выращивать сам?
Ци Си сонно прикрыл веки:
— Необычные овощные… Поищи, нет ли чего-нибудь необычного.
Янь Кань решил, что тому просто любопытно, и кивнул в согласии.
***
На следующий день они позавтракали вместе, после чего Янь Кань уехал верхом.
Оставшись один, Ци Си занялся своими делами.
«Если в будущем придётся растить ребёнка, бесконечно тратить сбережения не выйдет. Лавку нужно снова открывать.»
Он умел варить вино, мог продавать закуски и соленья.
С наступлением тепла в Сеша появится больше продуктов, но выбор всё равно будет скудным. «Может, найти что-то полезное, вырастить… Это сделает таверну уникальной».
Теперь лавка должна приносить доход — нельзя вести дела так беспечно, как раньше.
Чуть позже часа Сы А Чу вбежал во двор с огромным свёртком.
(п/п Час Сы — промежуток с 9 до 11 утра по современному исчислению)
— Сяо-ланцзюнь, семена, которые вы просили! — Мальчик перевалился через порог, перекинул узел через плечо и, пыхтя, втащил его внутрь.
Ци Си протянул руку, но А Чу ловко увернулся.
Увидев раскрасневшиеся щёчки ребёнка, Ци Си смягчил взгляд:
— Почему это принёс ты? Где А Син?
— Брат А Син идёт сзади.
А Чу водрузил свёрток на стол, вскарабкался на табурет и принялся усердно махать ладошками перед лицом.
— Сяо-ланцзюнь, зачем вам выращивать овощи? Разве на нашей кухне плохо готовят?
— Не то чтобы… Просто чтобы занять время.
— Но вам сейчас нельзя утруждаться! — А Чу округлил глаза, явно не одобряя эту затею.
Ци Си нравился этот ребёнок с лёгким ароматом трав. Он ткнул пальцем в его щёку:
— Я просто займу время.
— О-о~ значит, потому что великого генерала нет, и сяо-ланцзюню стало скучно, да? — А Чу сделал многозначительное лицо.
Ци Си покачал головой:
— Вовсе нет.
А Чу зажмурился:
— Сяо-ланцзюнь, не думайте, что я ребёнок и меня можно обмануть!
Ци Си рассмеялся, в глазах появилось тепло:
— Не обманываю.
Развязав узел, он принялся разглядывать семена.
«В прошлой жизни первые восемнадцать лет я провёл, работая на земле — некоторые семена узнаю».
В эпоху Великой Шунь уже существовали семена томатов, огурцов, перца и даже арбузов, хоть и в малом количестве.
А Син потратил меньше половины дня, но собрал внушительную коллекцию — не меньше пяти цзиней и как минимум двадцать разных видов.
(п/п Цзинь — мера веса (~0.5 кг).
— Господин Ци, я вернулся!
В дверях сначала показалась голова быка — крупная, с широким лбом и глазами, круглыми, как медные тарелки. Это был упитанный желтый вол.
Ци Си удивленно поднял бровь:
— Зачем пригнали быка?
А Син самодовольно ухмыльнулся:
— Господин Ци, укажите, какой участок вспахать, — и я его вспашу!
Ци Си рассмеялся:
— Не боишься, что порог генеральской усадьбы не выдержит такого напора?
— Да ладно, Да Хуан — послушный! Начнем с этого двора!
Ци Си остановил его жестом:
— Во дворе мало места, быку не развернуться. Отведи его обратно, откуда взял. Землю можно обработать и позже, сначала нужно прорастить семена.
А Син почесал затылок:
— Прорастить? А нельзя просто бросить в землю?
Ци Си покачал головой:
— Нет.
«И без того понятно, что эти семена стоят немалых денег — нельзя так расточительно их тратить».
***
Бык принадлежал генеральской усадьбе, поэтому его отвели обратно в стойло.
Чтобы ускорить проращивание, Ци Си отобрал по десять семян каждого вида. А Син и А Чу стояли рядом, наблюдая за его осторожными движениями, и оба скорчили недовольные гримасы.
А Син не выдержал:
— У нас много семян, не надо экономить! Кончатся — еще купим.
Ци Си объяснил терпеливо:
— Если посадить слишком много и ничего не взойдет — будет жаль потраченного.
Он сидел на стуле, аккуратно выкладывая семена на влажные бумажные салфетки, после чего велел А Сину запечатать их в глиняные горшки.
А Син удивленно постучал по крышке:
— И всё?
Ци Си кивнул:
— Через три-пять дней, когда семена прорастут, можно будет пересадить их в землю.
«Сейчас температура низкая — так они взойдут быстрее».
А Син почесал голову — никогда не видел, чтобы так сажали.
«Во всей столице не сыщешь молодого господина, разбирающегося в земледелии. Наверное, господин Ци просто развлекается».
Он поставил горшки в угол и схватился за мотыгу:
— Тогда я подготовлю землю во дворе!
А Чу тут же подхватил:
— Я помогу!
Обычно им двоим было нечем заняться в усадьбе, но теперь, с посадками, появилось дело.
Двор был большой, но большая часть земли покрыта каменными плитами.
Пригодным для посадки был только длинный прямоугольный участок вдоль стены. Кроме нескольких гранатовых деревьев, которые Янь Кань «подправил» во время тренировок, остальное пространство можно было использовать.
А Син с большой мотыгой и А Чу с маленькой принялись копать землю, явно не имея опыта. Они двигались неуклюже, словно большой серый заяц учил белого крольчонка рыть нору.
Ци Си попросил А Сина принести ему немного земли.
Он растер щепотку между пальцами, наблюдая, как мелкие крупинки осыпаются вниз.
— Это желтый суглинок, рыхлый и с глубоким плодородным слоем. Но из-за северного климата влаги в нем меньше, чем в почвах, что я видел раньше.
Камней почти не было, только корни сорняков. После просушки на солнце можно будет пересаживать ростки.
Менее чем за четверть часа участок был расчищен.
А Син, опершись на мотыгу, выпрямился — ни капли пота, дыхание ровное.
— Господин Ци, этого места хватит?
Ци Си кивнул:
— Вполне.
«Пока просто проверю, как взойдут эти семена. Расширять посадки стоит только после…»
А Чу, отряхивая ладошки, звонко предложил:
— У моего шифу есть пустые грядки для трав — если не хватит места, можно сажать там!
— Отличная идея! — А Син хлопнул мальчика по плечу.
Ци Си усмехнулся, стряхивая остатки земли:
— А твой шифу не рассердится?
— В нашем дворе лишь небольшая аптекарская грядка, основные посадки — за стеной, за ними следят дяди и дедушки. Там огромные площади, даже водоем выкопали!
Ци Си нахмурился:
— Водоем?
А Син пояснил:
— Большой пруд. В Сеша часто не хватает воды — в городе несколько таких водоемов.
Ци Си знал, что это такое: в засушливых регионах люди строят резервуары для сбора дождевой воды.
Его удивляло другое — в таверне никогда не было проблем с водой, хотя большой бак никогда не пустовал.
— Водой в бочке моей таверны снабжали вы?
— Ага, — А Син смущенно почесал голову. — Это Бородач велел Чан Хэ носить воду.
— Боялись, что заметите, поэтому носили понемногу.
Ци Си не сразу нашелся, что ответить.
Видя беспокойство на лице А Сина, он лишь молча убрал оставшиеся семена и вымыл руки.
Оставшись один во дворе, Ци Си задумчиво постучал пальцами по столу.
«Чтобы ростки хорошо развивались, недостаточно просто посадить их в землю».
Понадобятся удобрения. Здесь нет химических подкормок — только навоз и перегной.
«Интересно, как отреагирует Янь Кань, если в его дворе появится навозная куча…»
Ци Си подпер голову рукой, задумчиво глядя на расчищенный участок.
***
Через два дня Янь Кань вернулся из северного лагеря.
Уезжал он гордым великим генералом, а вернулся — заросшим и перепачканным, словно проползший через песчаную бурю.
Волосы и лицо были покрыты слоем пыли, одежда пропитана запахом степного ветра.
Ци Си как раз прогуливался по двору, когда увидел это зрелище. Он так пристально разглядывал генерала, что тот смущенно рванул прямиком в свои покои.
Только когда Янь Кань вышел после омовения, свежий и чистый, Ци Си наконец рассмеялся:
— Пахал, что ли?
Янь Кан мрачно опрокинул чашку чая:
— Не пахал. Наблюдал, как пашут другие.
— Но до такого состояния доводить себя не обязательно, — Ци Си никогда не видел его в таком жалком виде.
Под глазами Янь Каня залегли тени, между бровей застыла морщина.
— Помимо тренировок, главная забота — накормить солдат.
Ци Си подлил ему чаю:
— Проблемы?
Янь Кань сжал кулаки:
— Беспокоюсь. Сотни му земли, а урожая не хватает даже на полгода.
Ци Си поставил чайник и взглянул на расчищенный участок у стены.
— Тогда нужно увеличить урожайность.
Морщина между бровей Янь Каня углубилась — эта головная боль посещала его каждую весну.
— Мы опросили всех опытных земледельцев Сеша, улучшили методы — но урожай увеличился лишь ненамного. Если двор вовремя не пришлет зерно, солдаты месяцами сидят голодные.
Ци Си не был знатоком земледелия, хотя кое-что понимал.
«Пусть Янь Кань сам ломает голову над сотнями му земли. А мне нужно обсудить с ним кое-что поважнее».
Он перевел взгляд на собеседника, потиравшего переносицу:
— Я хочу кое-что посадить во дворе. Но могут понадобиться удобрения... Ты не против?
Для выходцев из столичной знати навоз считался оскверняющей субстанцией, о которой даже упоминать неприлично. Но раз армия тоже занимается земледелием, Янь Кань, возможно, более терпим.
Взгляд Ци Си скользнул по деревянной шпильке в волосах Янь Каня — и он вспомнил их первую встречу в роскошной генеральской усадьбе.
Тот Янь Кань носил шелка, жил среди изысканной мебели, окруженный слугами.
«Настоящий аристократ, воспитанный в роскоши».
А теперь перед ним сидел этот обветренный северный генерал с кожей цвета пшеницы — будто совсем другой человек.
Ци Си невольно усмехнулся.
На случай возражений он добавил:
— Не волнуйся, запаха почти не будет.
«Мое нынешнее состояние не позволит мне возиться со свежим навозом. Только перепревшее удобрение».
Янь Кань насторожился:
— Какие именно удобрения?
Ци Си слегка замялся:
— Навоз... перегной...
Янь Кань резко выпрямился, его обветренное лицо стало жестким:
— Нет. Это воняет. Сажай в другом дворе — здесь ты живешь, нельзя.
Ци Си покачал головой:
— Перепревшее удобрение не пахнет.
Янь Кань фыркнул:
— Не может не пахнуть.
Каждой весной, когда начинались посевные, не только северный лагерь, но и восточные с южными окраинами Сеша наполнялись зловонием навоза, не прекращавшимся неделями.
В разгар полевых работ едкий запах проникал даже в город.
Обычные люди, почуяв его, задерживали дыхание и спешили прочь, что уж говорить о беременном Ци Си.
Янь Кань смотрел на этого изысканного молодого аристократа с немым вопросом — как отпрыск знатного рода мог увлекаться такими грубыми вещами?
Ци Си отвернулся.
Его по-прежнему смущал этот открытый взгляд Янь Каня. Пусть сейчас в нем не было прежнего жара, словно тот готов был схватить его и утащить в свое логово, но откровенность, с которой генерал смотрел на него, будто на капризного ребенка, была не менее обжигающей.
Ци Си сжал губы и сдался:
— Тогда посажу за пределами двора.
Глаза Янь Каня сразу смягчились:
— Подальше, чтобы запах не доносился.
***
После ужина наступила кромешная тьма.
С приходом тепла за окном стало больше птичьих голосов, а потребность в угле для ночного обогрева постепенно сокращалась.
Однако во время омовения по-прежнему было холодно, и каждую ночь Янь Кань разжигал в комнате жаровню.
Как обычно, он сидел снаружи, бесцельно перебирая угли.
Услышав шорох, обернулся и увидел Ци Си в тонком нижнем одеянии, выходящего из-за ширмы.
Даже после долгого пребывания на севере его кожа оставалась фарфорово-белой, будто светящейся изнутри. Изящная шея, обычно скрытая одеждой, и выступающие ключицы казались выточенными из нефрита. Распущенные волосы струились по спине — каждая деталь выдавала в нем человека, взращенного в роскоши.
— Ты еще не спишь?
— Жду тебя.
Янь Кань последовал за Ци Си к кровати, поправил полы халата и уселся на табурет рядом.
Глядя в прозрачные, как горный ручей, глаза Ци Си, он произнес:
— Чжоу Цзытун говорит, что на шестом месяце тело становится тяжелее, могут отекать ноги. Нужен массаж.
Ци Си почувствовал дурное предчувствие и сунул ноги глубже под одеяло:
— Не надо. Нет отека.
Янь Кань настаивал:
— Давай проверим.
Ци Си отодвинулся еще дальше, во взгляде вспыхнула настороженность.
Хотя сейчас их отношения можно было назвать дружескими, и он уже мирился с тем, что Янь Кань помогал ему обуваться, до массажа ступней они еще не дошли.
Голос Ци Си звучал ровно, но глаза были широко раскрыты:
— Ты только вернулся, должен быть уставшим. Иди отдыхать.
Это был явный намек уйти, но Янь Кань, как всегда, предпочел его проигнорировать.
Внешне он казался воплощением благородного воспитания, большей частью вел себя как истинный джентльмен, но временами сквозь эту оболочку прорывалось упрямство и привычка командовать, взращенная годами на генеральском посту.
Порой он становился совершенно несносным — если только Ци Си не выходил из себя, этот человек ни за что не отступил бы ни на шаг.
Видя, как Янь Кань пристально смотрит на изножье кровати, постепенно наклоняясь вперед, Ци Си инстинктивно поджал ноги, теряя обычное хладнокровие.
— Янь Кань, не смей трогать! — ледяная угроза в голосе.
Янь Кань сделал невинное лицо:
— Я просто посмотрю.
Когда его пальцы коснулись одеяла, Ци Си не выдержал:
— Янь Кань!
— Будь послушным, фулан. — Запястье будто обожгло, Ци Си вздрогнул от неожиданности. Не успев опомниться, он почувствовал, как одеяло мягко приподнимают, обнажая его ноги перед взглядом Янь Каня.
(п/п Фулан — обращение мужа к жене в древнем Китае (в нашем случае - к младшему супругу мужского пола).
Тот уже пересел с табурета на край кровати.
Одной рукой он как бы невзначай придерживал Ци Си через одеяло, но на самом деле полностью лишил его возможности двигаться.
Ноги Ци Си были особенно чувствительны. Прикосновение ладони, горячее, чем его собственная кожа, вызвало мурашки, словно по ним пробежали муравьи.
— Янь Кань!
Он дёрнул ногой, от злости даже краешки глаз покраснели. Где теперь было его обычное ледяное спокойствие?
— Я здесь, — Янь Кань оторвал взгляд от розовеющих пальцев ног, скользнув им по стройным икрам.
Он намеренно провёл подушечкой пальца по подъёму стопы, словно хулиган.
Пять пальцев мгновенно сжались. Янь Кань усмехнулся и, воспользовавшись моментом, задрал широкую штанину.
Ци Си стиснул зубы — точно загнанный в угол кот, выпустивший когти, он ударил ногой по Янь Кану.
— Осторожнее, — вздохнул тот, не шелохнувшись, даже когда ступня упёрлась ему в грудь. Наоборот, словно боясь, что Ци Си поранится, он обхватил его лодыжку.
— Отпусти! — плечи Ци Си дрожали от ярости.
Убедившись, что всё в порядке, Янь Кань бережно уложил обе ноги обратно под одеяло и вернулся на табурет.
А обиженный Ци Си, с пылающим от гнева лицом, сверлил его взглядом. Ноги беспокойно заёрзали под одеялом.
— Вон отсюда! — сквозь зубы.
Янь Кань наклонился ближе:
— Ци Си...
Тот нырнул под одеяло с головой.
Янь Кань вздохнул:
— Фулан...
— Кто тебе фулан?! — глаза Ци Си налились кровью.
За всю жизнь никто ещё не доводил его до такого бешенства. Кто бы мог подумать, что в этом месте его ждёт такой наглец.
Янь Кань осторожно оттянул одеяло и замер, увидев на ресницах Ци Си дрожащие капельки слёз. Но всё же твёрдо протянул руку, чтобы стереть их большим пальцем.
Его голос смягчился, наполнившись нежностью:
— Мы заключили брак, я вручил свадебные дары — значит, ты и есть мой фулан. Я всегда относился к господину Ци как к супругу. — Голос его понизился. — Просто, сколько бы раз я ни повторял это, ты мне не веришь.
Ци Си отвесил ему пощечину.
Хлоп! — звонко раздалось по комнате.
Янь Кань дёрнул бровью, разглядывая покрасневшую тыльную сторону ладони:
— Рука не болит?
Его руку уже схватил этот наглец и принял аккуратно массировать в своей загорелой ладони, покрытой грубыми мозолями.
Ци Си пристально смотрел на этого невозмутимого человека, делая глубокие вдохи, пока бурлящие эмоции не улеглись до легкой ряби.
— Янь Кань, я хочу, чтобы ты понял: человек, за которого ты сватался с соблюдением всех обрядов — не я. Меня просто заставили сесть в свадебный паланкин. Если тебе нужна жена — ищи Ци У!
Янь Кань заботливо уложил руку Ци Си под одеяло, в голосе звучали нотки смешинки:
— Кто в паланкине сидел — того я и взял. Будь там вторая госпожа Ци — мне бы она и не нужна была.
— Не сердись. — Большая ладонь мягко похлопывала по одеялу, голос его понизился. — Если фулан рассердился, когда сможешь бегать и прыгать — я буду стоять смирно, пока ты меня не проучишь.
Ци Си проигнорировал его, повернувшись спиной, стараясь успокоить последние всплески эмоций.
— Не упоминай больше вторую госпожу Ци. Мне достаточно первого.
— Я был неправ, прошу прощения у господина...
Глаза Ци Си постепенно закрывались, под ритмичные похлопывания он погружался в сон.
Убедившись, что тот уснул, Янь Кань беззвучно улыбнулся.
Не счесть, сколько раз он вот так сидел у кровати Ци Си. Даже просто на табурете — и то не находил это скучным.
Тот, кого он выбрал сердцем, был в шаге от него — зачем же менять?
Похлопывания прекратились, ладонь легла на одеяло, ощущая под собой спину. Он вдыхал желанный легкий аромат, под рукой — тот, о ком он так тосковал. Сердце Янь Каня переполняло тепло.
Посидев ещё немного, он встал и наклонился к завернувшемуся в одеяло человеку.
Кончиками пальцев аккуратно откинул прядь волос за ухо, обнажив округлившуюся щеку.
Глубокие, обычно тёмные глаза сейчас были полны нежности.
До краёв.
Губы шевельнулись беззвучно:
— Господин... приятных снов.
***
Этой ночью, вопреки обыкновению, Ци Си не видел снов.
Он проспал до рассвета, а проснувшись, обнаружил, что полог кровати уже откинут Янь Канем.
Закрыв на мгновение глаза, он уткнулся лицом в одеяло.
С краешка кровати донесся тихий смешок. Ци Си сделал вид, что не слышит.
Немного повалявшись в постели, Ци Си сел, по-детски обхватив одеяло.
Янь Кань, наблюдая за его движениями, мягко потянул за край одеяла. Затем встал и подал приготовленную одежду.
С увеличившимся весом тела Ци Си одевался медленнее обычного.
Когда он был готов, Янь Кань уже ждал с носками в руках. Ци Си на мгновение замер, затем протянул ногу.
Обувшись, он умылся и отправился завтракать.
— Хорошо спал прошлой ночью?
В голове мелькнули вчерашние события, но он быстро подавил воспоминания:
— М-м.
— Не сердишься больше?
Ци Си отвернулся.
Короткий смешок в ухе вызвал лёгкое раздражение.
— Как всегда — не хочешь говорить, просто отворачиваешься. Прямо как ребёнок, который дуется.
Ци Си проигнорировал его, обойдя и выйдя вперёд.
— Не спеши. — Длинные ноги Янь Каня легко догнали его за несколько шагов.
По пути Янь Кань говорил больше, Ци Си отвечал редко.
Лишь когда его действительно припирали к стенке, он выдавал пару слов.
«Чем ближе знакомишься с этим человеком, тем больше он любит дразнить — невыносимо».
Даже А Син, не говоря уже о Ци Си, замечал, что в глубине души его хозяин был слегка... раздражающим.
После завтрака Янь Кань отправился в кабинет. Наконец оставшись без назойливого собеседника, Ци Си тихо выдохнул.
— А Син, посмотрим семена.
— Иду, иду! — А Син уже не мог дождаться.
Он вытащил горшки из угла — бумажные салфетки внутри всё ещё были влажными.
Разложив всё на столе, Ци Си открыл их одно за другим. Крошечные, меньше рисового зёрнышка, семена уже выпустили белые корешки.
А Син осторожно спросил:
— Готово?
Ци Си кивнул:
— Да.
— Принеси несколько разбитых горшков или контейнеров, наполни их землёй.
— Хм? А не прямо в землю?
Ци Си объяснил:
— Подождём, пока не станут ростками. Так лучше приживутся.
А Син сморщил нос:
— В нашем лагере просто бросают семена в ямки.
— Разные растения требуют разного подхода. Так тоже правильно. Но предварительное проращивание даёт много преимуществ.
А Син уставился на проросшие за несколько дней семена.
— Точно! — Он хлопнул себя по лбу.
Ци Си поднял бровь:
«Каков хозяин, таков и слуга. Оба не блещут умом».
http://bllate.org/book/13339/1186318
