Когда Чжоу Цзытун произнёс это вслух, сердце Ци Си дрогнуло.
Он не сразу посмотрел на Янь Каня, а лишь прикрыл рукавами бледные кисти рук и медленно опустил глаза.
Вокруг воцарилась тишина.
Где-то вдали, должно быть, кричали птицы; за стенами доносились редкие выкрики торговцев; в котле под навесом булькала вода, а густой аромат лекарств витал в воздухе.
Мысли Ци Си метались, он избегал смотреть перед собой.
— Ты... что сказал? — Голос Янь Каня звучал хрипло, будто в горле застрял песок.
Пальцы Ци Си сжались, он закрыл глаза.
Сжатые губы чуть разомкнулись, он уже собирался заговорить, но Чжоу Цзытун ехидно вставил:
— Генерал, уши-то у тебя на месте!
Взгляд Янь Каня потемнел, как чернила. Он окинул Чжоу Цзытуна взглядом, полным ярости, словно демон с поля боя.
Такого — жестокого и безжалостного — Ци Си ещё его не видел.
Будто голодный волк с крайнего севера, оскаливший клыки.
— Я знаю, это странно. Но факт остаётся фактом. Я... — Ци Си не находил сил объяснять. Решение оставить ребёнка далось ему нелегко.
Он скрыл все эмоции и лишь сказал:
— Я не собирался передавать его тебе. Не беспокойся.
С этими словами он собрался уйти.
Рука в рукаве сжалась в кулак, но едва он приподнялся, как тяжёлая ладонь легла на плечо.
— Куда? — Шёпот коснулся уха.
Мужчина переместился перед ним, его тень накрыла Ци Си, исходящая от него угроза заставила сжаться.
Ци Си инстинктивно отстранился и снова сел на скамью.
Янь Кань опустился перед ним на колени.
Прежде чем Ци Си осознал происходящее, его руку высвободили из рукава, сжатые пальцы осторожно разжали, а шершавые подушечки коснулись красных следов от ногтей на ладони.
Ци Си почувствовал дискомфорт и попытался оттянуть руку, но железная хватка на запястье не ослабла.
Сбоку послышался скрип скамьи — краем глаза Ци Си заметил, как Чжоу Цзытун, поднявшись на цыпочки, поспешно ретировался, утащив за собой А Чу.
Тепло прикоснулось к его руке, заставив вздрогнуть. Внимание вновь приковалось к Янь Каню.
Ци Си опустил взгляд на человека, склонившегося перед ним.
— Янь Кань, — Ци Си попытался пошевелить руками, прижатыми к его лицу.
Янь Кань глухо пробормотал:
— Угу.
— Поднимись. — Тёплое дыхание обжигало кожу, заставляя Ци Си напрягаться.
— Не поднимусь. — Янь Кань упрямился.
Его мысли путались, словно клубок спутанных ниток.
Эта новость ударила, как стрела, пронзившая плечо — сначала неверие, затем острая боль, вырывающая наружу бурю эмоций.
Янь Кань опустил голову, прижав лоб к руке Ци Си, будто только так мог успокоить бешено колотящееся сердце.
Кровожадный волк превратился в собаку, ищущую утешения...
До этого ничто не могло так потрясти его.
Видя, что в его реакции нет отвращения, Ци Си расслабился, слегка облокотившись на стол и наблюдая за человеком, уткнувшимся в его колени.
Впервые в жизни он позволил кому-то такую близость.
Непривычно, но ради ребёнка можно потерпеть, пока тот придёт в себя.
Спустя некоторое время Ци Си решил, что достаточно. Он пошевелил затекшими ногами.
Но человек на них, казалось, не понимал намёков.
Пришлось ткнуть пальцем в лоб и отодвинуть.
Янь Кань застыл, продолжая сидеть на корточках в той же позе.
Ци Си, не обращая внимания на его состояние, заявил:
— Я пришёл именно по этому поводу. Я хочу оставить ребёнка, поэтому мне нужно безопасное место для последующих месяцев.
— Если согласен, хотел бы воспользоваться генеральской усадьбой.
Услышав разговор, Чжоу Цзытун с учеником вернулись. Увидев Янь Каня, бесцеремонно усевшегося на пол, он брезгливо фыркнул:
— Ну и дела, посмотрите на этого бестолкового.
Янь Кань резко поднял голову, взгляд-кинжал пронзил Чжоу Цзытуна.
Тот будто поперхнулся и тут же замолчал.
Янь Кань придвинулся к Ци Си ближе, хрипло проговорив:
— Я говорил — живи в усадьбе сколько потребуется.
Ци Си вежливо улыбнулся:
— Тогда заранее благодарю.
Янь Кань ещё не полностью пришёл в себя, но ухватился за возможность:
— Так и должно быть. Поселись в моём дворе — так удобнее заботиться.
Ци Си покачал головой:
— Достаточно найти надёжного человека.
Янь Кань пристально смотрел на Ци Си:
— Лучше я сам.
Ци Си пожал плечами — раз согласие получено, ему не нужно тратить силы на поиск жилья и помощников.
— Здесь и правда удобнее следить за здоровьем, — Чжоу Цзытун вернулся на своё место и выписал новый рецепт.
Затем, словно дразня кошку, подозвал ученика:
— А Чу, собирай лекарства.
Повернувшись к Ци Си, спросил:
— Когда переезжаешь? Забрать лекарства сейчас?
Не дожидаясь ответа, Янь Кань потер лицо и, всё ещё ошеломлённый, поднялся.
Мысленно прикинув сроки, он осознал, что беременность уже на большом сроке.
— Чем раньше, тем лучше. Пойдём собирать вещи — переедем сегодня. — Затем, вспомнив о состоянии Ци Си, поправился: — Останься здесь, просто скажи, что взять.
Ци Си взглянул на этого высокого человека и тихо согласился:
— Хорошо. Но я не хочу, чтобы другие знали, что я в генеральской усадьбе.
В глазах Янь Каня наконец появилась улыбка.
— Это просто.
— Тогда я сейчас...
Не успел договорить, как вбежал шумный А Син:
— Молодой господин, на кухне всё готово!
Янь Кань вспомнил, что по распорядку Ци Си уже должен был проголодаться. Наклонившись, он предложил:
— Давай сначала поедим.
Ци Си кивнул.
— Сейчас придём, — крикнул Янь Кань в дверь.
Когда слуга ушёл, он напряг скулы и снова опустился перед Ци Си на одно колено.
Это была поза подчинения — нечто немыслимое для гордого генерала. Чжоу Цзытун смотрел на это с изумлением.
— Ты себя хорошо чувствуешь?
Взгляд Янь Каня стал осторожным, будто перед ним оказалось хрупкое фарфоровое изделие.
Эмоции, которые он раньше скрывал, теперь явно читались в его глазах. Как будто он окончательно убедился — этот человек будет его.
Ци Си не понимал причин такой перемены, но не стал углубляться.
Он лишь покачал головой в ответ на его слова.
Янь Кань глубоко вздохнул:
— Тогда пойдём поедим?
Ци Си согласился:
— Хорошо.
Они вышли из двора плечом к плечу.
А оставленные позади учитель с учеником скрестили руки и уставились им вслед.
— Скажи на милость, когда этот Янь Кань стал таким внимательным и заботливым? Неужто подменили?
А Чу, прижимая к себе свёрток с лекарствами, удивлённо посмотрел на наставника:
— Учитель, а мы разве не идём?
— Ты проголодался?
— Проголодался.
Чжоу Цзытун величественно взмахнул рукавом:
— Тогда пошли. Им вдвоём наверняка скучно — скрасим их одиночество.
***
После трапезы в генеральской усадьбе Янь Кань проводил Ци Си домой. Вместе с ними шёл вороной конь Сюаньфэн.
Если конь вошёл в дом через дверь, то Янь Кань, как обычно, перемахнул через стену.
Соседи, завидев лошадь, удивлялись, откуда Ци Си привёл такого красавца.
Дома Ци Си закрыл за собой дверь.
Собираясь пройти во внутренний двор, он на пороге неожиданно получил поддержку — Янь Кань естественно подал ему руку.
Ци Си освободил локоть и спокойно сказал:
— Не нужно так переживать.
— Присядь, я сам соберу вещи.
Янь Кань следовал за ним по пятам, уставившись в пол, будто ожидая, что из-под земли внезапно появится что-то, обо что можно споткнуться.
Войдя в комнату, Ци Си открыл шкаф и начал складывать необходимые вещи.
Янь Кань тут же схватил его за рукав, не позволяя продолжить:
— Диктуй, я соберу.
В результате Ци Си оказался усаженным на табурет, а на столе вместо чайника теперь лежал тот самый узелок, привезённый им из столицы.
Ци Си, сдвинув брови, посмотрел на него:
— Я не фарфоровая ваза. Все эти месяцы я прекрасно справлялся сам.
Янь Кань твёрдо ответил:
— Потому что я не знал.
Будь он в курсе, ещё несколько месяцев назад забрал бы Ци Си к себе.
Ци Си впервые почувствовал, насколько этот человек может быть назойливым.
После визита в генеральскую усадьбу он устал и не хотел тратить силы на споры. Раз Янь Кань сам вызвался помочь, Ци Си с чистой совестью начал использовать его как инструмент.
— Одежда в шкафу, левый ряд — забираем всё.
Янь Кань, с напряжённым лицом, словно на боевом задании, аккуратно сложил вещи Ци Си на стол.
Ци Си расслабился в кресле, устало закрыв глаза.
— Ещё серебро в шкатулке на верхней полке, банкноты под низом шкафа...
Он медленно перечислял, а в комнате раздавались шорохи и шелест.
Вскоре Янь Кань изучил каждый уголок дома. Разложив вещи по порядку, он прикинул, сколько из тех банкнот, которые он дал Ци Си, было потрачено.
Взглянув на оставшуюся пачку, он слегка нахмурился.
«Он так исхудал — наверняка многое пережил. А деньги почти не тронуты — значит, жил впроголодь».
— Эти банкноты были твоим свадебным подарком. Когда закончатся — у меня ещё есть.
Впервые заботясь о ком-то, он не получил ответа. Закончив с вещами, спросил:
— Что ещё...
Но человек в кресле снова уснул.
Тихий, склонившийся на мягкую спинку кресла, с тёмными, как вороново крыло, волосами, рассыпавшимися по плечам. Его белая кожа, будто никогда не видевшая солнца, излучала холодный фарфоровый оттенок.
Напоминал того белого кота, что Янь Кань однажды видел — гордо сидящего на стене и равнодушно взирающего на мир голубыми глазами.
Вспомнив, как в прошлый раз Ци Си, проснувшись в чайной, тер себе шею, Янь Кань сделал шаг вперёд.
Осторожно, словно пробуя, он положил руку на затылок спящего.
Ладонь ощутила шёлковистость волос. Затаив дыхание, Янь Кань вспомнил их свадебную ночь, когда им не удалось совершить обряд соединения волос.
«Когда-нибудь я это исправлю».
Ци Си спал глубоко, не реагируя даже на прикосновение.
Янь Кань осторожно подхватил его под колени и прижал к себе. Бесшумно ступая, он медленно понёс его к кровати.
В его объятиях Ци Си склонил голову, прижавшись щекой к груди.
Его исхудавшее лицо лишь слегка смягчилось от этого. Губы, лишённые румянца, казались бледными, безжизненными.
Длинные ресницы, словно веер, вызывали нежность.
Молодой господин был почти невесомым — Янь Каню казалось, что он держит облако.
Осторожно уложив его на кровать, он снял обувь и укрыл одеялом.
Ци Си слегка потянулся, учуяв знакомый запах постели, и его дыхание выровнялось.
Янь Кань боялся разбудить его, поэтому не стал продолжать уборку.
Он тихо постоял у кровати, затем осторожно закрыл дверь и вышел. Вскоре из кухни потянулся дымок.
Янь Кань расставил ноги и уселся перед очагом.
Глядя на разгорающееся пламя, он вновь задумался о том, что его тревожило.
Возможность мужчины родить ребёнка поразила его. Если бы это касалось кого-то другого, он бы просто пропустил мимо ушей.
Но когда речь зашла о Ци Си, он испытал настоящий шок.
А после шока пришло ошеломляющее осознание.
Когда-то Ци Си ушёл, и он позволил ему уйти. Он не ожидал встретить его в Сеша.
Теперь же, если Ци Си снова захочет уйти, он точно его не отпустит.
Раньше он думал, что времени много — можно постепенно сближаться, растапливая лёд в его сердце.
Пока не услышал эту новость...
Первой мыслью было: «Теперь он никуда не денется».
Между ними появилась нерушимая связь.
Радость ударила в голову.
А следом пришла тревога.
Он не сомневался в решении оставить ребёнка — Ци Си уже всё решил. Но его беспокоило его здоровье — разве может мужчина вынести такие муки?
Даже с Чжоу Цзытуном он не мог успокоиться.
***
Лицо Янь Кана покраснело от жара очага, но это не принесло умиротворения.
Огонь был сильным, и вскоре вода в котле закипела.
Он глубоко вздохнул, энергично потер лицо и встал. Наполнив чайник, он задумался и добавил горсть риса.
Беременным часто хочется есть, а Ци Си нужно поправляться.
Он нарезал оставшееся на кухне свежее мясо, промыл зелень и на медленном огне приготовил ароматную мясную кашу.
Когда он вошёл в комнату с чашкой и чайником, Ци Си уже проснулся.
Он полулёжа опирался на изголовье, услышав скрип двери, лениво приподнял веки. Точно тот самый высокомерный белый кот.
— Ты ещё не ушёл? — Только что проснувшийся голос Ци Си звучал непривычно мягко.
Янь Кань поставил поднос, налил чашку чая и поставил на стол.
— Я уйду с тобой вместе.
Ци Си откинулся на подушку, вытянув изящную шею, выглядев поистине благородно.
— Перед отъездом нужно попрощаться с соседями и предупредить ребёнка.
С этими словами он сбросил одеяло и встал.
В первом месяце стояли холода, и он вздрогнул. Тут же на его плечи опустился тёплый плащ.
— Осторожнее, простудишься. — Янь Кань убрал руку.
Ци Си поправил одежду:
— Побудь здесь, я ненадолго.
Янь Кань последовал за ним:
— Что ещё собрать? Я могу помочь.
Он не стал говорить, что всё можно оставить — в усадьбе купят новое. Зная характер Ци Си, тот бы не оценил.
— Не спеши.
Ци Си, желая поскорее отдохнуть, застегнул плащ и вышел.
Янь Кань наблюдал, пока тот не скрылся из виду, затем вернулся во двор.
Сюаньфэн бродил снаружи, его копыта цокали по каменной мостовой.
Янь Кань не выдержал:
— Сюаньфэн, иди за ним.
Конь понимающе моргнул большими глазами, взмахнул хвостом и последовал за хозяином.
***
Выйдя на улицу и увидев чёрного коня позади, Ци Си сразу понял, чья это идея.
Молча согласившись, он направился вглубь переулка.
Сун Сынян и другие, заметив его, подошли ближе. Рассматривая лошадь с гладкой шерстью, они поинтересовались:
— Уезжаешь?
Ци Си улыбнулся, держа поводья.
— Да, попрошу присмотреть за домом.
Сун Сынян заулыбалась, морщинки у глаз стали заметнее:
— Конечно, не переживай.
Попрощавшись, Ци Си повёл коня дальше. Знакомые из переулка махали ему на прощание.
Постепенно лавки остались позади, прохожих почти не было.
Ци Си отпустил поводья и тихо спросил:
— Почему не остался с хозяином, а пошёл за мной?
Неизвестно, понял ли Сюаньфэн, но он опустил голову и ткнулся мордой в ладонь Ци Си.
Тот осторожно погладил его по голове.
Шерсть под пальцами оказалась не самой мягкой, но тёплой и приятной. Уголки губ Ци Си приподнялись, а глаза засияли ещё ярче.
Человек и конь прошли через несколько переулков, направляясь на восток, к цели.
Ребёнок не врал, говоря о беспорядке — большинство домов здесь находились в процессе ремонта. Повсюду валялись строительные материалы.
А в том дворе, где жил мальчик, дома трёх семей и вовсе обрушились.
Теперь их полностью разобрали, и на старом фундаменте возводили новые стены из камня и кирпича.
Кладка только начиналась, стены едва доходили до колен.
Мальчик тоже трудился — помогал деду подносить рабочим чай и воду. Капли пота скатывались по его лбу, а красные от мороза щёки делали его похожим на бумажного кумира удачи.
Ци Си стоял за пределами двора, в отдалении от стройки.
Он осматривался, а окружающие в свою очередь разглядывали его.
Молодой господин, стройный, как орхидея, и благородный, как нефрит. Над ним — серое небо, под ногами — грязь и подтаявший снег. Он замер в этом мрачном окружении, рядом с мощным вороным конём.
Странным образом притягивая взгляды.
— Братец! — Увидев Ци Си, ребёнок радостно закричал.
Он тут же бросил то, что держал, что-то быстро сказал деду и помчался к нему, словно маленькая пушечка.
Сюаньфэн фыркнул и шагнул вперёд, прикрывая Ци Си.
Ребёнок замедлил шаг, восхищённо разглядывая коня.
— Какой красавец!
— Нравится? — раздался голос Ци Си с другой стороны коня.
— Угу! Такой... такой величественный!
Сюаньфэн, будто понимая, что его хвалят, отступил, открывая Ци Си.
— Братец! Чей это конь?
Ци Си, глядя на перепачканного мальчишку, усмехнулся:
— Ты как котёнок, вывалявшийся в золе.
— Конь не мой, а одного человека.
— О-о... — Малыш, крошечный перед Сюаньфэном, напоминал серого медвежонка. Его глаза сияли, полные детской непосредственности.
— Братец, когда я вырасту, тоже заведу такого коня!
Ци Си слегка наклонился, осторожно стирая пыль с его лица.
— Хорошо, буду ждать, когда покажешь.
Ребёнок поднял взгляд, и вдруг его глазки покраснели:
— Братец, ты ведь уезжаешь?
Он торопливо вытер руки о одежду и ухватился за рукав Ци Си.
— Братец, когда у тебя будет братик, не забывай меня, ладно? Приезжай ко мне...
Ци Си вытер слёзку в уголке его глаза:
— Хорошо.
Получив обещание, малыш шмыгнул носом.
— А когда ты уезжаешь?
— Сегодня вечером.
— Не нужно меня провожать... Не плачь...
Ци Си гладил его по голове, мягко притягивая к себе. Видя, как детские плечики дрожат от рыданий, он почувствовал лёгкую тяжесть в груди.
Благодаря этому ребёнку он испытал много новых чувств.
Он видел, как тот продавал сладости в снегопад, чтобы заработать на лечение деда — видел его упорство. Как каждый день бегал в лавку помогать — видел его доброту. Как в таком возрасте уже носил чай рабочим — видел его взрослую рассудительность...
Он стал для Ци Си мостиком к этому городу в этом мире.
Поглаживая мальчика по голове, Ци Си взглянул вдаль.
Разрушенные дома восстанавливались — пока лишь каркасы, но брёвна и камни постепенно прибывали.
«К моему возвращению дома уже отстроят. И у него будет новое жильё».
Мягкость появилась в его взгляде:
— Слушайся дедушку. Летом я вернусь.
— Братец, договорились?
Ци Си улыбнулся:
— Да, договорились.
— Вернись... с братиком...
Палец Ци Си коснулся его лба:
— Ты ошибся, как его называть. Но я привезу его с собой.
— Иди, не нужно провожать.
— До свидания, братец.
— До свидания. — Ци Си держал поводья, наблюдая, как тот уходит.
Расстояние между ними увеличивалось, и в сердце возникла лёгкая грусть.
«Я привязался к нему».
Если к ребёнку он уже так привязался, то что будет, когда родится его собственный...
Ци Си не решался представить, во что превратится его привыкшее к одиночеству сердце.
Убедившись, что мальчик вернулся к деду и машет ему с улыбкой, Ци Си ответил тем же.
Он слегка коснулся живота.
«Будущее неизвестно, но сейчас я ни о чём не жалею».
http://bllate.org/book/13339/1186316
