После этого детского отвлечения настроение Ци Си заметно улучшилось.
Греясь у огня, он наблюдал, как малыш снова принялся за остывшие булочки, и спросил:
— После праздников начнёте ремонтировать дом?
Ребёнок покачал головой.
— После нового года ещё будет очень-очень холодно, нельзя.
— И дедушка говорит, что нужно сначала привезти мате... материалы, а сейчас это невозможно.
Ци Си:
— Всё ещё будете крыть соломой?
— Будем каменный дом строить, иначе через несколько лет он опять рухнет. Нам нужно будет таскать камни из реки. Это займёт много-много времени.
Ци Си кивнул.
Он окинул ребёнка оценивающим взглядом с головы до ног.
Обувь была новой, одежда выглядела достаточно тёплой. Сейчас малыш жил неплохо.
— Денег на строительство хватит?
— Хватит, дедушка говорит, что есть какие-то... бедст... бедственные деньги.
Ци Си:
— Это хорошо.
Закончив разговор, Ци Си поднялся.
Увидев это, ребёнок тут же последовал за ним.
— Я приготовлю лекарство, а ты иди в комнату, на улице холодно.
— Совсем не холодно!
***
Малыш провёл с ним весь день, и как Ци Си ни уговаривал его вернуться к дедушке, тот и слышать не хотел.
Но вечером, как только ужин был закончен, он тут же пулей вылетел за дверь.
Ци Си смотрел на исчезающую в темноте фигурку, и улыбка медленно сошла с его лица. Спокойно раздув очаг, он подогрел приготовленное снадобье.
Под карнизом над жаровней поднимался тонкий сизоватый дымок.
Черепица, покрытая снегом, и несколько финиковых деревьев в углу двора, лишённые листвы, молча взирали на ограду.
Снова пошёл снег — белый, падающий наискосок.
Ци Си отложил веер, выпрямился и сложил руки на коленях.
Его взгляд устремился вдаль — трудно было сказать, о чём он думал.
Вдруг у стены раздался лёгкий шорох.
Ци Си резко сфокусировал взгляд на стене.
— Чан Хэ.
Чан Хэ от неожиданности широко раскрыл глаза, пошатнулся и тут же рванул прочь. Но сзади внезапно появился ещё один человек, который подтолкнул его вперёд.
— Давай же быстрее!
Бум!
Чан Хэ поскользнулся, сделал несколько неловких шагов в сторону Ци Си и едва удержался на ногах.
Тем временем ловко спрыгнувший со стены и весьма довольный собой человек вдруг застыл как вкопанный.
Затем, словно обезьяна, моментально запрыгнул обратно.
Ци Си закрыл глаза на мгновение и произнёс:
— Слезай.
А Син вздрогнул, медленно развернулся и, нервно хихикая, спрыгнул вниз.
Сердце его бешено колотилось, он ухватился за собственный рукав, прижался спиной к стене и ждал расплаты.
Чан Хэ, глядя на бесстрастное лицо Ци Си, сглотнул.
Осторожно пятясь, он отступил, пока не оказался вплотную к А Сину.
Ци Си отложил веер и пристально посмотрел на них. Его взгляд был холодным, словно лёд, пронизывающим до костей.
— Это вы убирали двор?
А Син незаметно толкнул Чан Хэ локтем.
Чан Хэ: — Д-да, это мы.
Ци Си кивнул, и его взгляд вновь стал спокойным.
— Спасибо.
— Н-нет! Не за что, — А Син схватился за голову, дрожа от страха.
Ци Си: — В следующий раз не надо.
А Син неестественно рассмеялся:
— Н-не беспокойтесь, это нам не сложно. Правда, Чан Хэ?
Чан Хэ стиснул зубы:
— Господин, не сердитесь. Больше не повторится.
Ци Си прищурился:
— Это он вас послал?
— Нет! — А Син замотал головой.
Видя, что Ци Си не верит, он тут же пояснил:
— Господин, вы же не хотели, чтобы он знал, так что я ничего хозяину не говорил.
Переведя взгляд на Чан Хэ, Ци Си спросил:
— А караван?
А Син поспешно объяснил:
— Это просто совпадение, что Бородач как раз возвращался на север, а господин случайно оказался там. Мы ничего специально не подстраивали.
Ци Си перевёл взгляд с Чан Хэ на А Сина, затем окончательно отвёл глаза.
Двое переглянулись.
Затем их внимание привлек резкий запах лекарств.
А Син с преувеличенным беспокойством:
— Господин Ци, вы заболели?
Ци Си поднял голову:
— Вы всё ещё здесь?
А Син почесал нос:
— Уходим, уходим, как же иначе.
Ци Си:
— Через дверь.
— Ага!
Когда они ушли, Ци Си глубоко вдохнул холодный воздух и медленно выдохнул. Только так ему удалось подавить гнетущее чувство в груди.
Выпив лекарство, он прибрался на кухне и вернулся в комнату, чтобы прилечь.
28-го числа последнего месяца жители города Сеша тоже отмечали Праздник Лаба.
(п/п Праздник Лаба — традиционный китайский праздник, который отмечается 8-го числа 12-го месяца по лунному календарю. Он означает начало периода приготовления к китайскому Новому году. )
У входа в таверну супруги Сун стояли с миской каши и паровыми булочками.
Сун Сынян осторожно постучала и прошептала мужу:
— В таверне даже свет не горит. Неужели уже спит?
— Только что ещё пахло лекарствами, наверное, только что закончил уборку.
— Постучи громче.
Тем временем тётушка У Сюхун тоже принесла немного праздничной каши, приготовленной сегодня.
Увидев, что пара стоит у двери, она подошла ближе:
— Что, спит уже?
— Не знаем.
Тётушка У Сюхун:
— Может... завтра придём?
Сун Сынян:
— Сегодня же праздник Лаба, а он тут совсем один. Разве сможет нормально поесть?
— Стучи громче, наверное, во дворе и не слышит.
***
Ци Си как раз собирался лечь, когда услышал стук в дверь. Его руки замерли на поясе.
Накинув плащ, он пошёл открывать.
— Тёти, дяди, что случилось? — Ци Си отступил, пропуская их.
В магазине горела лишь принесённая им свеча, её колеблющееся пламя отбрасывало на стены дрожащие тени.
С одной стороны стоял Ци Си, с другой — соседи.
— Разве сегодня не праздник Лаба? Дома сварили много праздничной каши, подумали — ты здесь один, да ещё после болезни сил не хватает, вот и принесли тебе немного, — Сун Сынян поставила на стол большую пиалу, накрытую тарелкой.
Сун Цань добавил к этому паровые булочки.
— Как раз можно перекусить вечером, у меня тоже ещё горячие, — тётушка У Сюхун тоже поставила свою миску.
При свете лампы они разглядывали лицо Ци Си.
Тётушка У Сюхун заговорила:
— Сначала поправь здоровье, скоро праздник, сможешь пойти посмотреть фейерверки.
— И ещё — ты здесь один, в чужом краю, береги себя. Если что-то понадобится — обращайся к нам.
Сун Сынян, вспоминая, как Ци Си лежал без сознания, до сих пор содрогалась.
— Я понимаю, спасибо вам, тётушки.
— О чём тут говорить, мы же соседи.
— Уже поздно, мы пойдём. Если сможешь — поешь немного, сегодня ведь праздник.
Глаза Ци Си, освещённые пламенем свечи, казались тёплыми-тёплыми. Он тихо ответил:
— Хорошо. Я знаю.
— Не провожай, мы сами.
Соседи так же стремительно ушли, как и пришли. Но оставленные ими вещи сохраняли тепло.
Ци Си закрыл дверь, чтобы не дуло.
Затем он сел за стол и снял крышку с маленькой пиалы лабачжоу.
Сладкий аромат рисовой каши поднялся вверх, окутывая его лицо.
Ци Си лёгким движением коснулся края пиалы, затем взял ложку и другую пиалу.
Медленно перелив половину, он зачерпнул ложкой густую праздничную кашу, тянущуюся нитями.
Ци Си опустил взгляд и сделал маленький глоток.
Было вкусно. Сладко.
Такой сладости у него раньше не было. Или, возможно, он просто никогда не замечал её.
Он ел ложку за ложкой.
И по мере того как он ел, уголки его глаз в свете свечи стали слегка красными.
В комнате горел маленький огонёк, слабо мерцая.
Он сидел в винной лавке совсем один.
А за оградой, о которой он не знал, тоже горел слабый огонёк.
Мужчина по-прежнему был одет в чёрное одеяние с круглым воротом и стоял у стены, тихо и неподвижно.
А двое тех, кто должен был уже давно уйти — А Син и Чан Хэ — тоже оставались здесь, простояв с ним с самого дня до темноты.
***
Что же касается того, почему их застали на месте преступления, всё началось пять дней назад.
Пять дней назад.
Ци Си, как обычно, находился дома, и соседи уже привыкли к этому.
Однако когда ребёнок пришёл его искать и, постучав несколько раз, так и не дождался, чтобы ему открыли, у всех внутри ёкнуло.
«Что-то не так».
Когда несколько соседок выломали дверь, они увидели Ци Си, лежащего на кровати в горячечном бреду, без сознания.
А Чан Хэ, которого Бородач и А Син оставили присматривать за Ци Си, узнал об этом в тот же день.
Ци Си отвезли в лечебницу, а Чан Хэ сообщил об этом А Сину и Бородачу.
Вскоре после этого Бородача отправили на задание по приказу его господина — Янь Каня.
А А Син вместе с Чан Хэ остались присматривать за домом.
Они попытались выведать информацию у старого лекаря, но тот встретил их, словно воров, а когда они заговорили о Ци Си, даже схватился за метлу, чтобы прогнать их.
Не добившись ничего, они вернулись в таверну.
На севере часто шёл снег, и, чтобы обеспечить супругу своего господина комфортные условия, они по собственной инициативе убирали снег вокруг дома после каждого снегопада.
А что до стены — она и вовсе не была преградой для них, с детства обученных боевым искусствам.
Но как же об этом узнал Янь Кань?
Чтобы понять это, нужно вернуться ещё немного назад.
Ранее Янь Кань приходил к Ци Си один, выпил чаю, и его пятидесятипроцентные подозрения превратились в уверенность на все восемьдесят.
Особенно потому, что А Син, который занимался этим делом, то и дело упоминал Ци Си в разговорах.
Янь Кань понаблюдал за ним несколько дней и заметил, что, бывая в Сеша, А Син часто пропадал из усадьбы.
Так что он проследил за ним.
Итог: он раз за разом наблюдал, как его подчинённые перелезают через чужую стену.
Янь Кань не оставался безучастным, видя их действия.
И вот сегодня, услышав, как его подчинённые — по их собственному «умному» разумению — оправдываются и суетятся внутри, он предстал перед ними.
Янь Кань нахмурил брови, до сих пор помня испуганные взгляды своих двух подчинённых, когда те были пойманы.
— Разве я не говорил вам не беспокоить его?
Исходя из своего недолгого общения с Ци Си, он прекрасно понимал: старший господин Ци не из тех, кто терпит, когда посторонние бесцеремонно вторгаются на его территорию.
Тем более — без разрешения.
А Син пошевелился, уставившись в стену в двух сантиметрах от своего носа.
Он уже столько времени «каялся», уткнувшись лицом в стену, и вот наконец господин заговорил с ним.
— Говори.
— Да просто… снега много, дом завалит. А если жена господина вернётся — где ей жить?..
Янь Кань понял, что А Син так ни разу и не внял его словам. Его голос стал холодным.
— Я говорил: не называй его «женой».
А Син вжал голову в плечи.
Чан Хэ и вовсе сжался от страха, как страус, не проронив ни звука.
А Син скорчил горькую мину, уставившись в тёмную стену перед самым носом.
— Господин, я виноват.
Янь Кань услышал шум во дворе и задул фонарь.
Его зрение было острым, и он рассеянно наблюдал за тонкими струйками чёрного дыма, поднимавшимися из погасшего фонаря. Лишь когда донесся звук закрывающейся двери, он тихо произнёс:
— Он рассердился.
Янь Кань сделал два шага назад и поднял взгляд к небу.
Зимой в Сеша ночью не видно луны. Густые облака скрывали её свет — совсем как его нынешнее настроение.
Ещё в столице старший господин Ци твёрдо намеревался уехать.
А теперь они снова встретились.
Неужели он снова задумает бежать?
http://bllate.org/book/13339/1186308
