Выйдя из лавки и направившись на восток, свернув несколько раз в переулки, он увидел перед собой ряды приземистых домиков, похожих на грибы.
В отличие от первого его визита, рыхлый снег уже намело до самых заборов. Некоторые дома, сколоченные из дерева и крытые соломой, не выдержали тяжести снега и обрушились.
Здесь было много народу — и солдаты, и перепуганные жители, которых только что откопали из-под развалин.
Ци Си заметил и соседей, пришедших помочь.
Дядя Сун помогал расчищать завалы, а тетя Сун его жена, подметала дорогу. Оба, не поднимая головы, усердно работали, и белые клубы пара вырывались у них изо рта.
(п/п Супружеская пара соседи Сун Цань и Сы Сынян)
Ци Си не стал им мешать.
Он прошел немного дальше.
Вскоре он увидел дом того самого мальчика.
Несколько домов, огороженных деревянным частоколом, полностью рухнули. Балки перекосились, сломанные бревна торчали, как острые шипы.
На неровном снегу во дворе остались темно-красные пятна крови — у входа в каждый из трех домов.
Взгляд Ци Си стал тяжелым.
— Молодой господин, что вы здесь делаете?
Тетя Сун, заметив его, подошла с метлой в руках. Она оглядела Ци Си, увидела его бледное лицо и не смогла сдержать беспокойства:
— Ну зачем вы вышли?
— Возвращайтесь скорее. На улице холодно, а здесь и без нас хватает людей.
Ци Си улыбнулся:
— Тетушка, можете просто звать меня по имени.
Тетка Сун заколебалась, но так и не решилась. Вместо этого она спросила:
— У вас дома уже все убрали? Нужна помощь?
Ци Си кивнул:
— Все готово, спасибо солдатам, что помогли.
— Ну и хорошо. — Тетя Сун улыбнулась, но, заметив, что он смотрит на дома за частоколом, понизила голос: — В этих трех семьях вчера были пострадавшие.
— Тетушка, вы не знаете, где они сейчас?
— Увезли в лечебницу. Неизвестно, как они там.
Ци Си помолчал, затем сказал:
— Тетушка, я пойду проведаю их.
— Ай, ты… — Тетя Сун хотела было сказать, чтобы он поскорее возвращался домой, но, зная характер Ци Си, понимала — не удержать его.
Лучше уж в лечебнице, чем на улице. Она махнула рукой в сторону лечебницы:
— Ладно, идите. Это Цзианьтан на улице Тополиной.
— Спасибо, тетушка.
Ци Си поклонился и направился к лечебнице.
Тетя Сун проводила его взглядом, отметив, как его одежда болтается на исхудавшем теле, и не удержалась:
— Посмотрите и сразу домой, на улице холодно!
Ци Си обернулся и улыбнулся:
— Хорошо, тетушка.
***
Лечебница
Еще не зайдя внутрь, Ци Си заметил сидящего у входа ребенка, обхватившего колени.
Мальчик был закутан в поношенную грубую одежду взрослого, на видных пальцах — пятна засохшей крови. Голова понуро опущена, волосы — как сухая трава. Две детские косички — одна распустилась, другая едва держалась.
Лоб упирался в колени, пальцы судорожно сжимали штанину. Плечи вздрагивали — было видно, что он плачет.
А за его спиной, в самой лечебнице, уже не было свободного места — лежачие и сидячие, все те, кого откопали из-под развалин.
Ци Си бесшумно подошел к ребенку.
Вблизи стало слышно его подавленные всхлипы — тихие, едва уловимые.
Словно бездомный котенок. От этого звука сердце Ци Си сжалось.
Он и сам не понимал, зачем пришел, но, увидев, что с мальчиком все в порядке, почувствовал внезапное облегчение.
Ребенок еще не заметил его. Ци Си сделал шаг вперед, и его утонченная, словно нефрит, рука легла на детскую головку.
— О чем плачешь?
Мальчик вздрогнул и замер, медленно поднимая лицо.
Глаза, слишком большие для его худого личика, были полны слез.
— Старший брат! — в его голосе смешались удивление и испуг.
Он тут же принялся вытирать слезы потрескавшимися ладонями.
Лет восьми-девяти, свернувшийся калачиком — такой маленький.
Ци Си протянул ему свой носовой платок, взгляд его смягчился:
— О чем плачешь?
— Почему не зайдешь внутрь, где теплее? — Видя, что ребенок стесняется взять платок, Ци Си убрал руку с его головы и сам аккуратно промокнул ему слезы.
Мальчик замер, боясь пошевелиться. Его большие глаза беспокойно бегали.
— Старший брат, старший брат, зачем ты пришел? Ты... ты тоже заболел?
Слезы будто промыли его глаза, сделав их еще чище — в них читалась неподдельная забота.
Хотя они были всего лишь незнакомцами.
Ци Си покачал головой.
Выпрямившись, он после небольшой паузы спросил:
— А... твой дедушка?
Услышав это, мальчик сморщился, его ноздри задрожали. — У-у... дедушка защищал меня, ногу... ногу поранил, но лечиться не хочет.
Он поднял взгляд на Ци Си, и крупные слезы снова покатились по щекам.
Инстинктивно потянувшись к краю одежды Ци Си, он вдруг посмотрел на свои испачканные руки и робко отдернул ладонь.
Сжавшись в комочек, он рыдал, захлебываясь от плача.
Ци Си тихо вздохнул.
«Напугался...»
Наклонившись, он снова положил руку на голову ребенка, слегка надавил, позволяя тому прижаться к себе.
Прохладная ладонь ритмично гладила детскую головку. «Всё-таки улыбающийся малыш выглядит милее», — подумал он.
— Уааа... — Внезапно рыдания стали громче.
Рука Ци Си замерла. Он посмотрел на ребенка, который теперь вцепился в его одежду и рыдал так, будто сердце вот-вот разорвется.
— Поплачь хорошенько сейчас, чтобы потом больше не пришлось.
Мальчик всхлипнул, словно котенок, нашедший теплую печку, и уткнулся лицом в грудь Ци Си.
Тот лишь продолжал гладить его по голове, ожидая, пока тот выплачется.
Наконец, рыдания сменились прерывистыми всхлипами.
Из-за сильного плача ранки на лице раскрылись, и кровь снова выступила наружу.
Мальчик отстранился от Ци Си и, увидев помятые и испачканные от его рук одежды, съёжился от стыда.
— Старший брат... — Он робко потянул за край одежды Ци Си.
Тот поднял полу плаща и чистой внутренней стороной аккуратно вытер кровь, сочившуюся из ран на лице ребенка. — Ничего страшного.
— Наплакался? — спросил он.
Малыш, не отрывая взгляда от Ци Си, послушно кивнул.
Ци Си снял плащ, перекинул его через руку и поднялся по ступенькам. — Тогда пойдем со мной, посмотрим.
Ребенок покорно засеменил следом.
Войдя внутрь, Ци Си окинул взглядом помещение: сидящие снаружи имели легкие ранения, а лежачие — уже прошедшие лечение.
Избегая любопытных взглядов, он наклонился и тихо спросил: — Где твой дедушка?
— Там внутри.
Пройдя вглубь, Ци Си увидел старика, лежащего на койке.
Тот лежал с закрытыми глазами в углу, с разбитым виском и лицом, испачканным засохшей кровью.
Голову уже перевязали, но ноги неестественно вывернуты.
От боли его корявые, похожие на древесную кору руки мелко дрожали.
— Те Шу?
— Это ты. — Пожилой врач узнал Ци Си.
Тот ответил почтительным кивком.
«Так мальчика зовут Те Шу...»
Ребенок подошел к деду и засунул свои маленькие ладошки в его крупные, изборожденные морщинами руки. Губы снова задрожали, но на этот раз он сжал их, не издав ни звука.
— Дедушка Ань... — беспомощно позвал он.
Ци Си, оценив состояние старика, тихо сказал: — Доктор, если не начать лечение, он не выдержит.
Врач сердито фыркнул: — Упрямый старик, наотрез отказывается! Даже лекарства не принимает.
Ци Си посмотрел на мальчика: — Лечить будем?
Те Шу вытер слезы и снова сжал дедушкину руку. — Лечить... но... но денег не хватает. И дедушка не разрешает.
В глазах Ци Си мелькнули тени, голос стал приглушенным: — Деньги можно заработать. А вот человека, если потеряешь — уже не вернешь.
В глазах ребенка вновь выступили слезы:
— Старший брат... старший брат, помоги мне, пожалуйста. Одолжи мне денег, я обязательно отдам.
— Я отдам много-много!
— Те Шу... — старик наконец открыл глаза и слабо позвал.
Мальчик не выдержал, бросился к деду и разрыдался в голос:
— Дедушка... у-у... лечись, пожалуйста!
Ци Си отвел взгляд, его голос прозвучал холодно:
— Одолжить могу. Но нужна расписка.
— Напишу... у-у... я смогу... смогу написать...
Ци Си взглянул на заплаканное лицо ребенка и тихо сказал:
— Твоего письма недостаточно.
Старый врач покачал головой:
— Ладно, я напишу за него. Пусть старик отпечаток пальца оставит — даже если помрет, долг останется.
«Помочь хочет, а крутит как уж на сковородке», — мысленно пробурчал врач.
Тут же стал выпроваживать их:
— Вон, вон! Я старика полечу.
С этими словами он схватил со стола заранее приготовленное лекарство, зажал старику челюсть и начал вливать отвар.
Старик сопротивлялся, но врач уговаривал:
— Если помрешь, ты своего внука одного оставишь — тебе не страшно?
— Если малец с горя не выдержит, печень себе повредит, есть перестанет — и тоже до весны не дотянет.
— Ну-ка, пей как положено.
Рыдания ребенка звучали совсем рядом.
Старик медленно открыл глаза, устремив взгляд на Ци Си.
Тот холодно произнес:
— Ребенок все понимает. Если будешь упрямиться — сломаешь ему жизнь.
— И я просто так сироту на шею не возьму.
Старик затуманенным взором смотрел на внука.
Дрожащей рукой коснулся его лица.
— Дедушка...
Слезы скатились по морщинистым щекам. Затем он медленно открыл рот и стал глотать горькое лекарство.
Врач махнул рукой:
— Ладно, теперь ждите снаружи.
Ци Си вывел ребенка в коридор. В помещении уже поубавилось народу.
Он нашел свободное место и усадил перед собой опухшего от слез малыша.
— Дома больше нет. Что будешь делать теперь?
Те Шу:
— Раньше те, чьи дома рушились, жили в большом общем дворе. Пока новый дом не построят.
Ци Си кивнул.
— Нужно что-то подготовить?
— Тетушка говорила, там все есть.
Значит, жить можно.
Пока он размышлял, ребенок внезапно опустился перед ним на колени.
Ци Си спокойно посмотрел на него:
— Вставай.
Мальчик заерзал, ухватившись за рваный подол своей одежды. Глаза блестели, не отрываясь от лица Ци Си.
Тот смягчил выражение:
— Вставай. Разве не холодно на полу?
Внезапно ребенок резко наклонился и ударился лбом об пол перед Ци Си.
Тот нахмурился, резко подняв мальчика на ноги.
Будто чувствуя, что расстроил старшего, Те Шу тут же заглянул ему в лицо с молящим выражением:
— Старший брат, спасибо тебе. Не волнуйся, я обязательно верну деньги.
Ци Си сохранял холодное выражение:
— И как ты собираешься их вернуть?
Ребенок, казалось, совсем не боялся — он знал, что этот старший брат хороший. Очень-очень хороший.
— Я... я могу продавать тыквы-горлянки.
— Когда вырасту — смогу грузы носить, в солдаты пойти...
Ци Си погладил его по голове:
— Тогда возвращай понемногу.
Малыш потёрся головой о его ладонь, затем твердо посмотрел в глаза:
— Спасибо, старший брат.
Ци Си щелкнул его по лбу.
— Не за что.
***
Убедившись, что с ребенком все в порядке, Ци Си аккуратно сложил расписку, составленную врачом, и отправился обратно, выбрав северную дорогу.
Некоторым вещам можно помочь. Но не безвозмездно.
Человеческая натура не выдерживает испытаний — поможешь одному, сразу появится следующий.
Лучше действовать как сейчас — так ребенок хотя бы научится жизненным урокам.
Хоть он и мал, но уже понимает жизнь.
***
Дорога на север уводила в ещё более узкие переулки, где расчистили лишь тропу, по которой мог пройти человек.
Низкие домики по обеим сторонам почти полностью утонули в снегу, виднелись лишь крыши.
Шаг за шагом тесные переулки оставались позади, и путь впереди постепенно расширялся.
Внезапно с главной дороги донёсся звон доспехов.
Ци Си остановился.
Отряд солдат, закончивших расчистку снега, двигался по северо-южной дороге в северном направлении.
Эти воины очищали путь с юга на север.
Сердце его дрогнуло, и Ци Си взглянул вперёд.
Впереди длинной колонны шагал чёрный конь. Лошадь была ухожена, её шерсть лоснилась, переливаясь синеватым оттенком.
Конь шагал один, бодро поднимая копыта.
Ци Си повернул голову и неожиданно встретился взглядом с парой острых, пронзительных глаз.
Ладонь его непроизвольно сжалась.
Зрачки дрогнули.
Мужчина шёл в конце отряда, его высокую фигуру облачала простая чёрная куртка, на ногах — высокие сапоги.
Волосы были собраны в высокий пучок, открывая мужественное лицо с чёткими чертами.
Но в его глазах была жизнь, они сверкали.
Тень надвигалась, и Ци Си опустил длинные ресницы.
Лишь когда человек поравнялся с ним, он медленно разжал ладонь.
Когда шаги удалились, Ци Си тут же зашагал в противоположном направлении.
Он не заметил, как, сделав пару шагов, мужчина вновь остановился и задумчиво уставился ему вслед.
— Генерал.
Янь Кань отвёл взгляд и спросил Чан Хай:
— Кто это?
— А?.. — Чан Хай разинул рот, выглядея ещё более ошарашенным, чем сам Янь Кань.
А Син подскочил, оттянул Чан Хая в сторону и занял его место рядом с генералом.
С дурашливой ухмылкой он спросил:
— Что, генерал, показалось знакомым? Или... приглянулся?
Янь Кань бросил на него взгляд и широким шагом двинулся прочь.
— Ой-ой! — А Син засеменил следом. — Генерал, даже если он вам понравился, ещё не факт, что вы пришлись по вкусу ему!
Вон ведь, супруг даже не удостоил приветствия. Явно не хочет признавать.
А Син по-стариковски заложил руки за спину и толкнул Чан Хая в сторону.
Они сблизили головы, перешёптываясь:
— Генералу — ни слова! Понял?
— Почему?.. Э-э, стоп, генерал же не знает?! — Чан Хай аж голос сорвал от изумления.
А Син пожал плечами:
— Он тогда ведь слепым был.
— Запомни и остальным братьям передай — генералу не говорить.
— Да почему?!
Чан Хай ещё не отошёл от шока, что генерал не узнал собственного супруга, как услышал столь абсурдное требование.
А Син самодовольно усмехнулся:
— Генерал ведь не спрашивал.
— Чего?!
А Син закатил глаза:
— Да заткнись уже. Разве не видишь, что наш господин и внимания на генерала не обратил? Их семейные дела... вернее, супружеские дела — не наше дело вмешиваться.
Чан Хай:
— Понял.
http://bllate.org/book/13339/1186303
