«Госпожа скончалась в шестом месяце второго года правления под девизом "Чанвэнь", а сейчас восьмой год Чанвэнь, четвертый месяц и вот-вот исполнится шесть лет», — рассказывала няня Лю, не ожидавшая, что пролетит столько лет, и что третий юный господин уже женился за это время.
Нынешнее правление носило девиз «Чанвэнь». Цэн Юэ подсчитал время: Афэй, должно быть, отправился на экзамены как раз во время восшествия на престол нового императора, а на следующий год его родная мать скончалась от болезни. На его вопрос матушка Лю кивнула в подтверждение.
«Тогда слава о третьем юном господине как о вундеркинде уже разнеслась повсюду, да ещё и дедушка Сюй, его родной дед по матери, оказывал поддержку. И семья Ци, и семья Сюй смотрели на него с надеждой. Говорили, что в честь восшествия нового императора объявят "экзамены милости", и пусть юный господин попробует. Но кто бы мог подумать...»
(п/п Экзамены милости — дополнительные государственные экзамены, которые император мог объявить по особым случаям (восшествие на престол, юбилей и т.д.) Давали больше шансов сдающим.)
Каждый раз, вспоминая об этом, няня Лю тяжело вздыхала — всё это было так досадно и печально.
«Госпожа и старый господин ушли один за другим. Старый господин так и не смог закрыть глаза перед смертью, твердя, что непременно нужно выяснить, кто покалечил третьего юного господина».
«Покалечил? Рана Афэя?»
Матушка Лю до сих пор содрогалась при воспоминании: «Когда третьего юного господина привезли обратно, его внесли в дом на носилках. Вся затылочная часть головы была в крови, и он пролежал без сознания больше полумесяца, прежде чем очнулся. А когда очнулся... стал таким, как сейчас».
Значит, это было внешнее повреждение. Цэн Юэ спросил, подавали ли заявление в органы власти и что ответили чиновники.
«Подавали, и расследовали, но ничего не выяснили. Сказали, что третий юный господин оступился и упал сам», — вздохнула матушка Лю. «Сопровождавший его книгоноша* и вовсе погиб.
(п/п Книгоноша — слуга, сопровождавший учёного или студента на экзамены, носивший книги и помогавший в быту. Обычно молодой человек из бедной семьи.)
Возница Ниу-эр* довёз третьего юного господина обратно, и чиновники его допрашивали.
(п/п Ниу-эр приставка “-эр”— отражающее порядок рождения (второй сын)
Ниу-эр рассказывал, что они уже добрались до столицы. Стояла жара, и некоторые господа-сюцаи отправились на какое-то собрание. Ниу-эр остался ждать снаружи с повозкой и не заходил внутрь. Вскоре кто-то позвал его, сказав, что его господин пострадал — упал с искусственной горки. Когда Ниу-эр вошёл, книгоноша был уже мёртв, а третий юный господин ещё дышал».
(п/п Искусственная горка — декоративное сооружение в садах богатых домов и усадеб, имитирующее природный ландшафт. Часто имела гроты и переходы.)
Цэн Юэ никогда раньше не слышал подробностей о том, как Ци Шаофэй получил травму. Теперь, слушая няню Лю, он не мог отделаться от навязчивых мыслей о заговоре: «Почему старый господин считал, что с третьим юным господином расправились? Он обнаружил, что всё это не было случайностью, а кто-то подстроил?»
«Этого я не знаю», — покачала головой няня Лю. «Я всего лишь старуха, прислуживавшая госпоже, и в таких делах не разбираюсь».
Цэн Юэ всё ещё обдумывал её слова, но няня Лю вернулась к первоначальной теме:
«После того как госпожа слегла, она поручила мне управлять малым двором. Ежемесячное жалованье выдавалось отдельно, и старый господин дал на это согласие. На малый двор третьего юного господина выделялось два ляна серебра в месяц, и никто не смел урезать эту сумму».
«Ранее я уже говорила о расходах. Я неграмотна и не веду учёта, но все траты и остатки в конце месяца складываются в эту шкатулку. Когда накапливается достаточно, обмениваем на серебро. Вчера я пересчитала — всего тридцать два ляна и семнадцать медяков».
«Три ляна за покупку Сяоцзюй также взяты из средств малого двора. Её договор о продаже тоже здесь».
В деревянной шкатулке лежала сложенная бумага — документ о покупке Сяоцзюй. Цэн Юэ развернул её, просмотрел и положил обратно. Ранее няня Лю говорила, что каждый месяц удаётся откладывать около половины ляна, то есть шесть лянов в год. За шесть лет — тридцать шесть лянов. Вычтя три ляна за Сяоцзюй, сумма примерно сходилась.
В этом месяце господин Ци увеличил содержание до трёх лянов.
Цэн Юэ кивнул: «Я понял. Вот что: малый двор по-прежнему будет под вашим управлением. Когда жалованье будет поступать, помимо вашего с Мэйсян, выдавайте Сяоцзюй сто медяков».
«Раз содержание увеличилось, то один лян пойдёт на повседневные нужды, еду и прочее, а оставшийся один лян и сто медяков будем откладывать».
Няня Лю сначала подумала, что тратить лян в месяц — многовато, но затем вспомнила, что теперь господин сам ведёт хозяйство. К тому же он вошёл в семью не как слуга, а как равный третьему юному господину, и на его потребностях экономить не стоит. Поэтому она согласилась.
«Ещё один вопрос...»
Няня Лю склонилась в ожидании распоряжений. Цэн Юэ спросил: «Вы слишком добры к Афэю. Я доверяю вашему учёту и не сомневаюсь, просто мне искренне интересно».
Тут няня Лю слегка смутилась: «Не смейтесь, господин, но я обязана госпоже огромной благодарностью. Мой сын родился слабым и не способен на тяжёлую работу. Я была вдовой, тянула сына одна, стирала для людей бельё и выполняла чёрную работу — едва сводила концы с концами».
«Потом госпожа сжалилась надо мной и взяла в дом Ци, разрешив взять сына с собой. Если бы мой сын не был значительно старше третьего юного господина, он стал бы его книгоношей».
Раньше няня Лю сожалела об этом, но после гибели того самого книгоноши почувствовала облегчение — слава Будде, её сын избежал этой участи.
«Тогда госпожа устроила моего сына на хорошую должность под начало господина Сюя. Он получает жалованье, работа не тяжёлая, и теперь у него уже есть собственный дом и семья. Госпожа оказала нам с сыном великую милость, а мне в старости ничего больше не нужно — только верно служить третьему юному господину до конца своих дней...»
Господин Сюй был дедом Афэя по материнской линии.
Всё сводилось к взаимной выгоде: карьера сына матушки Лю зависела от господина Сюя, так как же она могла не хранить верность Афэю? Если бы речь шла только о деньгах, госпожа Ду после замужества могла бы подкупить её. Но разве у Ду были возможности устроить сына матушки Лю на должность в государственном учреждении?
Выслушав это, Цэн Юэ подумал, что мать Афэя была умна. Видимо, семья Сюй не полностью порвала связи, просто отношения стали более прохладными.
После полудня Ци Шаофэй, проснувшись, отправился искать Юэюэ.
Цэн Юэ собирался по делам — хотел прогуляться по городу. Он спросил няню Лю, где можно купить древесину.
«Зачем вам дерево, господин? Если не хватает какой-то мебели, можно подать заявку в главный двор», — сказала няня Лю. Хотя если запросить сейчас, её доставят только через несколько месяцев.
«Что ж, ничего не поделаешь.»
Цэн Юэ: «Я хочу сделать вешалку для одежды.»
«Господин ещё и плотничать умеет?» — удивилась Мэйсян.
Цэн Юэ: «Только самые простые вещи.»
Ци Шаофэй, услышав это, только и мог восхищённо воскликнуть, какой Юэюэ умелый. Цэн Юэ тут же поправился: «Ну, если немного сложнее — вырезать узоры — тоже смогу.» Нельзя же разочаровывать своего большого ребёнка, который смотрит на него с таким обожанием!
Няня Лю не смогла объяснить дорогу и попросила Мэйсян проводить их. Сяоцзюй с завистью наблюдала за этим, и Цэн Юэ предложил взять её с собой. Няня Лю беспокоилась и наказала Сяоцзюй держаться ближе к Мэйсян, чтобы не потеряться.
В этот раз они вышли впопыхах — Цэн Юэ не переодевался и остался в грубой рабочей одежде, тогда как Ци Шаофэй был в длинном халате. Выйдя из переулка, они направились на юг. Мэйсян и сама редко бывала в тех местах и, пока вела их, предупредила: «На юге неспокойно, Сяоцзюй, держись ко мне ближе, а то утащат.»
Цэн Юэ, увидев, как Мэйсян напряглась, будто готовясь к битве, уже немного пожалел, что взял Сяоцзюй.
Нынешние времена отличались от современных. Цэн Юэ спросил: «Там много похитителей?»
«Я и сама не знаю. Няня Лю говорила, что там есть „грязные дворы“, куда заманивают молодых и неопытных.» На самом деле Мэйсян и сама толком не понимала, просто повторяла слова няни Лю.
Сяоцзюй так перепугалась, что буквально прилипла к Мэйсян.
«Я заметил, что обычно, когда мы идём за продуктами, на улицах полно женщин, мужчин и девушек — думал, ничего страшного,» — сказал Цэн Юэ.
Услышав это, Мэйсян задумалась. Действительно, обычно девушки свободно ходят по улицам. После этого она немного расслабилась.
Цэн Юэ, увидев её реакцию, понял: хотя Мэйсян могла выходить за пределы малого двора, её маршрут год за годом был одним и тем же — рынок и обратно. Она не видела других мест в городке и судила о внешнем мире только со слов няни Лю.
Но осторожность не помешает. То, что говорила няня Лю, тоже не было лишено смысла.
Городок Циннючжэнь был небольшим. От дома Ци до оживлённых южных улиц шли меньше получаса. Там толпились ремесленники — брадобреи, точильщики ножей, лудильщики. Лавки были маленькими, с узкими входами, некоторые товары выставляли прямо на улицу — каменные жернова, инструменты, по которым сразу можно было понять, что там продают.
Наконец они дошли до места, где торговали древесиной. Цэн Юэ завёл всех внутрь и спросил у хозяина о пилах, рубанках и шлифовальном материале — о, сейчас, наверное, ещё не было наждачной бумаги.
«...А чем тогда шлифуют?» — поинтересовался Цэн Юэ.
Хозяин: «Ты чей будешь, молодой? Муж-то твой что, забыл сказать? Иди спроси у мужа, потом приходи.» Увидев позади человека в длинном халате, он тут же оживился: «Чем могу служить, господин?»
Этот молодой господин пришёл с двумя служанками — чего это он сам за покупками пришёл?
Ци Шаофэй растерялся и вежливо напомнил: «Хозяин, тебя Юэюэ спрашивает.»
«А Юэюэ — это кто?»
Цэн Юэ мрачно произнёс за спиной хозяина: «Юэюэ — это я. А господин, которого ты так радушно встретил, — мой муж.»
«...», — хозяин.
Ци Шаофэй серьёзно кивнул: «Я — муж Юэюэ.»
Цэн Юэ не мог не рассмеяться — большой ребёнок, да ты вообще понимаешь, что говоришь? Но сейчас было не до объяснений. При чужих людях надо сначала купить всё необходимое.
Хозяин наконец сообразил, начал извиняться за невнимательность и выложил всё, что просил Цэн Юэ — инструменты разных размеров и цен, чтобы тот мог выбрать.
«...Насчёт шлифовки, молодой господин, вам нужен точильный камень. Его найдёте в лавке с каменными изделиями вон там.»
Цэн Юэ: «Мне нужны рубанок, пила и древесина. Можете доставить?»
«Конечно-конечно, только за доставку пять медяков возьмём.»
Цэн Юэ кивнул, расплатился и спросил, могут ли заодно привезти точильный камень, если он его купит. Хозяин, естественно, согласился.
«Дом Ци на северо-западе. Только не к главным воротам, а в переулок, к боковому входу малого двора.»
Он заплатил половину суммы, остальное — по доставке. Запомнив вывеску, Цэн Юэ попрощался. Хозяин, провожая их, заверил, что знает место и доставит ещё до темноты.
Когда они ушли, хозяин пробормотал: «Так это тот самый вундеркинд из семьи Ци в длинном халате. И женился на деревенском пареньке... Жаль.»
По дороге Цэн Юэ спросил своего большого ребёнка: «Ты понимаешь, что значит быть моим мужем?»
Ци Шаофэй покачал головой и спросил: «А что это значит, Юэюэ?»
«Если не знаешь, зачем говорил?»
«Няня Лю сказала — надо поддерживать своих,» — серьёзно ответил Ци Шаофэй. «Хозяин не отвечал Юэюэ, вот Афей и поддержал.»
Цэн Юэ: Большое спасибо тебе, сынок.
«Афей — муж Юэюэ, значит, должен поддерживать Юэюэ,» — кивнул Ци Шаофэй.
Цэн Юэ: ...Это даже более смущающе, чем когда он называл его «жёнушкой».
«Не говори так при чужих людях.»
Ци Шаофэй с невинным любопытством спросил: «Почему?» Цэн Юэ невозмутимо ответил: «Потому что твоему Юэюэ стыдно. Это как называть меня жёнушкой — такие слова только наедине говорят.»
«Афей понял,» — серьёзно кивнул Ци Шаофэй. «Юэюэ, не стесняйся, я больше не буду.»
«Умница.»
«Вечером за закрытыми дверями Афей скажет.»
Цэн Юэ: «...Кажется, там продают боярышник. Посмотрю, какой есть. Я же обещал сделать тебе „сахарные ягоды“, куплю немного.» Он резко сменил тему.
Обсуждать такое на улице — даже у твоего Юэюэ, с его толстой кожей, не хватит наглости!
http://bllate.org/book/13338/1186030
