— Ты хоть каплю стыда в глаза набери, госпожа Ван! Хватит выставлять свою добродетель за счёт чужих страданий! Если уж так их жалеешь — выдай им сотню-другую лянов, пусть живут в своё удовольствие! Думаешь, они в такую жару на гору из-за прихоти взбираются? От скуки? От глупости? Или им боль нравится? Нет! Потому что семью кормить надо, а иначе — концы с концами не свести! Будь у них деньги, кто бы за такую каторгу взялся? Воображаешь, будто они тебе спасибо скажут за то, что ты паланкин не берёшь? Эх, если бы все такие были, как ты — скоро бы с голоду подохли! У них работа такая. Я не только плачу, но и сверху даю, чтобы меньше бегать приходилось. Ну и умница! Только языком чесать мастерица. Давай уж будду с лотосового трона спускай, сама на его место садись!
Чэн Цзиньфэн выпалила эту тираду, и госпожа Ван побледнела, затем позеленела. Чжоу Хуайюй тоже остолбенел: его свекровь, хоть и выражалась грубовато, но логика у неё была железная. Слушавшие паломники тут же перешли на её сторону, а когда она предложила госпоже Ван занять место будды, многие рассмеялись.
Госпожа Ван за всю жизнь ещё не терпела такого позора. Держаться на людях — её принцип, и такой провал был для неё хуже смерти.
— Я… я просто пожалела этих людей, зачем же так грубо, невестка? — всхлипнула она, закрыла лицо рукавом и убежала.
Ещё одна схватка между старшей и младшей ветвями семьи — и снова победа за младшими.
Чжоу Хуайюй сделал для себя открытие. Он всегда считал свекровь неотёсанной, а оказалось — в ней скрыта мудрость!
Чэн Цзиньфэн откинулась назад, потягивая чай, и равнодушно бросила ему:
— Видел? Учись. А то ходишь, как слепой болван, и даёшь себя обводить вокруг пальца. Как горло поправится — сам будешь ругаться. И обязательно выигрывать, а не то велю Чжаньчжаню тебя бросить!
Чжоу Хуайюй: «…»
Теперь он не очень-то и хотел выздоравливать.
Госпожа Ван в ярости даже не вышла к ужину, а Вэнь Чаоцзюнь так разболелись колени, что с кровати встать не мог. Но главное для Чжоу Хуайюя — монах Хуэйтун определил, что его немота вызвана затяжной болезнью, и дал ему лекарство, обещая, что оно чудесно поможет.
Чжоу Хуайюй чуть не расплакался от благодарности.
Лекарства доктора У он принимал долго, но без толку. Тот, конечно, твердил, что нужно время, но надежда таяла.
Не ожидал, что паломничество обернётся такой удачей!
Хуэйтун, будучи буддийским монахом, не только глубоко постиг учение, но и мастерски разбирался в медицине. Его сострадание показало Чжоу Хуайюю, что значит истинный духовный подвижник.
Чэн Цзиньфэн, видя его восторг, тут же пожертвовала храму ещё пятьсот лянов.
Хуэйтун прочёл молитву, и все остались довольны.
Что до госпожи Ван и Вэнь Чаоцзюня, то из-за задержки они так и не успели встретиться с настоятелем. Можно было, конечно, прийти завтра, но очередное поражение от младшей ветви радости не прибавляло.
Видимо, из-за обилия растительности на горе было полно комаров и прочей живности. Едва Вэнь Чаоцзюнь лёг, как в пологе заметил сверчка, завизжал от ужаса и поднял на ноги всех слуг.
С него хватит! Ни секунды больше в этой дыре!
Он отчаянно тосковал по Шэнь Чжунвэню, мечтая, чтобы муж обнял и успокоил его. И ради кого он столько мук терпит?!
Вэнь Чаоцзюнь был обижен и разбит. Вот схватит он Шэнь Чжунвэня за воротник — и пусть тот как следует перед ним извиняется!
Ради него он пожертвовал слишком многим!
В порыве горя и отчаяния Вэнь Чаоцзюня вдруг подступила тошнота. Он открыл рот — и его вырвало прямо на пол.
В старшей ветви дома поднялась настоящая паника, и лишь спустя время всё утихло. Чжоу Хуайюй услышал, как там звали лекаря, и послал Афу разузнать, в чём дело.
Тот вернулся мрачный: слуги старших его не пустили и ничего не объяснили.
Услышав это, Чжоу Хуайюй махнул рукой и лёг отдыхать.
В незнакомом месте ему было не по себе, но аромат успокаивающих благовоний, которые специально для него приготовил Шэнь Чжунцин, согревал душу — будто тот был рядом.
Одна мысль о завтрашнем возвращении домой и встрече с мужем наполняла его нетерпением. Хотелось заснуть поскорее, чтобы проснуться — и вот он, долгожданный день.
Короткая разлука не охладила его чувств, а лишь усилила тоску по Шэнь Чжунцину.
На следующее утро в старшей ветви царило необъяснимое оживление. Все сияли, даже госпожа Ван, словно забыв о вчерашнем, снова воспряла духом.
— Будда милостив, пусть моя невестка и дитя её будут здоровы и невредимы!
Чэн Цзиньфэн удивлённо округлила глаза, наблюдая, как госпожа Ван набожно кланяется.
Уж не беременен ли?
Теперь ясно, почему старшие сияют, будто клад нашли.
Чэн Цзиньфэн насупилась: если старшим хорошо — значит, ей плохо.
Чжоу Хуайюй тоже был ошеломлён новостью, а затем — встревожен. Он вошёл в семью на несколько дней раньше Вэнь Чаоцзюня, а тот уже обогнал его. Для него это стало настоящим ударом.
При мысли о своём положении в глазах Чжоу Хуайюя мелькнула тень.
— Молю, чтобы невестка моя родила сына с первой же попытки! — Госпожа Ван даже не пыталась скрыть ликования, будто нарочно громко хвасталась перед Чэн Цзиньфэн. Та раздражённо почесала ухо.
Чжоу Хуайюй украдкой взглянул на Вэнь Чаоцзюня. Тот нежно поглаживал живот, и в его взгляде светилась нежность к маленькой жизни внутри.
Чжоу Хуайюя вдруг охватила зависть. Когда же и он сможет зачать своего ребёнка?
Старшие, терпевшие унижения всю дорогу, теперь возвращались с высоко поднятой головой.
— Мы уже послали домой весть о радостном событии. Не сомневайся, Аюань будет вне себя от счастья, — ласково похлопала госпожа Ван Вэнь Чаоцзюня по руке.
Тот застенчиво кивнул, уже представляя, как Шэнь Чжунвэнь встретит его у ворот.
Чжоу Хуайюй всю дорогу был сам не свой. Когда до городских стен оставалось совсем немного, караван внезапно остановился.
— Что случилось? Почему не едем? — госпожа Ван откинула занавеску и вопросительно посмотрела на служанку.
Та выглянула и неуверенно ответила:
— Кажется… это второй молодой господин?
— Что? — госпожа Ван не поверила своим ушам.
Шэнь Чжунцин? Как он здесь оказался?
Афу, видя, как его господин погружён в мрачные мысли, и без того нервничал, мечтая поскорее добраться до поместья и доложить второму молодому господину. И вдруг — остановка.
Он раздражённо откинул занавес:
— Кто там дорогу перегораживает… — начал он, но голос внезапно прервался.
Чжоу Хуайюй отвлёкся от своих дум и удивился, увидев, как Афу отпрянул назад, сияя от восторга.
— Второй господин, это второй молодой господин! Он приехал встретить вас!
Сердце Чжоу Хуайюя бешено заколотилось, руки задрожали от волнения. Позабыв о приличиях, он выскочил из повозки.
И действительно — впереди, верхом на лошади, сидел не кто иной, как Шэнь Чжунцин!
Заметив его, Шэнь Чжунцин слегка наклонил голову, встретился с ним взглядом и направил коня к нему.
Глаза Чжоу Хуайюя наполнились влагой, зрение расплылось.
Если вдуматься, верховой езде Шэнь Чжунцин научился лишь в академии. Если бы не желание поскорее увидеть Чжоу Хуайюя, он вряд ли осмелился бы сесть в седло.
— Тпру-у-у… — Осторожно подъехав к повозке, Шэнь Чжунцин улыбнулся: — Два дня разлуки… Муженёк, скучал по мне?
Чжоу Хуайюй не смог сдержать улыбки, но при виде мужа в сердце неожиданно кольнула горечь. Сокровенные мысли, о которых не скажешь посторонним, он жаждал выговорить лишь ему одному.
Заметив перемену в его выражении лица, Шэнь Чжунцин нахмурился, задумался на мгновение… и подхватил Чжоу Хуайюя к себе.
— Чжаньчжань? — Чэн Цзиньфэн, увидев сына, вышла из повозки.
— Матушка, я сначала увезу Ачжэна домой, а вы не спеша следуйте за нами, — сказал он и, пришпорив коня, рысью направился к городским воротам.
— Эй… — Чэн Цзиньфэн не успела возразить, лишь проводила взглядом клубы пыли из-под копыт.
Кто-то другой на её месте стал бы ругать сына за непочтительность — мол, женился и забыл о матери. Но Чэн Цзиньфэн отреагировала иначе:
— О-о-ой! Да мой Чжаньчжань разве верхом ездить умел?! Биэр, гляди-ка, как ловко он держится! Хи-хи-хи… Я же говорила — он у меня смышлёный! Всего два дня не виделись, а он уже и на лошади скачет!
Она смеялась от души.
Госпожа Ван и Вэнь Чаоцзюнь, выглянув из-за занавески, переживали сложную гамму чувств. Они-то думали, что, предупредив Шэнь Чжунвэня, избегут повторения истории с проводами. Но не тут-то было — Шэнь Чжунцин оказался таким нетерпеливым, что выехал встречать их к самым городским воротам!
Эти двое просто сглаз навели!
Госпожа Ван сердито опустила занавес, и даже радость скорого возвращения померкла.
Выражение лица Вэнь Чаоцзюня тоже стало неоднозначным, но, опустив взгляд на свой живот, он немного воспрял духом.
Тем временем Шэнь Чжунцин и Чжоу Хуайюй мчались по дороге. Хотя скорость была невелика, для Чжоу Хуайюя это был новый опыт.
Прижавшись к груди Шэнь Чжунцина, он почувствовал, как тревога отступает.
— Понравилось? — Шэнь Чжунцин наклонился к его уху.
Чжоу Хуайюй энергично кивнул.
— Как-нибудь съездим за город, на пикник, хорошо?
Чжоу Хуайюй невольно повернулся к нему.
— Соберём фруктов, полюбуемся водопадом, встретим закат… Во время поездки возвращаясь из академии я нашёл чудесное место — там пасутся стада, по реке плавают дикие утки… Идеальный пейзаж для картины. Хочешь?
Глаза Чжоу Хуайюя уже горели. Он снова кивнул.
Но Шэнь Чжунцин настаивал:
— Ответь мне. Хочешь поехать?
Чжоу Хуайюй понял его намёк и замер.
Несколько секунд колебаний… И он наконец открыл рот, с трудом выдавив слабый, едва слышный звук:
— …Хо…чу.
Шэнь Чжунцин звонко чмокнул его в лоб:
— Умничка.
Чжоу Хуайюй расслабился, и в уголках его губ появилась лёгкая улыбка.
___
Авторские заметки:
Короткая разлука — как новый медовый месяц~
http://bllate.org/book/13323/1185448
