Шэнь Чжунцин и не подозревал, как сильно его нечаянный поступок ранил Чжоу Хуайюя.
Как бы он ни ломал голову, ему бы и в голову не пришло, что Чжоу Хуайюй мог полюбить его душу, глядя на это лицо, «способное напугать ребёнка среди ночи».
Госпожа Цю действовала быстро. Не прошло и двух дней с того момента, как она заявила о намерении пригласить племянницу в гости, как её брат уже доставил девушку.
Её звали Цинцин, и ей было четырнадцать. Худенькая, тщедушная, с кожей, потемневшей от постоянной работы под солнцем.
Если бы не сказали, можно было бы подумать, что это дитя какого-то слуги.
Попав в усадьбу Шэнь, Цинцин заметно нервничала. Её большие глаза боязливо озирались, а сама она почти не разговаривала.
На ней было чистое, но поношенное платье с единственной заплаткой — её лучшая одежда.
Госпожа Цю окинула её оценивающим взглядом и сама почувствовала неловкость.
Но что поделать — она знала, что у брата в семье было нелегко.
Будь они побогаче, какая уважаемая семья согласилась бы отдать дочь в наложницы?
Хотя для бедняков быть наложницей в богатом доме куда лучше, чем женой в бедном.
Многие после замужества продолжали кормить родную семью, вытягивая деньги из мужа, — обычные люди просто не могли себе этого позволить.
Но выйдя за богача, можно было не беспокоиться о еде и одежде, не работать и даже оставлять деньги родным — разве не счастье?
Поэтому госпожа Цю строго-настрого наказала племяннице сделать всё, чтобы Шэнь Чжунцин согласился взять её.
Цинцин серьёзно кивнула и тихо проговорила:
— Я буду усердно работать, чтобы молодому господину понравилось.
Госпожа Цю едва не расхохоталась.
И, по правде говоря, она действительно рассмеялась — так, что чуть не упала, а её лицо исказилось чем-то средним между смехом и плачем.
Закончив смеяться, она, встретив недоумённый взгляд Цинцин, пояснила:
— Нет, ты пришла сюда не служанкой. Ты должна соблазнить его. Соблазнить, понимаешь?
Госпожа Цю приподняла её подбородок, но все её непристойные мысли развеялись при виде невинного взгляда племянницы.
Ей вдруг стало неинтересно — как можно объяснить этой жалкой девчонке все эти низменные уловки?
— Ладно, просто делай, как я скажу.
Если бы у госпожи Цю были другие родственницы, да постарше, она бы точно не выбрала её.
Потратив кучу времени на то, чтобы как-то принарядить девушку, она наконец осталась довольна. Что ни говори, а молодость — это свежесть: даже это недокормленное личико после румян и белил стало выглядеть живее.
Госпожа Цю одобрительно кивнула:
— Неплохо. Вот в таком виде ты и предстанешь перед вторым молодым господином.
Цинцин впервые в жизни сделала красивую причёску и надела изящную шпильку. Голова оттягивала шею, а румяна и помада на лице ощущались так явно, что она то и дело покусывала губы, боясь даже потереть глаза. Одежда же была настолько дорогой, что она не знала, куда деть руки, и всем видом выдавала свою скованность.
На следующий день, когда Шэнь Чжунцин и Чжоу Хуайюй отправились в павильон Тайань навестить Чэн Цзиньфэн, они встретили там госпожу Цю и «младшую сестру» Цинцин.
— Ах, Чжунцин, ты пришёл? Иди сюда, мы тебя уже заждались! — Госпожа Цю, как всегда, вела себя фамильярно и при виде Шэнь Чжунцина расплылась в улыбке, всё больше напоминая сваху.
Увидев её, Шэнь Чжунцин сразу почувствовал неладное, а заметив незнакомую девушку, которая массировала плечи Чэн Цзиньфэн и явно отличалась от остальных служанок одеждой, тут же догадался, кто это.
Так и есть — этот день настал.
С тяжёлым сердцем Шэнь Чжунцин вошёл внутрь вместе с ничего не подозревающим Чжоу Хуайюем, чтобы выразить почтение старшим.
— Познакомьтесь, это моя племянница Цинцин. Она гостит у нас пару дней, и я решила показать её вам. — Госпожа Цю подтолкнула Цинцин вперёд, официально представляя её.
Цинцин, заранее проинструктированная, почтительно поклонилась Шэнь Чжунцину и Чжоу Хуайюю.
Те ответили тем же, и после того, как все расселись, началась светская беседа.
— Как же веселее, когда людей больше! Вторая невестка, взгляни — сегодня твой сын с супругом, а также я с Цинцин пришли навестить тебя. Тебе точно не будет скучно!
Чэн Цзиньфэн не любила подобные церемонии и не умела поддерживать пустые разговоры, поэтому лишь кивнула и сказала Цинцин:
— Здесь не нужно стесняться. Бери всё, что хочешь.
Госпожа Цю умела находить выход из любой ситуации и даже здесь улучила момент вставить слово:
— Цинцин просто очень скромная. Боюсь, с таким характером её легко обидеть.
Девушка смутилась от этих слов.
Чэн Цзиньфэн взглянула на неё и согласилась:
— Действительно, девушке не стоит быть слишком мягкой. Нужно уметь постоять за себя, иначе после замужества будешь терпеть обиды.
Госпожа Цю тут же подхватила:
— Разве можно быть уверенным? Попадётся хорошая семья — не обидит, а если не повезёт, то хоть будь хоть горой — всё равно не спасёт.
При этих словах она многозначительно посмотрела на Шэнь Чжунцина.
Шэнь Чжунцин: «…»
Даже соевый напиток в его руке вдруг стал невкусным.
Изначально он был против этой «смотрин», а увидев саму Цинцин, ощутил всю абсурдность ситуации. Хотя ей уже исполнилось четырнадцать, из-за хронического недоедания её тело развивалось медленно, и она выглядела на двенадцать.
В глазах Шэнь Чжунцина это был настоящий ребёнок!
А теперь тётка подталкивает этого ребёнка к нему, намекая, что та может стать его наложницей (?) — Шэнь Чжунцин никогда не чувствовал себя настолько нелепо, и в душе у него поднялась волна отвращения.
Госпожа Цю бросила Цинцин многозначительный взгляд, и та робко посмотрела на Шэнь Чжунцина:
— Братец Чжун… Это куриный суп, который Цинцин приготовила сама. Позвольте налить вам?
Чжоу Хуайюй, наблюдавший за её действиями, невольно напрягся.
Госпожа Цю самодовольно добавила:
— Моя племянница с детства умна, проворна и послушна, очень почтительна к родителям, а готовит просто восхитительно. Сегодня она встала затемно и варила этот суп целых два часа. Чжунцин, обязательно попробуй как следует.
— Вторая невестка, Хуайюй, вам тоже.
Шэнь Чжунцин мысленно прикинул, во сколько встала девушка, и внутренне содрогнулся:
— Дети в твоём возрасте должны много спать для роста. В следующий раз не вставай так рано.
Цинцин замерла в растерянности.
Она не ожидала, что объект её ухаживаний первым делом озаботится её здоровьем. Это вызвало в ней странное, необъяснимое чувство.
Помимо родных, мало кто интересовался её самочувствием. Но даже родители, для которых она работала с утра до ночи, никогда не говорили, чтобы она не вставала так рано.
Лишь Шэнь Чжунцин обратил внимание, что она ещё ребёнок, чей организм растёт, а значит, ей нужно больше спать.
Даже понимая, что не имеет права на дополнительный сон, Цинцин была искренне тронута его словами.
— Твой братец Чжун проявил заботу, разве не стоит его поблагодарить? — вовремя подсказала госпожа Цю.
Цинцин тут же опомнилась и застенчиво пробормотала:
— Спасибо за заботу, братец Чжун. Цинцин запомнит.
Её сердце, прежде тревожное и сопротивляющееся, внезапно успокоилось, а взгляд на Шэнь Чжунцина стал намного теплее.
Пусть этот молодой господин выглядит немного сурово, но в душе он добрый, — подумала она.
Шэнь Чжунцин же отчаянно хотел сказать: Можно как-то иначе меня называть?
Братец Чжун — что за чушь...
Чжоу Хуайюй опустил палочки — вдруг рисовый отвар в его пиале потерял вкус.
Если бы он до сих пор ничего не понял, то прожил бы свои годы зря.
Впрочем, тут нечему удивляться. Рано или поздно это должно было случиться, он ведь знал.
Будь то прежний «Шэнь Чжунцин» или нынешний — у них неизбежно было бы множество жён, не только он один.
Когда Чжоу Хуайюя воспитывали как гэра из знатной семьи, ему внушали, что он должен вести себя как настоящий главный супруг: проявлять милосердие и строгость к наложницам мужа, не ревновать, хорошо управлять домом... в том числе и другими жёнами или гэрами своего супруга.
Великодушный главный супруг даже сам проявлял инициативность и подбирал бы наложниц для мужа, чтобы помочь его семье «пустить ветви и распустить листья».
(п/п «Пустить ветви и распустить листья» — идиома, означающая «продолжить род, завести потомство»)
Он, гэр с трудностями к зачатию, даже не мог надеяться родить наследника — разве могла семья мужа не спешить с поиском наложниц?
Но хотя он так думал, его сердце будто сжалось как мокрый комок ваты, вызывая мучительное ощущение.
Он... он и не хотел так жадно монополизовать мужа, но... но разве нельзя было хотя бы немного подождать?
Муж и так не желал делить с ним ложе — если в доме появится новая, тот и вовсе перестанет на него смотреть.
Он невольно взглянул на Шэнь Чжунцина, желая понять его мысли.
Но госпожа Цю внезапно произнесла:
— Хуайюй, как насчёт того, чтобы Цинцин стала тебе младшей сестрой? Ты не против?
Чжоу Хуайюй будто оглох от грома — в голове образовалась пустота.
Ему даже не дали возможности притвориться глупым — госпожа Цю напрямую обратилась к нему.
Он прекрасно понимал, что «младшая сестра» — это лишь намёк на то, что Цинцин станет наложницей его мужа.
Шэнь Чжунцин внутренне содрогнулся — он не ожидал такой наглости от госпожи Цю.
Устраивать ему смотрины в присутствии супруга и без того неловко, а теперь тётка ещё и спрашивает мнение самого Чжоу Хуайюя — ей мало его дискомфорта?
К тому же, он вовсе не хотел брать наложниц и не собирался посвящать Чжоу Хуайюя в эти планы.
Но госпожа Цю ничуть не смущалась и бесцеремонно заявила:
— Разделить с тобой заботу о Чжунцине — разве не хорошо?
Впервые Чжоу Хуайюй порадовался, что он немой — он категорически не желал отвечать на этот вопрос.
Он не мог обмануть своё сердце — ему совсем не хотелось, чтобы Шэнь Чжунцин брал наложницу.
— Хуайюй, что скажешь? — не унималась госпожа Цю.
Чжоу Хуайюй улыбнулся, повернулся к Шэнь Чжунцину и жестами ответил:
— Я полагаюсь на решение мужа.
Госпожа Цю не поняла и растерянно переспросила:
— Что он сказал?
Шэнь Чжунцин разобрал жесты «я» и «муж» и легко догадался о смысле.
Он молча смотрел на Чжоу Хуайюя, а тот — на него. Между ними неожиданно возник зрительный контакт, и даже воздух вокруг словно застыл.
Остальные уставились на них, не понимая, что они вообще разглядывают.
Но атмосфера между этими двумя была настолько плотной, что вклиниться в неё казалось невозможным.
http://bllate.org/book/13323/1185435
