Скорость исполнения у Шэнь Чжунцина была отменной. Раз пообещал, что Чжоу Хуайюй возьмёт на себя управление лавками — тут же выделил время, чтобы лично провести его по обеим, заодно изложив свои планы.
Хотя пока он собирался реорганизовать лишь лавку готового платья, но и насчёт небольшой харчевни у него уже был предварительный замысел.
Он намеревался продавать "малатан" — простое, но любимое всеми блюдо.
В конце концов, он не был искусен в кулинарии. А "малатан" — доступное по цене, с возможностью выбора ингредиентов, лёгкое в приготовлении и ароматное уличное блюдо — вряд ли провалится.
(п/п Малатан — пряный острый суп китайской кухни, традиционное блюдо сычуаньской кухни.)
Что бы он ни говорил, Чжоу Хуайюй почти никогда не возражал. Его прекрасные глаза внимательно следили за каждым словом, будто даже самые фантастические идеи Шэнь Чжунцина были ему полностью понятны.
Это невероятно льстило Шэнь Чжунцину, пробуждая в нём ещё большее желание делиться.
Хотя Чжоу Хуайюй не мог говорить и часто отвечал лишь взглядом, Шэнь Чжунцину казалось, что они удивительно созвучны — будто тот действительно его понимал.
Возможно, в Чжоу Хуайюе была особая аура, вызывающая доверие, но чем дольше Шэнь Чжунцин с ним общался, тем комфортнее себя чувствовал.
Управляющий Хэ, услышав, что дизайнером назначили вторую невестку, тоже не мог поверить своим ушам. Однако он видел сшитый Чжоу Хуайюем для Шэнь Чжунцина верхний халат — тот действительно был искусно выполнен.
Раз оба господина не возражали, ему, подчинённому, оставалось лишь подчиниться.
Выйдя из лавки готового платья, Шэнь Чжунцин в прекрасном настроении предложил:
— Время ещё раннее, раз уж вышли — может, прогуляемся?
Чжоу Хуайюй замер. Тонкая струйка радости медленно разлилась у него в груди. Он застенчиво кивнул, щёки его порозовели.
Гуань Цзюй и Афу переглянулись за их спинами, сдерживая хихиканье.
Шэнь Чжунцин не заметил их странных взглядов. Его внимание привлекла видневшаяся неподалёку кондитерская:
— Какие сладости ты любишь? Хочешь заглянем туда?
Чжоу Хуайюй посмотрел в указанном направлении и покорно кивнул.
Они направились к кондитерской.
Эта обыденная сцена не ускользнула от Вэнь Чаоцзюня, сидевшего у перил на втором этаже чайного дома. Он нахмурился:
— Что они здесь делают?
Сидевший напротив гэр последовал его взгляду и сразу узнал характерную грузную фигуру Шэнь Чжунцина.
— Это разве не твой деверь? А кто тот красавец рядом с ним?
Небрежный вопрос друга заставил Вэнь Чаоцзюня поморщиться.
— Наверное, его любовник? — с пренебрежением предположил гэр, явно наслышанный о ветрености Шэнь Чжунцина.
Однако презрение его относилось не к самому Шэнь Чжунцину, а к невероятно красивому юноше рядом с ним.
Ведь всем известно, что у второго господина Шэнь есть законный супруг. Быть его любовником — либо добровольное падение, либо изначально низкий статус. В любом случае — недостойно.
Такой человек, даже будучи прекрасен, вызывал лишь презрение.
Гэр явно интересовался сплетнями:
— Он всё ещё к тебе неравнодушен? Докучал ли тебе после твоей свадьбы?
Вэнь Чаоцзюнь с невозмутимым видом отхлебнул чаю. В его глазах мелькнуло отвращение.
Воспоминания о домогательствах Шэнь Чжунцина вызывали у него тошноту, но он не хотел становиться посмешищем:
— Ты слишком много воображаешь. Мы строго соблюдаем правила отношений между зятем и невесткой. А тот, кто был с моим деверем — и есть его супруг.
Ловко переведя внимание на Чжоу Хуайюя, Вэнь Чаоцзюнь избежал пересудов о том, что Шэнь Чжунцин всё ещё к нему не равнодушен.
Он и думать не хотел о какой-либо связи с Шэнь Чжунцином.
Услышав это, друг действительно удивился:
— Так это и есть супруг твоего деверя?
Он что-то вспомнил:
— Говорят, он немой?
На лице Вэнь Чаоцзюня промелькнуло презрение, он небрежно кивнул.
Друг ахнул, словно затронул что-то забавное, и насмешливо произнёс:
— И вправду немой? И твой деверь не стыдится выставлять его напоказ?
Вэнь Чаоцзюнь нахмурился, тоже не понимая.
Что Шэнь Чжунцин презирает своего немого супруга, знал весь дом. Разве недавно не говорили, что он избил его до полусмерти? Почему же сегодня они выглядят так гармонично?
Друг, кажется, очень заинтересовался этой парой, с азартом облокотившись на перила и высунувшись наружу.
Вэнь Чаоцзюнь презрительно фыркнул, демонстративно подняв чашку с чаем, но уголки его глаз невольно дёрнулись в сторону.
— Э? — удивлённый возглас друга заставил Вэнь Чаоцзюня тут же спросить: — Что такое?
На самом деле ничего особенного — просто Шэнь Чжунцин с улыбкой поднёс ко рту Чжоу Хуайюя кусочек пирожного. Увидев это, гэр покраснел.
Он обернулся, прошептав еле слышно:
— Второй господин Шэнь... тоже довольно нежен и внимателен...
Вэнь Чаоцзюнь: — ...?
Гэр продолжал наблюдать, как Шэнь Чжунцин купил на улице шашлычок из засахаренных фруктов и, словно ребёнку, протянул его Чжоу Хуайюю, затем, словно опасаясь, что того заденет повозка, взял за руку и перевёл на внутреннюю сторону дороги.
Вэнь Чаоцзюнь увидел, как его друг почему-то закусил уголок платка, с выражением то ли зависти, то ли досады, вытянув шею ещё сильнее.
Сюэцин, тонко уловив любопытство своего господина, тоже подошла к перилам и замерла.
Вэнь Чаоцзюнь больше не мог сдерживаться и встал между ними.
Шэнь Чжунцин с Чжоу Хуайюем стояли у лотка, серьёзно примеряя к его голове две заколки.
Чжоу Хуайюй стоял спиной к чайному дому, и трое не видели его выражения.
Но они видели, как Шэнь Чжунцин терпеливо перебирал все украшения на лотке, улыбаясь и что-то говоря ему.
В конце концов, он, кажется, остался недоволен выбором и решительно направился с Чжоу Хуайюем в ювелирную лавку.
По пути Чжоу Хуайюй споткнулся, и Шэнь Чжунцин мгновенно подхватил его, не дав слугам даже пошевелиться, после чего естественно обнял и, не отпуская, повёл в лавку.
Даже когда они скрылись из виду, трое продолжали стоять неподвижно, с одинаково пустыми выражениями.
В этом мире гэры малочисленны, их статус невысок, и они менее желанны, чем женщины. Большинство из них мечтают лишь найти хорошего мужа, который будет лелеять их, как женщину.
Гулять с мужем по улицам, демонстрировать близость на людях, терпеливо выбирать одежду и украшения, получать подарки — всё это предмет мечтаний любого гэра.
Обычно те, кому выпадает такая удача, вызывают зависть у себе подобных.
Никто из троих не ожидал, что такое счастье достанется презираемому немому из рода Чжоу, отчего и впали в оцепенение.
Даже если его муж — ненавидимый всеми второй господин Шэнь, это не могло остановить волну зависти.
Друг вздохнул:
— Видно, в роду Шэнь все влюбчивы. И Шэнь Чжунвэнь, и Шэнь Чжунцин — оба так лелеют своих супругов. Вот уж не ожидал.
Услышав имя Шэнь Чжунвэня, Вэнь Чаоцзюнь невольно задумался, машинально сравнивая их в сердце.
Шэнь Чжунвэнь тоже сопровождал его на прогулках и покупал украшения. Возможно, в глазах других они выглядели столь же влюблёнными, как только что супруги Шэнь Чжунцина. Да и его собственный муж был в разы красивее Шэнь Чжунцина — должен вызывать ещё больше зависти.
Эта мысль наконец успокоила Вэнь Чаоцзюня.
Слыша, как друг продолжает бормотать, в словах которого сквозила явная зависть к Чжоу Хуайюю, Вэнь Чаоцзюнь не смог сдержать раздражения.
Он невозмутимо опустился на место и спокойно заметил:
— Ты, кажется, не знаешь, но не так давно мой славный деверь поднял руку на своего супруга. Их "любовь" — лишь видимость.
— Что?! — Друг разинул рот, почуяв сочный слух. Только что возникшая симпатия к Шэнь Чжунцину мгновенно испарилась.
Он горько заметил:
— Почему все мужчины в этом мире такие? Нам, гэрам, действительно не везёт. Найти хорошую семью сложнее, чем взобраться на небо.
Он взглянул на Вэнь Чаоцзюня и надулся:
— Тебе-то повезло, Чжаочжао. Первый господин Шэнь — сама непорочность, несомненно, относится к тебе с величайшим почтением.
Уголки губ Вэнь Чаоцзюня дрогнули. Лишь услышав льстивые слова друга, он почувствовал удовлетворение.
Шэнь Чжунцин не подозревал, что стал предметом пересудов. Его жизнь по-прежнему была до краёв наполнена делами.
Утром — ранние тренировки, занятия в школе, общение с коварными одноклассниками. После занятий — совещания с управляющим Хэ и Чжоу Хуайюем по поводу открытия лавки.
Чтобы Чжоу Хуайюй мог сосредоточиться на работе, Шэнь Чжунцин специально выделил ему мастерскую.
Мастерская располагалась недалеко от кабинета. Вечером Шэнь Чжунцин занимался в кабинете, а Чжоу Хуайюй сосредоточенно рисовал эскизы в мастерской.
Для удобства Чжоу Хуайюя Шэнь Чжунцин также выделил ему личную карету, обслуживаемую персональным кучером.
Содержание кареты требовало немалых средств и слуг — обычные семьи не могли себе этого позволить. Даже в роду Шэнь немногие удостаивались такой привилегии, как Чжоу Хуайюй.
Более того, Шэнь Чжунцин приказал всем слугам павильона Цинъюй выучить язык жестов, включая себя самого. Это решение он принял после того, как увидел, как Чжоу Хуайюй общается с матерью.
Хотя Чжоу Хуайюй обычно объяснялся письменно, Шэнь Чжунцин хотел облегчить ему жизнь.
В других местах он не мог ничего изменить, но в своих владениях был в силах создать для Чжоу Хуайюя комфортные условия, чтобы тот не сдерживал себя из-за трудностей общения.
Эта, казалось бы, незначительная деталь оставила глубокий след в сердце Чжоу Хуайюя.
Шэнь Чжунцин мог бы и не делать этого. Но он добровольно взялся изучать новый язык, лишь чтобы слышать его слова.
Что бы ни шептали слуги в кулуарах, они не смели ослушаться господина. Заметив перемену в отношении хозяина к супругу, они быстро перестроились.
Прошло совсем немного времени, и атмосфера в павильоне Цинъюй полностью преобразилась. Как минимум, слуги больше не осмеливались тайно издеваться над Чжоу Хуайюем.
___
Малатан (麻辣烫, málàtàng) — это популярное китайское уличное блюдо, представляющее собой острый суп с лапшой и различными ингредиентами, приготовленный на основе знаменитого соуса "мала" (麻辣 — сочетание остроты и онемения. Подробнее об этом блюде можно почитать в Телеграмм канале команды NNT, ссылка https://t.me/neils_novel_translation).
http://bllate.org/book/13323/1185427
