Хотя Шэнь Чжунцин и не понимал языка жестов, но по реакции матери Чжоу догадался, что сказал Чжоу Хуайюй.
Он поспешно опустился на колени рядом, вступаясь за Чжоу Хуайюя:
— Госпожа тёща, успокойте гнев! Ачжэн уже осознал свою ошибку, к тому же он руководствовался сыновней почтительностью — украл деньги не для себя, а лишь чтобы оплатить ваше лечение. Это Чжунцин виноват, что не забрал вас в усадьбу раньше, из-за чего Ачжэн в отчаянии совершил неверный поступок.
Чжоу Хуайюй взглянул на него сквозь слёзы, во взгляде его светилась неведомая ему самому мягкость.
Мать Чжоу, услышав это, долго молчала, лишь украдкой разглядывая Шэнь Чжунцина.
Впрочем, казалось, её гнев поутих.
Честно говоря, сегодняшнее поведение Шэнь Чжунцина совершенно не соответствовало её ожиданиям.
Она полагала, что он — беспутный малый, который, женившись на Ачжэне, наверняка станет пренебрегать им. Но вместо этого он защищал её сына перед ней, ласково называл его детским именем и даже, чтобы вымолить прощение, взял вину на себя.
Разве этот благородный и преданный человек — тот самый безответственный повеса, о котором трубят на весь уезд?
Или же молодые супруги действительно прониклись друг к другу чувствами?
Если так, то ничего лучше и желать нельзя. Мать Чжоу знала своего сына — внешне хрупкий, но внутренне сильный. В её глазах он во всём был безупречен.
Если Шэнь Чжунцин и вправду разглядел его достоинства и начал исправляться, это вполне объяснимо.
Прошлое уже позади, зять заступился — зачем же ей упорствовать?
Мать Чжоу предположила, что после разоблачения кражи сын наверняка понёс наказание, потому и не решался навещать её.
Однако у государства — законы, у семьи — правила; если Шэнь покарали его, она не станет оспаривать.
Теперь же, видя, что зять не держит на него зла, она наконец успокоилась.
Она лишь строго наказала Чжоу Хуайюю:
— Пусть семья Шэнь и не требует возмездия, но ты обязан помнить: впредь не смей совершать таких безрассудств. Шэнь выполнили брачный договор, даровали тебе кров — это благодеяние. Не плати за добро злом!
Чжоу Хуайюй почтительно склонился в земном поклоне, клянясь следовать наставлению.
Шэнь Чжунцин, видя, что буря миновала, нежно помог ему подняться, не позволяя дольше стоять на коленях.
Мать Чжоу ещё раз оценивающе взглянула на него, затем на сына — тот не сопротивлялся прикосновениям, значит, в душе не питал к нему неприязни.
Лишь тогда она по-настоящему поверила словам Чжоу Хуайюя.
— Рада видеть, что вы живёте в согласии. Погостив здесь столько времени, мне пора возвращаться. — Эти слова застали обоих врасплох.
Шэнь Чжунцин встревожился:
— Почему бы тёще не задержаться ещё? Или в усадьбе что-то не так?
— Нет, — мать Чжоу бросила на него взгляд. — Но я уже засиделась, пора и честь знать.
Правила были высечены в её сердце — она помнила, что в общении важно соблюдать границы. Жить в доме зятя неуместно, сколь бы богат ни был род Шэнь — это не её дом, и уходить всё равно придётся.
— Но ваша болезнь ещё не отступила! Как мы с Ачжэном сможем не тревожиться, отпуская вас? — Шэнь Чжунцин знал, что мать Чжоу жила в лачуге, перестроенной из коровника, совсем одна. Если что случится — помочь будет некому.
— Эта болезнь у меня давняя, я сама её природу знаю. То, что ты пригласил ко мне врача, уже вызывает мою глубочайшую благодарность. Но сейчас мне гораздо лучше, незачем задерживаться в усадьбе Шэнь для поправки — дома медленно принимать лекарства будет тем же самым.
Шэнь Чжунцин всё ещё не хотел сдаваться:
— Вы ведь единственный родной человек Ачжэна! Разве вы не хотите быть рядом с ним? Если останетесь в усадьбе Шэнь, вы сможете видеться когда пожелаете, и Ачжэн не будет тревожиться, что вы без присмотра.
Мать Чжоу ненадолго замолчала, затем вдруг тихо усмехнулась:
— Теперь у Ачжэна есть ты. Ты тоже его родной человек.
Эти слова заставили Шэнь Чжунцина смутиться. Казалось, между ним и Чжоу Хуайюем возникла особая связь, скреплённая этим тёплым словом.
Он украдкой взглянул на Чжоу Хуайюя — тот застыл в лёгком оцепенении, заметив его взгляд, тоже смутился и слегка отвернулся.
Почему-то при виде его застенчивого выражения сердце Шэнь Чжунцина невольно забилось чаще.
Эти мимолётные движения не ускользнули от матери Чжоу. Она покачала головой, тихо усмехнувшись.
— Ладно, не уговаривайте меня больше, моё решение твердо. — Она прервала Шэнь Чжунцина, собиравшегося что-то сказать, одним предложением закрыв тему.
Чжоу Хуайюй заранее знал, что мать не согласится остаться — он этого и ожидал, но всё равно не мог избежать лёгкого разочарования.
Он понимал: мать обладала независимым характером, не любила обременять других, и жизнь в усадьбе Шэнь наверняка стесняла её. К тому же она боялась, что её присутствие создаст неудобства для сына, уже ставшего мужем в чужой семье.
Зная, что не изменит её решения, Чжоу Хуайюй дёрнул Шэнь Чжунцина за рукав и отрицательно покачал головой.
Шэнь Чжунцин сразу уловил мысли матери и сына. Подумав, он произнёс:
— Тогда позвольте, зятю, подобрать несколько слуг, чтобы они сопровождали вас, заботились о ваших нуждах, исполняя сыновний долг вместо меня и Ачжэна. Уж этого вы не откажетесь принять? С присмотром Ачжэн будет спокоен.
Эти слова заставили мать Чжоу, уже открывшую рот для отказа, замолчать.
Помедлив, она всё же кивнула:
— Хорошо, пусть будет по-твоему.
На лице Чжоу Хуайюя расцвела радость, прежняя тяжесть заметно ослабла.
Действительно, это было оптимальное решение. Он невольно взглянул на Шэнь Чжунцина с благодарностью — его прекрасные глаза сияли, словно усыпанные звёздами.
Видя его счастье, Шэнь Чжунцин тоже невольно улыбнулся.
— Ах да! Прежнее жилище тёщи тоже непригодно. Соломенная хижина ненадёжна, не держит тепло, сырость и холод легко проникают внутрь — не ровён час, тёща простудится. Да и слугам нужно где-то размещаться. Как насчёт того, чтобы я приобрёл для вас новый дом перед вашим отъездом? — Он говорил с лучезарной улыбкой.
Мать Чжоу бросила на него беглый взгляд. После предыдущей уступки она уже не так сопротивлялась подобным вещам.
Только спросила:
— Ты и деньги тратишь, и силы прикладываешь. Не боишься, что твои родители разгневаются?
Шэнь Чжунцин даже не попался на удочку:
— Почитание тёщи — естественный долг. Мои родители — люди разумные, узнав, лишь похвалят меня, откуда же гневу взяться?
Разумные? Мать Чжоу едва не фыркнула при мысли об этой паре, но ради сохранения лица зятя сдержалась.
— Раз тёща не возражает, то так и решим. Впредь в свободное время я буду привозить Ачжэна к вам. О, и ещё: Ачжэн принимает в своё управление лавки, и ему часто придётся бывать вне дома. Если затоскуешь по матери — смело навещай. — Последнее он сказал уже Чжоу Хуайюю.
Хотя большинство семей не одобряло, когда жёны или фуланы слишком часто навещали родных (опасаясь, что те всё ещё привязаны к прежнему дому и не считают семью мужа своим настоящим домом), Шэнь Чжунцин не разделял этих предрассудков.
Мать всегда остаётся матерью — он поддерживал желание Чжоу Хуайюя навещать её, когда вздумается.
Он хотел, чтобы Чжоу Хуайюй знал: он свободен.
Мать Чжоу полностью сосредоточилась на фразе «Ачжэн принимает в своё управление лавки», её глаза непроизвольно округлились.
— Что ты сказал? Ачжэн будет управлять лавками? — Ей казалось, что она ослышалась.
Шэнь Чжунцин заранее знал, что это заинтересует мать Чжоу. Он хотел, чтобы она больше узнала — лишь убедившись, что Чжоу Хуайюй живёт хорошо, она смогла бы успокоиться.
Поэтому он терпеливо объяснил:
— Речь о двух моих лавках — готового платья и небольшой харчевни. Я планирую поручить Ачжэну управление ими.
В этих словах заключался немалый вес. Мать Чжоу застыла в оцепенении, её выражение лица непрерывно менялось.
— Это нелёгкое дело... Не боишься, что Ачжэн не справится?
— Ничего страшного. Пусть потренируется. Я найду другие способы заработать — в любом случае, Ачжэн не будет голодать, — уверенно ответил Шэнь Чжунцин.
— Ачжэн столь умен, что непременно преуспеет. Я также попрошу мою матушку наставлять его. — Род Чэн, из которого происходила вторая госпожа Шэнь, был купеческой семьёй, даже богаче рода Шэнь. Чэн Цзиньфэн, выросшая в такой среде, с юных лет училась вести дела — управление лавками было для неё привычным делом.
Чэн Цзиньфэн, в этот момент возлежавшая на тахте с лакомствами и занимательной книгой, внезапно чихнула, не подозревая, что сын вспомнил о ней.
Выражение лица матери Чжоу стало ещё сложнее. Её взгляд, устремлённый на Шэнь Чжунцина, явственно выражал недоверие, словно она спрашивала: Ты и вправду Шэнь Чжунцин?
Разве вторая ветвь рода Шэнь не славилась своей скупостью? А Шэнь Чжунцин, её единственный сын, был известен расточительством. И вот теперь он готов отдать доходные лавки под управление Чжоу Хуайюя, заявляя, что даже убытки не страшны — он и сам его прокормит.
Мать Чжоу начала подозревать, не подменили ли его.
— Ты... действительно так считаешь?
— Разумеется, — без колебаний ответил Шэнь Чжунцин.
Впервые Чжоу Хуайюй испытал нечто похожее на гордость. Он был рад, что его мама увидела хорошие стороны Шэнь Чжунцина — именно это он и хотел ей показать. Шэнь Чжунцин и вправду относился к нему хорошо.
Так что беспокоиться не о чем — он будет жить хорошо.
Мать Чжоу сложно кивнула:
— ...Видно, я питала о тебе множество заблуждений. То, что ты столь высоко ценишь Ачжэна — его счастье. Передавая его тебе, я могу быть спокойна. Желаю вам обоим впредь жить в согласии. Чтобы рука об руку прошли до седин, храня взаимную любовь без тени сомнения.
Если Шэнь Чжунцин и вправду проникся чувствами к её сыну — это благо. Чжоу Хуайюй навсегда останется человеком Шэнь Чжунцина — лишь его расположение гарантирует ему хорошую жизнь.
Мать Чжоу лишь молилась, чтобы Шэнь Чжунцин оставался таким и не изменил своего отношения.
Когда они покинули покои матери Чжоу, Шэнь Чжунцин успокоил Чжоу Хуайюя:
— Хотя тёща и не согласилась остаться, тебе не стоит слишком тревожиться. Я велю управителю подобрать нескольких усердных и преданных слуг — они непременно позаботятся о твоей матери. А ещё я попрошу доктора У продолжать наблюдение. Тебе же следует поправлять своё здоровье. Когда тёща переедет в новый дом, ты сможешь навещать её когда пожелаешь.
Чжоу Хуайюй слушал эти мягкие слова, и сердце его согревалось.
Когда-то мать была единственным человеком, на которого он мог положиться в этом мире. Поэтому, услышав, что она может остаться с ним, он пришёл в неописуемый восторг.
Но теперь, зная, что мать скоро уйдёт, он не ощущал прежней паники и тревоги, будто его оставляют одного в незнакомом мире.
Всё это — благодаря человеку рядом.
Он вновь сделал его не одиноким.
___
Авторские заметки:
Чжунцин: Завоевал тёщу!
http://bllate.org/book/13323/1185426
