Шэнь Чжунцин тонко уловил скрытое под маской почтительности презрение продавца. Брови его дёрнулись, и он спросил:
— Почему ты один? Где твой отец?
— Э-э... — зрачки продавца забегали, явно выискивая предлог, чтобы отмахнуться от Шэнь Чжунцина, — а-а, отец только что почувствовал себя нехорошо и отлучился в уборную. Если второму молодому господину нужно его видеть, я сейчас же позову его.
На лице продавца играла чистейшей воды улыбка, а объяснение казалось безупречным. Если бы Шэнь Чжунцин только что полчаса не наблюдал за ними с улицы, он, возможно, и поверил бы сказанному.
Через некоторое время управляющий поспешно вышел и, завидев Шэнь Чжунцина, сложил руки в приветствии:
— Приветствую второго молодого господина. Этот старик только что почувствовал себя нехорошо и отлучился в уборную, потому не успел встретить второго молодого господина. Хе-хе, прошу вас, будьте великодушны и не взыщите.
Шэнь Чжунцин усмехнулся без тени улыбки:
— Если управляющий У нездоров, не стоит скрывать. Лучше сразу сказать мне, чтобы я мог заранее принять меры.
Управляющий У остолбенел, переглянулся с сыном и неуверенно промолвил:
— О чём... о чём говорит второй молодой господин? У этого старика нет никаких недугов.
— Да? Неужели? — лениво протянул Шэнь Чжунцин. — Я только что полчаса наблюдал за вашей лавкой из чайного ларька напротив. Всё это время вас не было, а теперь вы с сыном утверждаете, что были в уборной. Хм-м... Управляющий У провёл в уборной целых полчаса. Неужто не обращались к лекарям? Что у вас за хворь?
— Пусть запор — не самая приятная тема, но вам не стоит избегать лечения из-за страха перед диагнозом. Чем раньше начнёте, тем быстрее поправитесь! — произнёс Шэнь Чжунцин, делая паузу после каждого слова.
Несмотря на серьёзное выражение лица, каждое его слово было пропитано язвительностью.
Лицо управляющего У, морщинистое, как кожура мандарина, побагровело. Он напрягся и оправдывался:
— Да, признаю, что отсутствовал слишком долго и не стоял всё время у прилавка. Прошу второго молодого господина не гневаться. Но... в лавке дела идут плохо, покупателей не видно по полдня, вот старик и расслабился, позволил себе немного полениться.
Не дав Шэнь Чжунцину подловить себя, он поспешно добавил:
— Однако будьте спокойны, второй молодой господин, я наказал этому негодяю стоять у прилавка. Он прекрасно знает все дела лавки и ни за что не упустит покупателя. Надеюсь, второй молодой господин простит меня в этот раз. Впредь старик исправится и не будет самовольно покидать лавку.
Продавец позади почтительно закивал, лицо его расплылось в подобострастной улыбке.
Шэнь Чжунцин фыркнул:
— Он, говорите? — Он кивнул в сторону продавца.
— Да, настоящий мастер торговли! Видит покупателя, но вместо того чтобы сразу обслужить, остаётся безучастным, а когда тот спрашивает цену, несколько раз раздражается и в конце концов прогоняет едва зашедшего клиента... — Шэнь Чжунцин неспешно прошёлся несколько шагов, а когда отец с сыном уже совсем запаниковали, резко развернулся и с ледяной усмешкой закончил: — Так вы ведёте моё дело?
— В бухгалтерских книгах доходы день ото дня сокращаются, и я всё думал — в чём же дело? Теперь, увидев, как вы себя ведёте, я всё понял. Младший смотрит на людей свысока, старший сложил с себя все обязанности — никто и не думает честно зарабатывать для меня деньги. Если бы я не пришёл, так бы и не узнал, что вы, занимая должности, бездельничаете, получаете жалованье, но не выполняете работу, да ещё и прогоняете хороших покупателей! С вами, отец и сын У, мне, Шэнь Чжунцину, действительно повезло! — Шэнь Чжунцин окончательно помрачнел, его тон стал острым, как нож, и от этого управляющий с сыном оробели.
Даже Гуань Цзюй внутренне содрогнулся: когда его господин успел стать таким властным?
Отец с сыном У не ожидали, что их халатность раскроется на месте, да ещё и перед вторым молодым господином, которого они всегда считали безучастным и лёгким в обмане. Непонятно, что на него нашло, но слова его были так едки, что они даже не знали, как оправдываться, и вмиг растерялись.
— Второй молодой господин, успокойтесь, успокойтесь! Мы... мы не специально! — Управляющий У в сердцах развернулся и дал сыну пощёчину, гневно выкатив глаза: — Негодяй! Я доверил тебе лавку, а ты так вёл дела? Если бы второй молодой господин не раскрыл это, я бы так и не узнал о твоём поведении!
Продавец прикрыл ладонью щёку, но осмелился лишь на внутреннее негодование.
Шэнь Чжунцин молча наблюдал за их представлением.
Управляющий У снова повернулся к нему с извинениями:
— Искренне прошу прощения! Это старик плохо воспитал сына и заслуживает наказания. Но... но нельзя винить нас с сыном за лень. Ведь дела в лавке и так идут плохо, а со временем мы... невольно расслабились. Ослепли на мгновение, ослепли! Прошу второго молодого господина проявить великодушие и дать нам ещё один шанс.
Лоб управляющего У покрылся испариной. Он напрягал мозги, чтобы переложить вину, и наконец додумался свалить всё на изначально плохие дела, намекая, что упадок в торговле вызван не их халатностью, а объективными причинами, отчего они и бездействовали.
Вспомнив, что их хозяин, у которого в голове одна солома, любит лесть, он заодно подольстился:
— Второй молодой господин — воистину благословенный человек, великодушный и добросердечный. Уверен, вы не станете с нами сводить счёты?
Вдохновлённый отцом, продавец поспешно добавил:
— Верно! Второй молодой господин, вы, наверное, не знаете, но это не я отказывался от хороших сделок и прогонял покупателей. Просто некоторые люди совершенно неблагодарные, специально придираются, не собираются покупать, но норовят измять добротную одежду. Скажите, если товар потрёпан, кто его купит? Кто возместит убытки за непроданное? Да и все наши готовые изделия — по справедливым ценам, но находятся те, кто любит торговаться: за одежду в пятьдесят монет предлагают десять. Это что — бизнес или пришли безобразничать? Разве можно не злиться на таких покупателей?
Пользуясь тем, что Шэнь Чжунцин обычно не бывает в лавке и не знает реального положения дел, продавец вовсю городил чепуху. Хотя и не всё было ложью — некоторые клиенты и вправду вели себя нагло, так что его слова были полуправдой.
Ему и в самом деле не хотелось иметь дело с трудными покупателями. Ведь независимо от того, идут дела хорошо или плохо, он с отцом всё равно получают жалованье.
Их хозяин, очевидно, не испытывал недостатка в деньгах и не заботился о доходах лавки. Будь в прошлом месяце прибыль или убыток — фиксированное жалованье исправно выплачивалось. С другой стороны, даже если лавка зарабатывала, им сверху не перепадало, разве что немного от выручки. Если действовать осторожно, обычно никто не замечал.
Раз уж жалованье фиксированное, зачем им напрягаться? Всё равно лавка не их, а сколько ни зарабатывай — всё равно другим достаётся.
Не настолько же они дураки!
Вот почему продавец так равнодушно относился к покупателям. Разве что если попадался щедрый, который сразу платил без разговоров — тогда он мог быть чуть вежливее. А если начинался торг — извините, не обслуживаем, проваливайте, куда подальше.
Они кое-что понимали в характере хозяина: богач, высокого о себе мнения, презирающий бедняков. Они думали, что такие объяснения ему понятны, и, возможно, он даже присоединится к их ругани в адрес неблагодарных клиентов.
Но они не знали, что перед ними теперь совсем другой человек.
Выслушав оправдания отца и сына, Шэнь Чжунцин внутренне усмехнулся.
Современный бизнес следует принципу «клиент всегда прав», а эти двое ещё прогрессивнее — хотят продавать товар свысока?
— Гуань Цзюй, посмотри-ка, — Шэнь Чжунцин рассмеялся от ярости и с горькой иронией произнёс: — Я плачу людям, чтобы вели моё дело, а вместо этого нанял двух святых. Получают мои деньги, ничего не делают, блаженствуют тут, да ещё и покупателей разбирают. Даже я, второй молодой господин, знаю принцип «кто платит, тот и заказывает музыку» — если хочешь, чтобы люди добровольно доставали кошельки, нужно склонить голову. Когда я прошу денег у своей матери, я не веду себя так нагло! Кем вы себя возомнили? Вы всего лишь наёмные работники! Я могу нанять вас — и точно так же могу нанять других! Не хотите работать — так и скажите, проваливайте с глаз долой! Покупатель приходит, выбирает — это же нормально! Разве ты, покупая что-то, не проверяешь товар, а сразу платишь? Ума нет, что ли? Торговаться — тоже нормально, все хотят получить максимум за минимум денег. Разве не так ведётся бизнес? Почему вы-то особенные? Не хотите угождать клиентам, но чтобы они сразу платили — да вы мечтатели! С такими кислыми физиономиями, будто вам все должны — уличные попрошайки и те симпатичнее! С таким подходом клиентов не привлечёшь! Вместо того чтобы осознать свои ошибки, вы ещё и вину на других сваливаете! У вас покупатели стали оправданием вашего безделья! Я только и вижу, что вы товар завозите, но ни единой вещи не продаёте, а вы ещё и обижаетесь! А мне не обидно? Я, блять, просто лох! — Шэнь Чжунцин разгорячился, но проворный Гуань Цзюй вовремя схватил его, пока тот швырял в отца с сыном У беспорядочно составленные бухгалтерские книги.
Отец с сыном У в страхе бросились врассыпную, прикрывая головы.
Шэнь Чжунцин, всё ещё не остыв, искал вокруг, чем бы ещё швырнуть в них.
— Кого вы пытались обмануть этими жалкими книгами? Думали, я, мол, неграмотный? Думали, я не замечу, как вы под видом закупок товара набиваете собственные карманы? Не смейте убегать, а ну стоять!
— Второй молодой господин, второй молодой господин, осторожнее!
Гуань Цзюй лишь делал вид, что удерживает хозяина — в душе же он ликовал. Отец с сыном У не смели убежать полностью и то и дело получали попадания, вскрикивая «ай-яй-яй».
Зрелище вышло весьма забавным.
По дороге в усадьбу Гуань Цзюй не уставал расточать хвалу Шэнь Чжунцину:
— Второй молодой господин, сегодня вы были поистине великолепны! Громовые приёмы, острые словечки — эта бестолковая парочка и рта раскрыть не смогла в ответ! Хе-хе-хе, это было потрясающе!
Шэнь Чжунцин к тому моменту уже успокоился и вновь обрёл свой обычный невозмутимый вид.
Холодным тоном он распорядился:
— Эту парочку больше нельзя оставлять. Найди мне нового управляющего — опытного, грамотного, умеющего считать, честного и трудолюбивого, а лучше ещё и продуманного. Мне нужно полностью перестроить работу лавки, нельзя больше тянуть эту полумёртвую агонию.
Гуань Цзюй кивал на каждое слово и в конце хлопнул себя по груди:
— Не беспокойтесь, второй молодой господин, положитесь на меня! Я обязательно выполню задание.
Шэнь Чжунцин одобрительно кивнул.
В сердце Гуань Цзюя необъяснимо возникла радость. Он и сам не понимал, чему радуется, но чувствовал — второй молодой господин словно изменился, и эти перемены ему нравились.
___
Авторские заметки:
Гуань Цзюй: (вслух) Господин, хватит бить, хватит! (про себя) Бей, бей, лупи этих ублюдков!
http://bllate.org/book/13323/1185422
