Неужели они рассчитывали сделать из него простака, который будет платить за всех?
Вернувшись в кабинет, Шэнь Чжунцин начал размышлять о том, как заработать деньги.
Он велел Гуань Цзюю принести все бухгалтерские книги для проверки — их оказалось так много, что они заняли весь стол, а сам он провёл за их изучением целый вечер.
После этого Шэнь Чжунцин наконец понял одну вещь: хотя у этого беспечного молодого господина и было много карманных денег, но и тратил он их без счёта.
Подобные ситуации, когда деньги заканчивались ещё до получения следующей порции, случались часто. Прежний хозяин тела привык к расточительству и не следил за расходами. Если средств не хватало, он либо занимал у своих беспутных друзей, либо шёл к отцу и матери.
Чэн Цзиньфэн и Шэнь Гофу баловали его безмерно — стоило ему попросить, и они сразу же давали.
Хотя Шэнь Чжунцин и понимал это, он не мог заставить себя, как прежний хозяин, протягивать руку за деньгами к матери.
К тому же, как ни крути, он уже «женат» и должен содержать семью. В Шэнь Чжунцине неожиданно проснулось ранее незнакомое ему чувство ответственности.
Он считал, что мужчина должен быть финансово независимым, чтобы чувствовать уверенность в себе. Когда в кармане есть деньги, на душе спокойно.
Если бы у него был дополнительный источник дохода, обеспечивающий безбедную жизнь, он бы не оказался в такой неловкой ситуации, когда приходится жить за счёт родителей.
Как молодой господин из богатой семьи, прежний хозяин тела владел несколькими лавками. Их подарили ему Шэнь Гофу с Чэн Цзиньфэн и родственники по материнской линии.
Однако прежний хозяин никогда не интересовался ими, и дела в лавках еле теплились.
Его не волновали скудные ежемесячные доходы, и он не утруждал себя мыслями о заработке — в конце концов, стоило ему попросить, и деньги тут же появлялись.
Более того, когда он оказывался в затруднительном положении, он просто продавал одну-две лавки.
Таким образом, на данный момент у него остались лишь одна лавка готовой одежды и одна харчевня.
Что касается их состояния… харчевню ещё можно понять, но лавка одежды вообще работала в убыток?!
Чем больше Шэнь Чжунцин изучал бухгалтерские книги, тем сильнее подозревал, что с ними что-то не так. Он нахмурился.
Видимо, придётся лично посетить лавки и разобраться на месте.
В соседней комнате Чжоу Хуайюй ещё не лёг спать. При тусклом свете масляной лампы, окутавшем его лицо мягким сиянием, он сосредоточенно вышивал что-то иглой. Его черты, напоминающие лик Гуань Инь, под этим естественным «фильтром» выглядели невероятно нежными.
(п/п Есть упоминание о нефритовом кулоне "Гуань Инь" в канале телеграмм нашей команды NNT ссылка на пост https://t.me/neils_novel_translation/267)
Даже Афу, будучи таким же гэром, не мог оторвать от него восхищённого взгляда.
Про себя он подумал: Второй господин и вправду прекрасен!
Хотя и говорили, что первый господин — красавец, известен на всю округу, лично он считал, что второй господин превосходит его.
Второй господин был похож на спустившуюся с небес бессмертную фею, а его скромный и кроткий нрав вызывал симпатию. Первый же господин был высокомерным «ледяным красавцем» — одного его взгляда хватало, чтобы пронзило холодом.
Если бы второй господин не лишился дара речи из-за семейной трагедии, у него наверняка было бы не меньше поклонников, чем у первого.
Эти мысли промелькнули в голове Афу лишь на мгновение. Он подошёл к Чжоу Хуайюю и осторожно спросил:
— Второй юный господин, уже пора спать. Что вы делаете?
Сначала Чжоу Хуайюй с трудом объяснил жестами, что не устал и не собирается ложиться.
Затем, слегка смутившись, он показал свою работу и указал в сторону комнаты Шэнь Чжунцина.
Афу сразу всё понял, и его глаза загорелись:
— Так вы шьёте одежду для второго молодого господина!
Чжоу Хуайюй в панике сделал знак замолчать, и Афу поспешно прикрыл рот рукой, но глаза его всё так же смеялись.
— Как же прекрасно! Этот скромный слуга рад видеть, что у вас с вторым господином всё хорошо. Если бы он узнал, что вы втайне сшили для него одежду, то умер бы от счастья! — Афу был искренне тронут.
По его мнению, эта инициатива второго господина означала, что он отпустил обиды и готов двигаться дальше. И это было замечательно — как бы то ни было, жизнь продолжается. А для фулана, вышедшего замуж, единственный способ обрести счастье — это завоевать расположение мужа.
(п/п Фулан - замужний гэр способный рожать детей)
Лицо Чжоу Хуайюя пылало от поддразниваний Афу. Незнакомое, но сильное чувство стыда, нервозности и невысказанного ожидания заставило его глаза покраснеть у уголков, словно он вот-вот заплачет.
Это был его первый подобный опыт — впервые в жизни он взялся шить одежду для мужчины, да ещё и для своего номинального «мужа».
Поначалу он не придавал этому значения, но после слов Афу смущение стало невыносимым.
Если бы речь шла о прежнем «Шэнь Чжунцине», он ни за что не стал бы шить для него одежду. У него не было бы такого желания, да и он знал, что тот не оценил бы его усилий — зачем же подвергать себя унижению?
Но нынешний Шэнь Чжунцин, хоть и выглядел так же, вызывал у Чжоу Хуайюя совсем другие чувства. Вспоминая моменты их общения, он невольно думал:
Какой же он добрый...
Афу уже подробно рассказал ему, как Шэнь Чжунцин заботливо ухаживал за ним, пока он был без сознания.
Чжоу Хуайюй невольно представлял эти сцены, и его сердце, словно озеро, волновалось, порождая круги на воде.
Он хотел сделать что-то для него — в знак благодарности или просто чтобы стать ближе.
Так или иначе, те ожидания, которые он никогда не испытывал к своему супругу, теперь, после «появления» Шэнь Чжунцина, разгорелись, как факел в ночи.
Чжоу Хуайюй прекрасно вышивал. Когда его семья ещё была богата, он учился у лучшей вышивальщицы в городе. После разорения дома это ремесло приносило немалый доход.
Став немым, он почти перестал общаться с людьми, погрузившись в свой мир, и его мастерство только росло.
Для него вышивка была одним из немногих достоинств, которыми он мог гордиться. Что касается музыки, шахмат, каллиграфии и живописи — они не имели практического смысла, поэтому он их просто игнорировал.
В тот день после занятий Цзинь Юйгуань и другие снова пригласили Шэнь Чжунцина развлечься.
Шэнь Чжунцин уже знал, что «Цзинь Юйгуань» — это Гао Вэньбинь, младший сын уездного начальника, прозванный «Я-нэй Гао».
(п/п «Я-нэй» — обращение к сыновьям высокопоставленных чиновников, часто с пренебрежительным оттенком, указывающим на их избалованность.)
Двое его прихвостней — Цай и Чжан — были выходцами из бедных семей, не отличались учёностью и могли посещать дорогие заведения только за счёт подхалимства перед Гао Вэньбинем.
Шэнь Чжунцин и так не хотел иметь с ними дела, а тут ещё собирался проверить лавки, поэтому под этим предлогом снова отказался.
Причина была уважительной, поэтому, хоть «Я-нэй Гао» и поморщился, но не стал спорить.
Шэнь Чжунцин, вырвавшись из «тигриной пещеры», облегчённо вздохнул.
Гуань Цзюй заметил:
— Второму молодому господину и не стоит с ними водиться. Каждый раз они заставляют нас платить, а сам Гао Вэньбинь ни разу не угостил взамен.
Если бы не статус Гао и дружба с господином, Гуань Цзюй давно бы возмутился.
Часто случалось, что его господин даже не организовывал встречу, но когда дело доходило до расчёта, почему-то платил именно он.
Даже в публичных домах: если Гао заказывал девиц, он всё равно заставлял платить его господина. Стоило открыться новому ресторану или появиться новым девушкам в цветочном доме, Гао тут же звал его господина «полюбоваться». А на деле просто использовал его как кошелёк.
И это сын уездного начальника? Так скупердяйничать — явно считает его господина простофилей!
Шэнь Чжунцин, перелистывавший бухгалтерскую книгу, замер, узнав эти подробности.
Выходит, они так настойчиво звали его развлечься, чтобы сделать платёжным средством?
Он невольно усмехнулся и покачал головой.
Они направлялись в лавку готовой одежды. Шэнь Чжунцин подозревал, что в бухгалтерских книгах были махинации, причём довольно грубые.
Видимо, прежний хозяин тела настолько не интересовался делами, что мошенники даже не старались скрывать свои манипуляции.
Лавка располагалась на оживлённой Восточной улице. Гуань Цзюй уже собрался идти, но Шэнь Чжунцин вдруг схватил его за воротник.
— Э? Ч-что случилось? Разве мы не заходим?
Шэнь Чжунцин ничего не ответил и направился к чайному ларьку напротив, откуда был отлично виден вход в лавку и её внутреннее пространство.
Только усевшись, он пояснил Гуань Цзюю:
— Сначала не будем заходить. Понаблюдаем снаружи.
Гуань Цзюй озарило понимание и он мысленно восхитился прозорливостью своего господина.
Шэнь Чжунцин внимательно наблюдал за лавкой. Управляющего не было на месте — за прилавком скучал и зевал всего один продавец.
Гуань Цзюй тоже присмотрелся и, прищурившись, пробормотал:
— Где же управляющий? Почему только его сын один?
Шэнь Чжунцин на мгновение замер:
— Этот человек — сын управляющего?
— Да, — кивнул Гуань Цзюй. — Я сам слышал, как этот продавец называл управляющего отцом.
Лицо Шэнь Чжунцина стало ещё суровее, но он промолчал.
В принципе, если управляющий хочет нанять кого-то или даже протолкнуть на работу своего человека — это понятно. Но когда есть подозрения, что управляющий обманывает хозяев, такое устройство вызывает тревогу.
Несмотря на расположение на оживлённой Восточной улице, дела в лавке шли вяло, особенно на фоне соседних заведений.
Когда наконец появился покупатель, продавец даже не сдвинулся с места, позволяя тому самостоятельно осматривать товар.
На вопрос о цене он ответил небрежно, а когда покупатель попытался поторговаться, и вовсе нахмурился и раздражённо буркнул:
— Цена как есть. Хочешь — покупай, не хочешь — проваливай. Только не порть нашу одежду.
— Эй, да как ты разговариваешь? Я больше ничего не куплю!
Продавец не только не расстроился, увидев, как покупатель уходит, но ещё и закатил глаза, пробормотав:
— Нищеброд.
Гуань Цзюй от возмущения округлил глаза:
— Второй молодой господин, вы только посмотрите на него...
Шэнь Чжунцин с каменным лицом поднялся и направился к лавке. Гуань Цзюй, пыхтя от негодования, последовал за ним, словно телохранитель, пришедший выбивать долги.
Продавец скучающе ковырял в носу, но, увидев грозно настроенных господина и слугу, поспешил выйти из-за прилавка.
— Второй молодой господин, какими судьбами?
Шэнь Чжунцин искоса взглянул на него, а Гуань Цзюй с выражением истинного «злого слуги» рявкнул:
— Что, разве второй молодой господин не может посетить собственную лавку?
— Ну что вы, братец Гуань, шутите! Этот ничтожный и не думал... — На лице продавца застыла подобострастная улыбка, но в душе он уже закатил глаза.
Что ты тут из себя строишь? Всего лишь нелюбимый второй сын семьи Шэнь. Перед кем ты важничаешь?
Разве что перед такими ничтожествами, как я. Ни в учёбе, ни в боевых искусствах не преуспел — сразу видно, что неудачник.
___
Авторские заметки:
Толстый Цин: Я не стану платёжным средством! Никогда в жизни!
http://bllate.org/book/13323/1185421
