Лицо осмеянного брата Ци позеленело, он не смел вымолвить ни слова. Когда он уже нерешительно потянулся к чернильнице, Шэнь Чжунцин вдруг улыбнулся и выручил его:
— Всего лишь шутка, брат, не принимай всерьез.
Тот округлил глаза, явно не ожидая, что Шэнь Эрлан, всегда стоявший на своем даже без причины, произнесет такие великодушные слова.
Учитель Гао, молча наблюдавший за этой сценой, выразил легкое одобрение.
Только Цзинь Юйгуань перестал улыбаться, его взгляд, устремленный на Шэнь Чжунцина, стал откровенно недружелюбным.
Подхалим, уловив настроение, фыркнул:
— Этот толстяк — настоящий лицемер.
После занятий брат Ци подошел с извинениями:
— Сегодня я благодарен брату Шэню. На уроке я допустил оплошность, прошу не держать на меня зла.
Шэнь Чжунцин мягко улыбнулся:
— Я тоже был неправ, не следовало заключать пари и ставить брата Ци в неловкое положение. Давай считать, что мы в расчете.
Ци Яо застыл в оцепенении. Хотя перед ним было все то же отталкивающее лицо, он чувствовал какую-то перемену.
Будто... от него исходила некая незримая притягательность.
Я, должно быть, сошел с ума!
Ци Яо поспешно ретировался, сраженный собственными мыслями.
Шэнь Чжунцин уже собирался уходить, как Цзинь Юйгуань с подхалимами окружили его.
— Эй, Шэнь Эр, после занятий пойдем развлечемся? — Цзинь Юйгуань фамильярно подмигнул. — Сегодня в «Доме десяти тысяч цветов» новая звезда, пойдем посмотрим?
Он подмигнул Шэнь Чжунцину, будто делился пошлой шуткой с закадычным собутыльником.
Шэнь Чжунцин скривился. По названию «Дом десяти тысяч цветов» сразу ясно, чем там занимаются, да еще и «звезда». Он же — высокоморальный молодой человек, разве мог он, за спиной у супруга, посещать такие места?
— Прости, брат Цзинь, дома неотложные дела, я побегу. Как-нибудь в другой раз.
С неожиданной для его комплекции ловкостью Шэнь Чжунцин ретировался.
Цзинь Юйгуань застыл в ошеломлении — обычно Шэнь Эр никогда не отказывался от таких предложений.
Опомнившись, он пробормотал:
— ...С чего это он назвал меня «братом Цзинем»?
О происшедшем доложили Шэнь Чжунвэню, который также учился в «Академии сандалового дерева», но, в отличие от Шэнь Чжунцина, уже получил степень сюцая. Классы «Небо», «Цянь» и «Кунь» — он занимался в классе «Небо», тогда как Шэнь Чжунцин — в классе «Кунь».
Услышав, что Шэнь Чжунцин не только процитировал «Тысячесловие» без обычного позора, но и великодушно простил обидчика, Шэнь Чжунвэнь крайне удивился.
— Что за зелье принял этот Шэнь Чжунцин? Он же всегда ненавидел учебу. Да и был мелочным до крайности — сегодня будто подменили.
Его приятель озвучил мысли Шэнь Чжунвэня.
Шэнь Чжунвэнь прекрасно знал своего двоюродного брата — грязь, которую не поднять на стену. По натуре он был тщеславным, развратным и расточительным, а родители безмерно его баловали, отчего его поступки становились всё более вызывающими. Если кто-то говорил, что он вдруг исправится, Шэнь Чжунвэнь ни за что не верил.
— Как думаешь, может, за ним стоит какой-то мудрый наставник? — спросил Шэнь Чжунвэня его друг.
Шэнь Чжунвэнь немного помолчал, прежде чем ответить:
— «Тысячесловие» — это самая базовая книга для начального обучения. Сколько бы лет он её ни учил, а учителя заставляли его переписывать её столько раз, что сейчас он мог запомнить её наизусть, и в этом нет ничего удивительного. Что касается того, что сегодня он не стал добивать победу, возможно, у него просто хорошее настроение.
В душе Шэнь Чжунвэнь уже решил, что это просто совпадение. На основании этих двух случаев действительно нельзя было доказать, что Шэнь Чжунцин изменился.
Даже если отбросить все сомнения и предположить, что Шэнь Чжунцин действительно прозрел и решил заняться учёбой, это всё равно не представляло для него угрозы. Его талант был несравним с его собственным: к настоящему моменту он был всего лишь туншэном, тогда как он сам уже стал сюцаем. Если бы во время провинциальных экзаменов он не заболел, возможно, уже был бы цзюйжэнем.
(п/п Туншэн — человек, сдавший начальный уровень государственных экзаменов в феодальном Китае.
Сюцай — следующая степень, обладатель учёного звания после успешной сдачи уездных экзаменов.
Цзюйжэнь — степень, присваиваемая после успешной сдачи провинциальных экзаменов.)
Высоты, которых он достиг, Шэнь Чжунцину никогда не догнать. Пусть себе мечется, как хочет. Когда настанет день, и он добьётся успеха на экзаменах, осыпав славой своих предков, посмотрим, кто ещё сможет его защищать.
В тёплых и доброжелательных глазах Шэнь Чжунвэня на мгновение мелькнула тень жестокости.
Шэнь Чжунцин сел в повозку, и Гуань Цзюй подобострастно спросил:
— Господин, куда мы теперь направляемся?
Шэнь Чжунцин странно посмотрел на него:
— Учёба закончилась, конечно, домой. А куда ещё?
Гуань Цзюй удивился:
— Прямо в усадьбу? Разве мы не поедем в «Дом десяти тысяч цветов», «Лунный павильон», «Весенний благоухающий зал» или «Опоенный цветами сад»?
Шэнь Чжунцин: «...»
Ну и ну, да это же все публичные дома! Прежний хозяин тела и вправду знал толк в развлечениях.
— Куда там идти, твой господин теперь воздерживается, понимаешь? — воспользовался моментом Шэнь Чжунцин, чтобы его проучить. — Не только не пойдём, но и если в будущем увидишь, что кто-то зовёт меня туда, ты должен меня останавливать.
Гуань Цзюй не понял:
— Но почему? Разве второму молодому господину не нравилось посещать цветочные дома?
Шэнь Чжунцин неспешно поправил рукава и повторил свою обычную вводящую в заблуждение речь:
— Твой второй молодой господин в будущем станет чиновником. Разве не лучше потратить это время на то, чтобы почитать ещё несколько книг?
— ... — Гуань Цзюй пытался что-то сказать, но, передумав, снова открывал рот, и в конце концов с трудом сдержался.
Неужели его второй молодой господин опять поссорился со старшим братом? Каждый раз, когда он злился на старшего брата, он начинал нести подобную чушь, заявляя, что превзойдёт его в учёбе и лишит повода для гордости.
Однако каждый раз спустя совсем немного времени он быстро сдавался. Бросал книги и возвращался к своим привычкам: посещал цветочные дома и вёл себя как бесшабашный молодой господин.
Гуань Цзюй уже привык к этому, но пока второй молодой господин был воодушевлён, он не мог раскрыть правду — за это второй господин прибил бы его насмерть.
Вернувшись в усадьбу, Шэнь Чжунцин первым делом навестил Чжоу Хуайюя.
Как раз в это время там был доктор У, который наставлял Чжоу Хуайюя соблюдать диету.
Чжоу Хуайюй первым заметил приход Шэнь Чжунцина. Хотя он не мог говорить, его прекрасные глаза едва заметно заблестели, словно выражая радость от его появления.
Шэнь Чжунцин обменялся приветствиями с доктором У и пригласил его поговорить в соседнюю комнату.
— Доктор У... — перед тем как заговорить, Шэнь Чжунцин взглянул на ширму, словно что-то его беспокоило, затем приблизился и тихо спросил: — Как вы считаете, есть ли у моего супруга шанс вылечить горло?
Доктор У на мгновение задумался, поглаживая бороду:
— Трудно сказать. Немота второго господина вызвана простудой. Теоретически это можно вылечить, но шансы на полное выздоровление невелики. Даже если получится, могут остаться серьёзные последствия.
Шэнь Чжунцин с мрачным выражением лица сказал:
— Какой бы ничтожной ни была надежда, мы обязаны попытаться. Это касается всей жизни моего супруга, определяет, сможет ли он жить как обычный человек, не встречая больше странных взглядов окружающих. Я верю, что это также заветное желание моего супруга. Прошу вас, доктор У, приложите все усилия, чтобы избавить его от этих застарелых недугов.
Доктор У, человек крайне терпеливый, кивнул:
— Хорошо, хорошо. Для второго молодого господина такие мысли — большая редкость. Для второго господина большая удача иметь такого мужа. В таком случае, я осмелюсь попробовать. Ваш супруг слаб здоровьем, с зачатием потомства будут трудности, но я постараюсь найти решение. Если второй молодой господин не сочтёт за труд, я могу выписать несколько рецептов лечебных блюд — пусть впредь готовят для второго господина согласно этим предписаниям.
— Никаких трудностей, пишите, — поспешно ответил Шэнь Чжунцин.
Никто из них не заметил, как за ширмой скрылся край одежды.
Проводив доктора У, Шэнь Чжунцин передал рецепты Гуань Цзюю, велев сообщить кухне, чтобы впредь готовили для второго господина согласно этим указаниям.
Гуань Цзюй ушёл и вернулся с ужином.
Они снова сидели друг напротив друга: Чжоу Хуайюй продолжал есть свою питательную еду, а Шэнь Чжунцин — свой так называемый «куриный корм» для похудения.
Гуань Цзюй замялся:
— Э-э... второй молодой господин, на кухне только что сказали, что нужно закупать новые продукты, а средств, выделенных в начале месяца, уже не хватает...
— Если не хватает, выдайте ещё, — беспечно ответил Шэнь Чжунцин.
— Но... деньги почти закончились, — робко признался Гуань Цзюй.
Шэнь Чжунцин остолбенел:
— Закончились?
Гуань Цзюй виновато кивнул.
Шэнь Чжунцин был в шоке. Разве в книге у прежнего хозяина тела не было кучи денег? Он то и дело собирал друзей для развлечений, сорил деньгами в дорогих заведениях. А он, переняв тело всего несколько дней назад, лишь оплатил лечение Чжоу Хуайюю и его матери, больше ни копейки не потратил — как же так вышло?
— Куда делись деньги? — хозяин выглядел даже более растерянным, чем его слуга.
— Разве второй молодой господин забыл? Несколько дней назад вы одарили Сяо Цзюэюэ ста лянами, а ещё Сыцзюй — пятьюдесятью, Цю Шуан — тридцатью... — Хотя последние слова Гуань Цзюй пробормотал сквозь зубы, Шэнь Чжунцин разобрал их отчётливо. И был уверен, что Чжоу Хуайюй тоже всё услышал.
Шэнь Чжунцин: «...» Вот это неожиданность.
— Кх-кх... кхем-кхем... — Шэнь Чжунцин поперхнулся собственной слюной и не решался взглянуть на выражение лица Чжоу Хуайюя.
Чжоу Хуайюй опустил голову, ковыряя палочками рис в пиале, и было непонятно, о чём он думал.
Шэнь Чжунцин, чувствуя себя виноватым, махнул рукой:
— Ладно, ладно, я понял. Обсудим это позже, можешь идти.
Гуань Цзюй пожал плечами и бесшумно удалился.
Шэнь Чжунцин долго подбирал слова, но в итоге выдавил сухое:
— Ты... ты не пойми неправильно, между нами ничего не было...
Чжоу Хуайюй поднял взгляд, и его глаза потемнели.
Он сжал палочки для еды, и в душе почему-то стало неприятно.
Раньше он никогда не переживал из-за того, что «Шэнь Чжунцин» ходил по цветочным домам. Но сейчас в нём странным образом вспыхнуло жгучее беспокойство — будто боялся, что его вещь тронул кто-то другой.
Он знал, что прежний хозяин тела, а не нынешний «человек», одаривал тех девиц. Но он всё равно боялся: а вдруг и «он» пойдёт к другим?
Чжоу Хуайюй потерял нить мыслей и вдруг отчаянно захотел поскорее выздороветь.
___
Авторские заметки:
Толстый Цин: Пострадала репутация... Супруг, выслушай мои объяснения!
http://bllate.org/book/13323/1185420
