Цинь Цзышэн пришёл в дом семьи Шэнь как раз к ужину.
— Гоуцзы, пойди запри калитку.
Гоуцзы — это домашнее прозвище Шэнь Фэнмао.
Шэнь Фэнмао откликнулся, но, подойдя к воротам, увидел бегущего к ним Цинь Цзышэна.
— Господин Шэнь! — крикнул он.
Шэнь Фэнмао нахмурился: что этому мальчишке понадобилось в такой час? Неужели надеется на ужин?
Хоть он никогда не оставлял учеников на трапезу, но если Цинь Цзышэн упрётся — как учителю ему неудобно будет прямо выгнать ребёнка. Всё-таки репутация дорога.
— Что тебе в такой поздний час?
Цинь Цзышэн, не обращая внимания на тон наставника, подскочил с улыбкой:
— Наставник, у меня один вопрос. Узнаю — сразу уйду!
Шэнь Фэнмао смягчился:
— Что за вопрос?
— Что такое "первый в уезде"?
Шэнь Фэнмао опешил:
— Тебе-то зачем это? К тебе не относится.
— Просто интересно, разве "первый в уезде" — это не очень почётно?
Шэнь Фэнмао закатил глаза:
— Ещё бы! В прежние времена "первый в уезде" сразу допускался к префектурным экзаменам, то есть автоматически получал звание сюцая. В нашу эпоху Великой Даюн это правило отменили, но всё равно освобождают от подтверждающего экзамена в уезде. Да и на уездных экзаменах чиновники уделяют таким особое внимание. Если не натворит чего — можно сказать, уже наполовину сюцай!
Глаза Цинь Цзышэна загорелись:
— Значит, я уже наполовину брат сюцая?
Шэнь Фэнмао сверкнул глазами:
— Что за бред несёшь?
— Это не бред! Мой брат занял первое место в уезде!
Цинь Цзышэн нарочно добавил:
— Раньше я не знал, что это значит. Но теперь, благодаря вашему объяснению, понимаю — мой брат действительно выдающийся!
Шэнь Фэнмао: "..."
Ч...что?!
Цинь Цзычу — первый в уезде?!
— Список сдавших вывешен у экзаменационного управления. Стоит мне проверить — и твоя ложь раскроется!
Цинь Цзышэн перестал улыбаться:
— Ну и проверь.
Достигнув цели, он не стал тратить слова на Шэнь Фэнмао и тут же убежал.
Шэнь Фэнмао: "......"
Когда Цинь Цзышэн вернулся домой, Ли Сюхуа уже рассказала Цинь Чжуану об успехе старшего сына. В доме витала странная атмосфера.
Цинь Чжуан вроде бы радовался, но на лице его было нечто сложнее обычной улыбки.
Цинь Цзышэн вприпрыжку подбежал:
— Папа, мама, я вернулся!
Ли Сюхуа откликнулась, а потом, потянув за собой младшего сына, попросила о помощи:
— Шэн-эр, скажи-ка отцу, как называется то, куда твой брат поступил? Что-то с «шоу»...
— Сянь аньшоу, мама. Брат стал аньшоу уезда.
— Точно-точно, вот именно! А я только отвернулась — и совсем забыла, как называлось.
Цинь Чжуан нахмурился:
— Твой брат занял первое место в уезде?
Не просто сдал, а ещё и стал первым? Значит, его освободили от подтверждающего экзамена в уезде не потому, что он провалился, как болтали злые языки?
Сердце Цинь Чжуана будто каталось на американских горках — после таких резких поворотов его лицо побелело.
Цинь Цзышэн фыркнул:
— Папа, если не веришь, сходи в город и посмотри список сам.
Сегодня он был слишком счастлив, чтобы обращать внимание на странное выражение лица отца, и весело побежал в свою комнату.
Ли Сюхуа крикнула ему вслед:
— Быстро выходи ужинать!
— Знаю, мама!
После ухода Цинь Цзышэна Ли Сюхуа взглянула на ошеломлённого Цинь Чжуана и вздохнула:
— Это ты сам отправил Чуэра из дома. Будь он сейчас здесь, ты бы уже был отцом туншэна.
Цинь Чжуан машинально возразил:
— Всего лишь туншэн, до цзюйжэня ещё далеко.
— Чуэр сдал так хорошо, рано или поздно он обязательно станет цзюйжэнем.
Подобные слова Ли Сюхуа говорила и раньше, но Цинь Чжуан всегда лишь презрительно фыркал. На этот раз он промолчал.
Первое место Цинь Цзычу в уезде действительно стало для него огромной... "неожиданностью".
Он пожалел о содеянном.
Весть о том, что Цинь Цзычу, заняв первое место в уезде, досрочно получил статус туншэна, на следующий день разнеслась по обеим деревням.
Стоило Цинь Цзышэну выйти из дома, как его тут же начали расспрашивать. А он, не ведая скромности, каждому подробно объяснял — слово в слово повторяя вчерашние слова Шэнь Фэнмао.
Слушатели только ахали:
— Н-неужели это так почётно?
— Ещё бы! Мой брат — воплощение Вэньцюйсина!
(п/п Вэньцюйсин — в китайской мифологии божество литературы, покровитель экзаменов.)
Эти слова тоже быстро разнеслись, обрастая невероятными подробностями.
— Говорят, старший сын Циней — божественное воплощение!
— Нет-нет, говорят, именно Вэньцюйсин, с рождения умел читать и писать!
— Я всегда говорил, что у старшего Циня благородная внешность — обязательно станет высоким чиновником!
— Ты что, ещё и по лицам гадаешь? Может, и мне посмотришь?
— Ну надо же, такого Вэньцюйсина старый Цинь отправил в деревню Лобянь! Теперь, наверное, кусает локти!
— Точно, уже несколько дней из дома не выходит.
Услышав эти слухи, жители деревни Лобянь пришли в восторг. Они толпами шли к дому Су, чтобы хоть краем глаза взглянуть на Вэньцюйсина и заодно "поймать" частичку его удачи.
Узнав об этом, Цинь Цзычу не знал, плакать ему или смеяться — вот сила молвы!
После его неоднократных разъяснений жители Лобяня наконец успокоились. Но когда толпа рассеялась, у Су Сяоханя оказалось ещё больше заказов на столы, стулья и тачки.
Су Жэнь был и рад, и озадачен:
— Скоро весна, а у меня всего две руки — как я со всем управлюсь?
Сунь Сяошань рассмеялся:
— Ещё есть я и Сяохань. У нас ведь немного земли — ничего страшного.
Цинь Цзычу тоже поспешил заверить:
— Отец, и я помогу тебе и Сяоханю.
— Верно, ещё есть Сяо Цинь!
Су Жэнь радостно кивнул.
Последующие две недели в деревнях Лобянь и Дали только и говорили, что о Цинь Цзычу.
Кто-то завидовал, кто-то злился, кто-то злословил — но поскольку это их не касалось, вскоре все успокоились.
Единственный, кто реально пострадал — так это Шэнь Фэнмао.
Узнав о том, что Цинь Цзычу занял первое место в уезде, он действительно расстроился. Особенно когда Цинь Цзышэн несколько дней подряд нарочно вертелся у него перед глазами — не учился, а только важничал.
Но потом ему стало легче. Ведь теперь он, Шэнь Фэнмао, мог называть себя учителем "первого в уезде"! И если впредь он повысит плату за обучение — кто посмеет возражать?
Однако события развивались совершенно не так, как он предполагал.
— Раз этот старший Цинь учился у наставника Шэня четыре-пять лет и не мог сдать, а потом самостоятельно занимался несколько месяцев — и сдал, может, Шэнь Фэнмао никуда не годится?
— Точно! Сам он десятки лет экзамены сдавал, а так и остался сюцаем. Погоди-ка... Может, у него в доме фэншуй плохой?
— А? Только не пугай меня! Мой племянник как раз в начале года к нему пошел учиться.
— Скорее забирай! Я слышал, в деревне Дунси есть один старый туншэн, который в этом году тоже подготовил ученика. И главное — я узнавал, плата за обучение там намного меньше!
Шэнь Фэнмао всегда брал за обучение дорого. Большинство отправляли к нему детей из-за его статуса лайшэна — это упрощало процедуру рекомендации на экзаменах.
Но это удобство меркло перед плохим фэншуем. Кто захочет так же, как в прошлом Цинь Цзычу, год за годом бросать деньги на ветер?
Лучше уж потратиться на подарки другим лайшэнам в городе и выпросить у них рекомендацию.
Шэнь Фэнмао был в ярости. Цинь Цзышэн подал пример — первым перестал ходить на занятия. Затем, один за другим, ушли и остальные ученики. Его стол, всегда окружённый учениками, теперь пустовал.
С исчезновением платы за обучение жизнь в семье резко ухудшилась.
Тем утром Су Сяохань, как обычно, отправился к реке стирать бельё.
После того как Цинь Цзычу стал туншэном, их жизнь почти не изменилась. Муж по-прежнему каждый день учился, отец и папа по-прежнему занимались плотницкими работами.
Но деревенские явно стали относиться к ним теплее. По дороге каждый встречный здоровался с Су Сяоханем.
Что бы ни говорили за спиной, в лицо все были предельно вежливы.
У реки Су Сяохань сразу заметил Су Сяосина.
После свадьбы с Су Сяосинем они виделись лишь несколько раз, и то мельком, лишь перекидываясь взглядами.
Вблизи Су Сяохань разглядел, что Су Сяосин сильно похудел.
Увидев Су Сяоханя, Су Сяосин поднялся:
— Сяохань.
Су Сяохан откликнулся и вежливо поздоровался:
— Сяосин, ты тоже пришёл стирать?
— Угу.
Су Сяохань присел на корточки и начал вынимать бельё из деревянного таза.
Су Сяосин пристроился рядом и неловко проговорил:
— Я слышал о твоём муже... Поздравляю.
— Спасибо.
Су Сяосин заметил, как Су Сяохань поправляет кольцо, и спросил:
— Это что?
— Кольцо.
Су Сяосин не знал, что такое кольцо, но догадался, что это подарок Цинь Цзычу.
— Ты...
Он не знал, как продолжить.
На самом деле он специально пришёл сюда, чтобы встретить Су Сяоханя. Его собственная семейная жизнь не сложилась, и, услышав, что Цинь Цзычу стал туншэном, он хотел предупредить Су Сяоханя — чтобы тот был осторожен.
Ведь на мужчин вообще нельзя положиться.
— Что такое?
Су Сяосин встретился с чистым, ясным взглядом Су Сяоханя и быстро выпалил:
— Берегись своего мужа. Мужчинам нельзя доверять.
Су Сяохань опешил:
— Что?
Су Сяосин вспыхнул:
— Как ты можешь быть таким глупым? Твой муж теперь туншэн, а когда станет сюцаем — что тогда с тобой будет?
Не говоря уже о Цинь Цзычу — даже Вэнь Чжэн, когда в их семье разгорались ссоры, его мать то и дело грозилась найти ему младшую жену.
Раньше Су Сяосин никогда бы не сказал такого Су Сяоханю, даже с удовольствием наблюдал бы за разворачивающейся драмой. Но теперь всё изменилось.
В прошлый раз Цинь Цзычу и Су Сяохань помогли ему, да и в семье Вэней он хлебнул горя — теперь он стал ценить родных.
Су Сяохань покачал головой:
— Я верю мужу. Он так не поступит.
— Как же ты... — Су Сяосин разозлился. — Ладно, не буду с тобой спорить!
Он уже собрался уходить, но Су Сяохань остановил его:
— Сяосин, я знаю, ты желаешь мне добра. Но не все мужчины похожи на Вэнь Чжэна.
Су Сяосин замолчал.
Помолчав, Су Сяохань добавил:
— Вообще-то дядя Вэнь неплохой человек. Если бы ты сблизился с ним, возможно, в семье было бы меньше ссор.
Он уже говорил об этом Чжу Ланьсян, но не знал — то ли та не передала, то ли Су Сяосин не прислушался. Увидев, в каком состоянии сейчас семья Вэней, Су Сяохань решил повторить совет.
Су Сяосин кивнул и серьёзно сказал:
— Я запомню. А насчёт того, что я сказал... просто будь осторожен.
— Хорошо.
Су Сяосин поднялся и ушёл, но сделав несколько шагов, внезапно вернулся и тихо произнёс:
— Всё-таки хорошо, что ты не вышел за Вэнь Чжэна.
И тут же убежал.
Су Сяохань на мгновение замер, затем вздохнул.
Вернувшись домой, он сразу привлёк внимание Цинь Цзычу. Тот с беспокойством спросил:
— Что случилось, Сяохань? Замёрз?
Он тут же сунул ему в руки грелку и усадил к себе на колени.
Су Сяохань прижался к тёплому плечу мужа, уютно устроившись.
Он не стал рассказывать Цинь Цзычу о предостережении Су Сяосина, лишь сказал:
— У реки я встретил Сяосина. Он выглядит неважно.
Цинь Цзычу понял:
— При таких семейных раздорах это неудивительно.
— Да. Он ещё сказал, что хорошо, что я не вышел за Вэнь Чжэна.
Цинь Цзычу рассмеялся:
— Верно подметил. Я тоже так думаю.
— Я тоже.
Цинь Цзычу обнял Су Сяоханя за талию и с улыбкой произнёс:
— Между мной и Сяоханем всё сложилось наилучшим образом.
Едва Су Сяосин переступил порог дома, как нарвался на недовольное лицо свекрови:
— Ты, муженёк, даже одежду мужа не стираешь — только свою! Как это называется?
Су Сяосин зло сверкнул глазами:
— Разве не для этого у него есть мама? Раз уж ты лезешь даже в его постельные дела — что тебе стирка?
— И не стыдно тебе такое говорить!
— А мне и не стыдно!
Госпожа Вэнь схватилась за грудь, причитая, что он её в гроб сведёт.
Су Сяосин не стал тратить на неё слов, развесил во дворе бельё и вернулся в комнату.
Подаренные дядей стол и стул стояли в самом центре — он ежедневно протирал их до блеска.
Глядя на них, он вспомнил слова Су Сяоханя.
Подумав, Су Сяосин снова вышел из дома.
Дядя Вэнь и Вэнь Тянь жили в другом конце усадьбы. Недавно он велел проделать там калитку и больше не появлялся в этой части.
Су Сяосин обошёл дом снаружи и постучал в калитку.
Вскоре раздался голос дяди Вэня:
— Кто там?
— Невестка, это я.
Внутри надолго воцарилась тишина, прежде чем дверь открылась. Дядя Вэнь выглядел недовольным:
— Зачем пришёл?
Су Сяосин поднял корзинку:
— Вчера я ходил домой, мама напекла рисовых лепёшек. Принёс Да Ню и Чжуцзы.
На лице дяди Вэня появилась настороженность:
— Не надо, оставь себе.
Су Сяосин сделал серьёзное лицо:
— Сяохань сказал, что ты хороший человек, и посоветовал мне сблизиться с тобой. Иначе в этом доме просто не выжить.
Услышав имя Су Сяоханя, дядя Вэнь смягчился:
— Заходи.
Су Сяосин обрадовался:
— Ладно!
Войдя внутрь, он раздал лепёшки Да Ню и Чжуцзы, затем сказал дяде Вэню:
— Раз им нравятся стол и стул, сделанные моим дядей, пусть приходят ко мне поиграть.
Дядя Вэнь промолчал.
Су Сяосин вздохнул:
— Невестка, эти две серебряные монеты я правда не могу вернуть. Меня тоже обманул Вэнь Чжэн. Подожди немного — как только он заработает, я сразу отдам.
Дядя Вэнь наконец заговорил:
— Разве свекровь согласится? Ведь деньги младшего брата должны достаться ей.
Су Сяосин снова вздохнул.
Честно говоря, в этом он даже завидовал дяде Вэню — по крайней мере, Вэнь Тянь его слушался. Не то что Вэнь Чжэн, который целыми днями твердил, чтобы он уважал его мать.
Избалованный матерью, он и собственного мнения не имел.
— Я поговорю с ним.
Дядя Вэнь кивнул:
— Ладно, договорились.
— Пусть Да Ню и Чжуцзы приходят ко мне поиграть. И ты приходи, невестка. Будем говорить за закрытыми дверьми, чтобы свекровь не подслушала и не начала придираться.
Дядя Вэнь задумался. Хоть он и сделал отдельный вход, свекровь всё равно иногда приходила.
Очень раздражало.
— Ладно.
Су Сяосин ушёл в приподнятом настроении.
Надо было раньше послушать Сяоханя!
С приближением весны деревня оживилась.
Из домов доставали сельскохозяйственные орудия, проверяли и чинили их. На полях пропалывали и перекапывали землю.
Су Сяохань выкатил тачку, полную жмыха. Цинь Цзычу расстелил на дворе мешки:
— Сяохань, высыпай сюда.
— Хорошо.
Когда жмых был разложен, Сунь Сяошань вышел с инструментами.
К середине месяца предстояло подкормить пшеницу. Если начать готовить жмых сейчас, как раз успеет перепреть.
Когда об этом зашла речь, Су Жэнь и Сунь Сяошань остолбенели. Десятилетиями возделывая землю, они никогда не слышали о подкормке пшеницы.
Разве недостаточно поливать разбавленным навозом при посадке?
Но они полностью доверяли Цинь Цзычу. Если он говорит, что нужно — значит, так и будет.
— Цинь Цзычу, а как обрабатывать этот жмых?
— Сначала измельчаем, затем поливаем мочой до полного промокания, плотно накрываем глиняной коркой, чтобы не попадал дождь. Через 10 дней будет готово.
Сунь Сяошань кивнул:
— Вот почему ты просил нас не выливать мочу.
— Это для подкормки. Оставшийся в дровяном сарае пока не трогаем — при перекопке земли измельчим и рассыплем по полю. Но после внесения должно пройти не менее семи дней до посева.
Су Сяохань с любопытством спросил:
— Муж, если посеять сразу — это повредит семенам?
Цинь Цзычу одобрительно кивнул:
— Какой ты сообразительный, Сяохань.
Су Сяохань улыбнулся, затем снова спросил:
— Муж, раз жмых подходит для пшеницы, можно ли его использовать для риса? И для рапса — ведь жмых это же отходы от выжимки рапсового масла?
Цинь Цзычу радостно улыбнулся — Сяохань проявлял недюжинные способности к земледелию, умея делать выводы по аналогии.
— Конечно! Вообще жмых имеет широкое применение, особенно хорош для овощей и цветов. Молодец, Сяохань, уже умеешь проводить параллели!
Су Сяохань покраснел:
— Я ничего не понимаю, это муж умный.
Сунь Сяошань рассмеялся:
— Вы оба молодцы.
Они хором ответили:
— Папа тоже молодец.
— Папа самый лучший.
Работая, они весело переговаривались. В это время Су Жэнь чинил сельхозинвентарь, принесённый деревенскими, и на его лице тоже играла улыбка.
Разминая в руках жмых, Цинь Цзычу спросил у Сунь Сяошаня:
— Папа, в нашей реке есть рыба?
— Есть, но вода глубокая и холодная — мало кто решается туда заходить.
— А на удочку?
— У кого есть время целый день сидеть? Может, за полдня и не поймаешь ничего — невыгодно.
Цинь Цзычу кивнул:
— Значит, рыбы должно быть много?
— Немало. Иногда во время стирки или мытья овощей случайно можно поймать.
Помолчав, Сунь Сяошань серьёзно добавил:
— Сяо Цинь, Сяохань, вам лучше не пробовать. Если хотите рыбы — сходите в город купите. В такую погоду упасть в реку — плохая затея.
Су Сяохань тихо спросил Цинь Цзычу:
— Муж, ты хочешь попробовать?
Цинь Цзычу кивнул:
— Немного.
Сунь Сяошань уже хотел что-то сказать, но Цинь Цзычу продолжил:
— Не волнуйся, папа, я не полезу в воду.
— Будешь удить? Но даже сидеть на холоде полдня — нелегко.
— Не понадобится так долго. Должно получиться быстро.
Сунь Сяошань только удивлённо почесал голову.
http://bllate.org/book/13320/1185012
