Глава 3
Лин Баоцин обернулась утешить своих спутниц. Ли Цзимао и Ли Ямао попытались было их уговаривать, но сказали совсем не то, так что в ответ получили ещё несколько резких слов от рыдающих девушек.
— Не смейте накликать беду на нашу старшую барышню!
Оба брата прислонились к дереву рядом. Потом вспомнили, что их деревня уже десять лет сидит в ловушке, а теперь, когда всему вот-вот придёт конец, сами едва не расплакались от горя. Мастер Чжоу, на которого они только что выплеснули свои чувства, тоже с крайним унынием тяжело вздохнул.
На миг Линь Шу показалось, будто он угодил на поминки. Он молча постоял немного, собрался с мыслями и спросил у Лин Баоцин:
— Как вы сюда вошли?
Лин Баоцин вытерла слёзы и окинула его взглядом. По-видимому, выглядел он сейчас не слишком впечатляюще. Даже с Ли Ямао и Ли Цзимао она разговаривала довольно вежливо, а вот с ним церемониться не стала. Сморщив нос, девушка резко ответила:
— Ногами вошли, как же ещё.
Он спрашивал не об этом. Линь Шу понял, что и выражение лица, и тон у него, вероятно, снова подвели, потому запнулся и заново подобрал слова.
— Как вы… определяете направление?
Эти девушки сами говорили, что в густом тумане не могут различить путь, но при этом утверждали, что до того, как потерялись, постепенно подбирались всё ближе к воротам Миньчжоу. В этих словах чувствовалось противоречие.
— Мы и правда не умеем определять стороны света, но наша старшая барышня пребывает на высокой ступени. Она понимает движение звёзд на небесном своде и потому может свободно ходить куда угодно, — наконец сообразив, о чём он спрашивает, ответила Лин Баоцин.
Лицо Линь Шу тут же стало совершенно бесстрастным:
— …
— Маленький попрошайка, уж не сомневаешься ли ты в способностях нашей старшей барышни?! — воскликнула Лин Баоцин.
Совсем недавно Ли Ямао всего лишь назвал её «старшей бессмертной сестрицей» и тут же был обруган как бесстыдник. А сейчас он вообще ещё ничего не сделал, а его уже презрительно осадили.
Линь Шу не слишком хотелось говорить. Просто взгляд этой госпожи Лин Баоцин давил на людей слишком сильно, и от него ему становилось ещё хуже. В конце концов он всё же сказал:
— Вам не следовало идти.
По его разумению, если человек знает, что сам не различает направления, а другой различает, то ему следует честно стоять на месте и ждать, пока за ним вернутся, а не носиться повсюду без толку.
Лин Баоцин даже опешила, а потом гневно выпалила:
— С каких это пор маленький попрошайка вроде тебя смеет указывать мне, что делать?!
Но Линь Шу уже перестал обращать на неё внимание. После этой вспышки ярости пыл её гнева и вправду начал понемногу спадать.
— Не думай, будто мы сами этого не понимаем. Просто в ту минуту мы растерялись, — проговорила она немного погодя уже более разумно, хотя по-прежнему с присущими ей заносчивостью и вспыльчивостью. — Как бы там ни было, если мы не найдём старшую барышню, то рано или поздно сами застрянем здесь насмерть и не сможем вывести вас.
Ну и ладно. Услышав это, Линь Шу больше на них не смотрел.
Говорят, те, кто владеет мечом, по большей части люди горячего нрава. Похоже, это и вправду так. Если наверху всё криво, то и внизу не будет прямо*. Кто знает, каким уж совсем отпетым главарём окажется эта самая старшая барышня.
* Иносказание: если глава плох, то и подчинённые будут никудышными.
В итоге компания Лин Баоцин тоже поленилась и дальше обращать внимание на этого грязного попрошайку и начала обсуждать, что можно сделать.
— У кого-нибудь есть бабочка-феникс?
— В такой кромешной тьме, даже если у кого-то и есть с собой бабочка-феникс, всё равно её будет не разглядеть.
— Компас вертится как бешеный, от него тоже толку нет.
После этого девушки расселись на земле в позе со скрещёнными ногами и ещё долго совещались. Наконец одна из них хлопнула себя по лбу, будто только что о чём-то вспомнила.
— Созвездие Малой Медведицы! Если начертить формацию Малой Медведицы и направить её на формацию Большой Медведицы*, разве мы не сможем чувствовать направление так же, как старшая барышня?
* Созвездие Малой Медведицы находится рядом с созвездием Большой Медведицы и круглый год видно в небе Северного полушария. По созвездию Большой Медведицы можно найти Полярную звезду: если провести прямую через две звезды на «краю ковша» — Мерак и Дубхе, линия укажет на Полярную.
— Баоцзин-мэймэй дело говорит! — обрадовалась Лин Баоцин.
— Баочэнь-цзецзе, я помню, в этом году ты училась искусству талисманов. Сможешь начертить? — спросила та самая младшая Баоцзин, которая только что сказала дело.
— Да чтоб тебя! В последнее время я каждый день ходила тренироваться с мечом со старшей барышней. Из десяти занятий по талисманам я восемь прогуливала. Ничего я не нарисую, — ответила старшая Баочэнь, которая и вправду должна была учиться этому искусству.
— Пф! — стоявший рядом Ли Ямао едва не прыснул от смеха. Только начал издавать звук, как Ли Цзимао тут же зажал ему рот.
Когда они отругали Ли Ямао, девушки снова оказались в тупике. Все разом умолкли и только вздыхали. И тут Линь Шу вдруг нарушил тишину, от чего воздух моментально сделался до того неловким, что хоть не дыши.
— …Я умею чертить.
Все девушки дружно уставились на него, явно не веря своим ушам.
Если бы кто-нибудь сказал, что мастер Чжоу играет на цине, это ещё звучало бы правдоподобнее. Но этот маленький попрошайка с грязным лицом и спутанными волосами умеет чертить талисманы? Да это просто несусветная чушь.
— Ты? И где же ты учился искусству формаций? Во сне, что ли? — сердито спросила Лин Баоцин.
Линь Шу не собирался ей отвечать. А вот Лин Баочэнь внимательно его оглядела, затем достала из дорожного свёртка бумагу для талисманов, кисть и алую киноварь и подошла к нему.
— Э-э… — запнулась она, не сумев придумать, как к нему обратиться, и только сказала: — Попробуй начертить.
— У меня нет духовной силы, — честно ответил Линь Шу.
— Ты!.. — Лин Баоцин тут же снова вспыхнула. — Ты что, издеваешься над нами?!
На месте любого другого они бы уже давно разругались, но Линь Шу и говорить-то не хотел. Он был как тыква с наглухо заткнутым ртом, как сверчок, поднявший крылья и не желающий их тереть. Не глядя на Лин Баоцин, он сказал Лин Баочэнь:
— Передай мне силу.
Девушка положила руку на его правое плечо и, как он велел, начала вливать в его тело духовную силу. Телосложение Линь Шу изначально не годилось для совершенствования, так что его тут же переполнило духовной силой, словно бурная река хлынула в пересохший ручей. Вся рука заболела так, будто вот-вот разорвётся. Он едва не закашлялся кровью. А чем сильнее Лин Баочэнь давила ему на плечо, тем сильнее его мутило.
Но если он хотел выбраться отсюда, талисман нужно было начертить. Оставалось только терпеть. Он взял кисть, обмакнул её в киноварь и начал писать. Лин Баочэнь тихо ахнула:
— Похоже, он и правда умеет.
Кто бы мог подумать, что в этом маленьком попрошайке всё же что-то есть. Лин Баоцин покраснела. Ей явно хотелось что-то сказать, но она запнулась, а потом отвернулась и больше не смотрела на него.
Формация Малой Медведицы, служащая для ориентирования по звёздам, не была чем-то особенно сложным. Дочертив до середины, Линь Шу вдруг подумал, что духовная сила этого мира ничем не отличается от той, которой он пользовался прежде. Он и раньше изучал формацию Малой Медведицы… Возможно, это один и тот же мир, просто времена разные.
Ходили слухи, что школа, к которой он принадлежал, уходит корнями в очень далёкую древность. Кто знает, может, следы её можно будет найти и здесь.
Когда талисман был наконец завершён, Лин Баочэнь убрала руку. К этому времени Линь Шу уже был наполовину мёртв. Девушка взяла лист с талисманом, влила в него духовную силу и, увидев, как алые линии засветились, поспешно капнула на него кровью и закрыла глаза, чтобы ощутить отклик. Через миг она сказала:
— Работает!
Девушки пришли в восторг, окружили её и тут же собрались отправляться в путь.
— Но моя духовная сила с ним не совпадает, так что свободно пользоваться этим нельзя. Формация нестабильна. Её хватит только на полшичэня, — с трудом проговорила Лин Баочэнь.
Все девушки повернулись к Линь Шу. Их намерение было совершенно очевидно: взять его с собой, а если талисман испортится, заставить начертить новый.
— Это… — Лин Баоцин неловко окликнула его, будто хотела извиниться или сказать что-то ещё.
Линь Шу не знал, что отвечать. Он просто молча пошёл следом, вовсе не обращая на неё внимания.
Раз уж дело дошло до этого, выбирать не приходилось. Если он хотел выбраться, оставалось только идти с ними. Ли Цзимао и Ли Ямао тоже вызвались сопровождать отряд. Так в их маленькой группе появились ещё двое, независимо от девушек державшие факелы и освещавшие путь. А если встретится нечисть, то чем больше будет тех, кто способен сражаться, тем выше шансы на победу.
Девушки образовали внешний круг защиты, а Линь Шу, Ли Цзимао и Ли Ямао держались в середине. Вся группа направилась в сторону Миньчжоу. По дороге им попадалось бесчисленное множество живых мертвецов и злых духов. Мечи у девушек были превосходны. Пусть силы у них и не считались высшими, но действовали они слаженно и по взаимному пониманию. Путь был полон опасностей, но пока всё обходилось без беды.
Когда стало ясно, что угрозы нет, Ли Ямао не выдержал тишины. Он то и дело заводил разговор с девушками. Самой младшей среди них была Лин Баоцзин. Нрав у неё оказался добрым, и с Ли Ямао она не была такой резкой. Постепенно из их беседы Линь Шу начал понимать, что собой представляет поместье Фэнхуан.
Это была школа, куда принимали только женщин. Они собирали по всему свету осиротевших девочек. Если у тех был дар к боевым искусствам и совершенствованию, их брали в ученицы и оставляли обучаться песне меча Фэнхуан. А если таланта не хватало, то их устраивали в другие поселения — в шёлковую деревню, серебряную деревню и во множество лавок, находившихся под началом Фэнхуан.
Песнь меча Фэнхуан славилась стремительностью, свирепостью и огромной силой и была известна по всему Цзянху. Они вели дела во всех четырёх морях, были тесно связаны со многими школами и занимали весьма высокое положение. Никто не смел их обижать… Договорив до этого места, Лин Баоцзин улыбнулась и умолкла.
— Баоцзин-мэймэй засмущалась, — рассмеялась Лин Баочэнь и сама продолжила. Её бодрый голос звучал звонко и сладко. — В Фэнхуан все сверху донизу близки друг другу как родные, любят друг друга как сёстры. Люди Цзянху нас уважают… Отчасти потому, что многие старшие сёстры из поместья вышли замуж в большие школы. Те мужчины часто говорят, что Фэнхуан — тёща всего Цзянху. Обидеть Фэнхуан — всё равно что обидеть не только собственную жену, но и жён своих старших и младших братьев по школе. А то и наставницу, жену наставника, учениц, невесток… Во всём Цзянху есть только одно место, которое нельзя оскорблять, и это Фэнхуан.
На этих словах все девушки разом захихикали. Им было лет по четырнадцать-пятнадцать. Пусть нрав у них и правда был не самым мягким, но в целом они всё ещё оставались живыми и наивными девчонками. Теперь, когда у них появился проводник, на душе у них стало гораздо легче, и потому они снова вели себя весело и беззаботно. Ли Ямао слушал, любовался ими и тоже смеялся вместе со всеми.
Они шли и хохотали, когда Ли Ямао вдруг резко остановился.
— Это… — отпрыгнув в сторону, он дрожащим голосом вскрикнул. Какая-то рука вытянулась сверху и схватила его за голову. Когда туда посветили огнём, стало видно полосу чёрной крови.
Девушки вскрикнули и разом выхватили мечи. Вся группа мгновенно рассыпалась в стороны, оставив середину пустой.
Кап… кап… Чёрная кровь непрерывно падала сверху прямо перед ними. Ли Цзимао поднял факел выше. Линь Шу тоже вскинул голову, но не смог ясно различить фигуру на дереве. Сначала он услышал тихий смешок, а потом раздался голос:
— А вы, оказывается, способные.
Голос был необыкновенно приятным. В нём в правильной мере смешивались холодность и отчуждённость, словно ветер, проходящий сквозь сосновый лес на горной вершине. На один миг от него даже мутилось в голове, и нельзя было понять, мужчина это или женщина. Девушки тут же радостно закричали:
— Старшая барышня!
Теперь Линь Шу наконец увидел, что на тонкой ветке прямо над их головами стоит человек. Света было мало, потому разглядеть удалось лишь смутный силуэт, а лица видно не было. Эта фигура пряталась в темноте, внизу её уже окружили и подстерегали демонические твари, а она меж тем сидела там лениво и спокойно, будто отдыхала у себя в саду, и неторопливо вытирала саблю. Чёрная кровь стекала по клинку струёй, и от этого зрелища становилось не по себе.
Вот, значит, какая она, эта старшая барышня, о которой столько говорили девушки.
Она убрала саблю в ножны и легко спрыгнула с ветки прямо перед ними. Ли Цзимао и Ли Ямао с шумом втянули холодный воздух. Линь Шу тоже посмотрел вперёд.
И только теперь он понял, что, расписывая красоту старшей барышни, Лин Баоцин вовсе не преувеличивала.
Лицо девушки скрывала вуаль, но даже сквозь полупрозрачную ткань угадывались очертания нижней половины лица. И тем сильнее приковывали взгляд её глаза. Тонкие длинные брови, горделивые, яркие фениксовы очи. Красота у неё была до того властной, что на неё даже смотреть прямо было страшно.
Лин Баоцин и её спутницы носили короткую, удобную одежду девушек-бойцов, и от них веяло отвагой и решительностью. Старшая барышня была с ними примерно одних лет, однако одевалась совсем иначе. На ней было пышное алое одеяние придворного покроя, роскошное и текучее. Когда она шла, широкие рукава мягко колыхались, и это было очень красиво.
Девушки сразу окружили её и наперебой стали спрашивать, как она нашла их, не ранена ли, что стало с царём трупов. Но, хотя в их голосах звучали тревога и забота, ближе чем на три чи к ней никто не подходил. Было видно, как сильно они её любят и как глубоко почитают.
Однако старшая барышня не ответила им. Вместо этого она скользнула взглядом по Линь Шу, Ли Цзимао и Ли Ямао и спросила:
— Кто они такие?
Лин Баоцин в нескольких словах пересказала, что с ними произошло за эту ночь. Но стоило ей дойти до того места, где они встретили Линь Шу и мастера Чжоу, как старшая барышня вдруг нахмурилась. В её глазах мелькнуло откровенное отвращение, и она холодно перебила:
— Грязный до ужаса. Выбросить.
Говорила она о Линь Шу.
Да чего можно было ждать от дурачка, который целыми днями сидел в углу комнаты? Пусть Линь Шу и хотел как можно скорее отмыть это новое тело, обстоятельства гнали его вперёд, и выбора не было.
Лин Баочэнь поспешно вступилась за него и сказала, что он их благодетель. Услышав это, старшая барышня коротко произнесла «а» и, всё так же холодно глядя на Линь Шу, добавила:
— Раз так, тогда просто хорошенько его побить.
Линь Шу:
— …
Тонкие пальцы старшей барышни легли на рукоять, а бровь приподнялась, словно она изо всех сил сдерживала желание тут же выхватить оружие и зарубить человека. После этого она сказала ему:
— Раз уж ты решил идти с нами, приведи себя в порядок. Если ещё раз посмеешь пачкать мне глаза, тогда остаётся только содрать с тебя кожу.
Линь Шу.
— ?
Ну конечно. Главарь этой шайки маленьких разбойниц из поместья Фэнхуан и вправду оказался большим разбойником, совершенно не признающим никаких убедительных доводов.
Среди глухой ночи, в диком лесу, где он, по её мнению, должен был найти воду, чтобы умыться? На небесах, что ли?
http://bllate.org/book/13296/1182324
