Глава 63. Песнь о любви на льду (20)
Полтора месяца спустя на катке в Финляндии Дун Гэ выиграл золото одним махом, Хэ Чаншэн и Фан Сяоянь выиграли серебро, а Лян Сяо – бронзу. Каждый из них добился успеха.
В соответствии с требованиями конкурса, чтобы поблагодарить публику, десять лучших фигуристов были приглашены для выступления на показательном гала-концерте.
После соревнований разговорчивый канадский фигурист Лоусон пришёл в зал, чтобы как обычно приставать к Дун Гэ.
Он ярко улыбнулся.
– Дун, что ты собираешься делать на показательном выступлении? Я уже придумал свою программу!
Дун Гэ застегнул молнию своей куртки.
– Разве ты не собираешься отдать дань уважения своему кумиру?
Лоусон хлопнул в ладоши.
– Я собираюсь раздеться на льду! Это всегда было моей мечтой!
Дун Гэ:
– …Твоя мечта поистине особенная.
Лоусон задрал рубашку.
– Посмотри на мой пресс, это результат моей специальной тренировки за последние несколько дней. Дотронься до них!
У Дун Гэ было лицо, выражающее «невыносимо смотреть на это»:
– О.
Лоусон опустил одежду, наблюдая за выражением лица Дун Гэ.
– Дун, ты, кажется, в последнее время стал намного живее… Может быть, слухи верны?
Как только Дун Гэ собрался ответить, дверь открылась.
Хэ Чаншэн высунул голову снаружи и посмотрел на Лоусона.
– О чём вы, ребята, говорите?
Как только Лоусон собирался снова продемонстрировать свой пресс, Дун Гэ сразу же встал и прервал его:
– Лоусон говорил, что канадские масляные пирожные восхитительны.
Только тогда выражение лица Хэ Чаншэна стало немного лучше.
– …Хм. Тренер тебя ищет, пошли.
Сказав это, он повернулся. Собираясь уходить, он услышал, как Лоусон сзади спросил Дун Гэ:
– Вау, он ревнует?
Хэ Чаншэн, отвернувшийся от них, задрожал. Задняя часть его шеи полностью покраснела.
Дун Гэ наблюдал за ним мгновение.
– Похоже на то.
Хэ Чаншэн не думал, что Дун Гэ также начнёт разрушать его сцену. Он терпел это, пока даже его плечи не начали трястись.
– …Дун Гэ, пошли.
– Иду, иду.
Когда Лоусон смотрел, как эти двое идут бок о бок, он почесал волосы, и уголки его рта не могли удержаться от движения вверх.
Похоже, ему не нужно спрашивать, правдивы эти слухи или нет.
Дун Гэ и Хэ Чаншэн пошли к месту сбора.
Дун Гэ спросил Хэ Чаншэна:
– Цяньбэй ест сладкое?
– Оно мне не нравится, – после некоторого времени, понадобившегося ему, чтобы успокоиться, смущение Хэ Чаншэна уменьшилось, и его слова стали звучать более плавно. – Но я могу пойти с тобой.
Дун Гэ поджал губы в лёгком смешке.
Хэ Чаншэн:
– Над чем ты смеёшься?
Дун Гэ позвал:
– Цяньбэй.
Хэ Чаншэн:
– …Тебе нельзя смеяться.
Дун Гэ перестал смеяться. Он протянул руку и обхватил мизинец другого.
Хэ Чаншэн не забыл надеть перчатки, прежде чем отправиться на поиски Дун Гэ, но это касание, казалось, прошло сквозь перчатки, зацепившись прямо за его сердце и заставив его зудеть, слегка покалывая.
Пять минут спустя Лян Сяо, Фан Сяоянь, Дун Гэ и Хэ Чаншэн собрались во временной комнате для собраний.
Их поездка на этот раз увенчалась большим успехом. Сияющий от счастья тренер спросил:
– Дун Гэ, какие у тебя планы на показательное выступление?
Прежде чем открыть рот, тренер уже подготовился к тому, чтобы позволить Дун Гэ делать то, что он хотел, даже если бы он захотел попробовать какое-либо движение высокой сложности, он бы с этим справился.
Неожиданно слова Дун Гэ шокировали его:
– Я хочу попробовать парное катание.
– …Ты раньше занимался парным катанием?
– Не похоже на то, что не было прецедента, когда фигуристы-одиночники переходили в парное катание на предыдущих показательных выступлениях.
Тренер посмотрел на остальных троих, на мгновение задумавшись, прежде чем решил дать шанс своему любимому ученику.
Он сфокусировал свой взгляд на Лян Сяо и Фан Сяоянь.
– Кто из вас двоих хочет попробовать откатать с Дун Гэ?
Лян Сяо и Фан Сяоянь встретились взглядами, слегка кивнули и одновременно отступили назад.
Но вскоре они обе осознали, насколько ненужными были их действия.
…Потому что Хэ Чаншэн выступил вперёд.
Увидев это, тренер растерялся на добрых десять с чем-то секунд.
Дун Гэ посмотрел на Хэ Чаншэна, но тот не смотрел на него, глядя на деревья за окном.
После больших усилий тренер, наконец, нашёл язык.
– …Вы двое?
Хэ Чаншэн ответил неожиданно гладко:
– Не похоже, чтобы не было прецедента, когда двое мужчин выступали в парном катании вместе на предыдущих показательных выступлениях.
Тренер:
– …Вы двое обсуждали это раньше, не так ли?
Дун Гэ и Хэ Чаншэн одновременно ответили:
– Нет.
Тренер: «……»
Дун Гэ объяснил ему причину:
– Я часто тренируюсь вместе с цяньбэем, так что мы оба знакомы друг с другом. Цяньбэй также преуспел в парном катании, он будет хорошо мною руководить.
Затем он повернул голову.
– Цяньбэй, ведь так?
Хэ Чаншэн:
– …Да.
Тренер: «……» Вздох.
Он слишком хорошо знал Дун Гэ, по крайней мере, он категорически не воспринимал фигурное катание как шутку.
Просто позволь ему попробовать.
После дня практики Дун Гэ и Хэ Чаншэн вышли на каток, перед смотрящие на них бесчисленные глаза.
В опубликованном программном списке эта пара мужского парного катания была самой ожидаемой. Перед гала-концертом все гадали и спорили, наденет ли кто-нибудь из них женский костюм, и если да, то будет это Дун Гэ или Хэ Чаншэн.
Когда они двое выскользнули из коридора, публика воскликнула в унисон.
Они оба были одеты в мужские костюмы одного стиля, каждый в элегантном красивом топе и чёрных штанах.
Топ Дун Гэ был полностью пепельно-пурпурным, его рукава лёгкие и воздушные, усыпанные звёздными кристаллами. С другой стороны, верх Хэ Чаншэна был чисто-белым, как и кристаллы на нём. Воротник у него был немного низкий, украшенный мелкими перьями. Рисунки выглядели иначе, но когда они взялись за руки, можно было понять, что в месте пересечения их правой и левой рук кристаллы идеально выстраиваются в линию.
…Как соединённая река звёзд.
Сидя прямо перед трибуной, тренер мог только вздохнуть.
…Разумеется, они пришли подготовленными.
Разминаясь вместе с Дун Гэ возле катка и держась за руки, Хэ Чаншэн сказал:
– Ты заранее знал, что мы сможем выступить на гала-концерте.
Одежду, в которую он был одет, вчера вытащили прямо из багажа Дун Гэ.
Дун Гэ сказал:
– Я мог это сделать. Я верил, что Цяньбэй тоже может это сделать.
Хэ Чаншэн:
– Когда ты посмотрел на мои мерки?
Дун Гэ и Хэ Чаншэн вместе катились к центру катка и остановились там.
Дун Гэ прошептал ему на ухо:
– Мы обнимались так много раз, всё по моим ощущениям.
Затем Дун Гэ слегка поднял правую руку Хэ Чаншэна, открыл рот, прикусил кончик безымянного пальца его тонкой перчатки и помог ему медленно снять её.
Точно так же, как он снимал перчатку в конце каждого из своих соревнований.
Тёплый влажный жар кончика его пальца заставил тело Хэ Чаншэна слегка задрожать.
– Ты…
На стадионе поднялся шум.
Даже их тренер выпрямился, глядя на двух молодых людей на катке.
…Было ли это частью программы?
В ушах Хэ Чаншэна гудело. Кровь прилила к его лицу.
– Ты…
Дун Гэ терпеливо снял перчатку, затем снял перчатку на своей правой руке и переплёл их пальцы вместе.
Он бросил эти две перчатки на трибуны рядом с катком, что привело к мелкому грабежу.
Хэ Чаншэн проследил взглядом за перчатками, но затем Дун Гэ коснулся лбом его лба.
Дыхание Дун Гэ было обжигающим.
– Хэ Чаншэн, не смотри на перчатки, смотри на меня.
Глаза Хэ Чаншэна начали слегка гореть, но спрятаться было негде.
Под возбуждённые и удивлённые крики публики Хэ Чаншэн посмотрел на Дун Гэ и прошептал:
– Разве ты не…
Уши Дун Гэ покраснели.
– Я привык к ощущению… держась за руки с цяньбэем.
Хэ Чаншэн не знал, что сказать. Он мог только инстинктивно сжать руку Дун Гэ, прижимая их горящие ладони друг к другу.
– Это хорошо.
– Давай начнём.
– Да.
Дун Гэ повторил свои слова:
– Я сказал, цяньбэй, давай начнём.
Хэ Чаншэн посмотрел в глаза Дун Гэ. Его взгляд, казалось, содержал две звезды.
Дун Гэ чувствовал себя так, как будто прошло столетие, прежде чем он, наконец, увидел, что человек перед ним кивает.
– Да.
Он улыбнулся, затем протянул руку ответственному за музыку, чтобы подать сигнал, что он может начать.
Песня, которую выбрал Дун Гэ, не была песней о любви, скорее, это были «Супергерои».
Он выбрал её для себя, а также для Хэ Чаншэна.
Двое юношей вышли на лёд, взявшись за руки. Дун Гэ вскинул руку, его рукав заколебался, как вода, изящный, как ласточка.
Вернувшись из Финляндии, Дун Гэ и Хэ Чаншэн съездили в район, в который он ходил каждую неделю.
Он попросил Хэ Чаншэна подождать немного внизу, пока он поднимется по лестнице, шаг за шагом и не достигнет пятого этажа.
Когда он поднялся выше, то его встретил уже не тёплый дом, а лестница, ведущая на крышу.
Дун Гэ подошёл к вершине лестницы и медленно сел.
В этом старом многоквартирном доме никогда не было шестого этажа, как и у него никогда не было дяди.
С тех пор, как «Дун Фэйхун» уехал за границу, воспоминания окружавших его людей постепенно начали исчезать. Сначала это был Хэ Чаншэн, а потом – его родители.
Только Дун Гэ всё ещё отчётливо помнил этого человека.
Когда Чи Сяочи ещё был в его теле и впервые увидел Дун Фэйхуна, он нашёл это странным.
Он очень хорошо помнил, что у его отца не было братьев.
Он пошёл в полицейский участок, чтобы проверить, и даже запись о том, как Дун Фэйхун спас их, была полностью стёрта. В досье было написано, что их проблему разрешил проходивший мимо полицейский.
…Все знали, что время человека на земле, как «след гуся на снегу».
(飞鸿踏雪 [fēi hóng tà xuě] – метафора следов прошлого. В ней есть фэйхун как в имени Дун Фэйхуна)
Всё, что было связано с Дун Фэйхуном, постепенно исчезло. Единственное, что не исчезло, – это манга, которую Дун Фэйхун обещал нарисовать для него.
Он вытащил мангу из сумки и небрежно открыл её на случайной странице.
«Дун Гэ» только что закончил растяжку ног и отдыхал. Он отвинтил крышку от бутылки с минеральной водой.
Как будто он почувствовал чьё-то приближение, он повернулся на странице.
Дун Гэ в манге и Дун Гэ в действительности встретились глазами.
Взгляд этого человека был невероятно похож на глаза Дун Гэ: на три части настороженность, на три части гордость, как у маленького бездомного кота, который не признаёт поражения.
Но оставшиеся четыре части, однако, были отчуждением и меланхолией, от которых болело сердце.
Дун Гэ закрыл мангу, задаваясь вопросом, этот человек по имени Чи Сяочи, как он смог действовать так же, как он?
Через четверть часа Хэ Чаншэн внизу, наконец, не мог больше ждать и сам поднялся наверх искать его.
Увидев Дун Гэ, сидящего на ступеньках, Хэ Чаншэн спросил:
– Где твой друг?
Дун Гэ ответил:
– Уехал.
Хэ Чаншэн спросил:
– Это был очень хороший друг?
Сказав это, Хэ Чаншэн снова подумал о Лоу Сыфане. Выражение его лица немного изменилось.
Вчера он узнал, что Лоу Сыфань подал заявление о выходе из команды. Похоже, он собирался лечиться за границей.
Лоу Сыфань не приходил к нему, и он не ходил к Лоу Сыфаню. Бывшие лучшие друзья просто так, прямо и без лишней помпы, разошлись.
Дун Гэ сказал:
– Они спасли мне жизнь.
Услышав это, Хэ Чаншэн был вырван из своих эмоций. Он уставился на Дун Гэ, несколько шокированный.
Дун Гэ сказал:
– Но я даже не успел сказать ни единого «спасибо».
…Если бы в то время он мог говорить, даже если бы у него была только одна фраза…
Хэ Чаншэн сел рядом с Дун Гэ и молча взял руку, которую тот положил ему на колено.
На нём была широкая чёрная толстовка с надписью «КОРОЛЬ».
Дун Гэ, который был одет в КОРОЛЬ, посмотрел на Хэ Чаншэна, взгляд его глаз наполнился нежностью.
– Цяньбэй, у тебя длинные волосы.
Хэ Чаншэн прикоснулся к своим волосам и сказал:
– Я давно их не стриг.
– Я помогу тебе заплести косу в половину короны.
– Ты знаешь, как?
– Да. Кое-кто меня научил.
Затем Хэ Чаншэн повернулся к нему спиной, позволяя ему делать то, что он хотел.
Когда Дун Гэ провёл пальцами по густым волосам Хэ Чаншэна, его сердце постепенно успокоилось.
Хэ Чаншэн, повернувшись к нему спиной, сказал:
– Приходи сегодня в мой новый дом.
Более полугода назад Хэ Чаншэн потратил все призовые, накопленные за эти годы, на покупку квартиры. Ремонт был завершён три месяца назад.
Дун Гэ сказал:
– Хорошо.
Хэ Чаншэн ещё больше понизил голос:
– …Принеси свою зубную щётку.
Дун Гэ засмеялся:
– Хорошо.
Кошмар закончился. То, что он держал сейчас в руках, то, что он обнимал, было правдой.
Вернёмся к полутора месяцами ранее.
В «Пространстве между мгновениями» все данные из третьего мира Чи Сяочи уже отображались на панели данных перед Господом Богом.
Номер хозяина: №1198.
Имя хозяина: Чи Сяочи.
Оценка мирового уровня сложности: B-ранг (нормальный уровень).
Степень прохождения мира: 100.
Оценка статуса хозяина: Все функции исправны и стабильны, могут быть переданы в любое время.
Общее значение энтропии: 1370 (ниже среднего 4120).
Хотя данные всё ещё были далеки от проходной отметки, а значение энтропии исходного хозяина по-прежнему равно 0, это всё равно было очень приятно по сравнению с данными из прошлого.
Господь Бог наблюдал несколько ключевых точек колебаний значения энтропии Чи Сяочи в редком счастливом настроении.
В дверь постучали, и тут же в «Пространстве между мгновениями» появился 061.
061 сказал, не слишком скромно или чрезмерно высокомерно:
– Вы искали меня?
Господь Бог сказал:
– Да. Я заранее сообщаю тебе, что в вашем следующем мире твой хозяин войдет в мир A-ранга.
Выражение лица 061 немного изменилось:
– Вы…
Господь Бог прервал его:
– Тем не менее, Я дам тебе власть создать для себя идентификацию, чтобы ты мог иметь реальную и эффективную личность в следующем мире и помочь своему хозяину выполнить задачу.
061 не сразу согласился.
– Зачем вы это делаете?
Господь Бог сказал:
– Я всегда хотел изменить критерий выбора хозяев, чтобы принять меры для хозяев с разными характерами и разными способностями. Чи Сяочи позволил мне уловить такую возможность. Он должен сделать всё возможное для выполнения высокоуровневых задач, чтобы предоставить нам ещё больше экспериментальных образцов и данных. В прошлый раз, проводя эксперимент, я не продумал его до конца. Теперь, когда ты рядом с ним, чтобы оказывать помощь и защиту, то должен чувствовать себя непринуждённо.
061 подумал, Чи Сяочи действительно не похож ни на одного другого хозяина.
061 спросил:
– При условии, что у меня будет тело, сохраню ли я свои способности?
Господь Бог ответил:
– Да.
– Могу ли я сообщить хозяину, что я его система?
– Нет.
– Почему?
– Если ты скажешь ему, можешь ли ты гарантировать, что он не станет полагаться на твоё существование? Если он станет полагаться на тебя, экспериментальные данные не будут иметь соответствующих доказательств.
061 больше ничего не сказал, думая об этом плане, предложенном Господом Богом.
Господь Бог добавил:
– Если ты хочешь продолжить мой план, Я вживлю в твоё тело программу секретности. После имплантации у тебя не будет возможности заявить о своей истинной личности. Более того, условия, которые я предлагаю тебе, не изменились: вместо 200 задач тебе просто нужно выполнить 120, прежде чем ты сможешь уйти.
Выйдя из «Пространства между мгновениями», 061 тяжело вздохнул.
…Он согласился на предложение Господа Бога.
Он осмелился согласиться, во-первых, потому что Чи Сяочи уже накопил достаточно карт, во-вторых, потому что он верил, что сможет защитить Сяочи, в-третьих, потому что…
В-третьих, потому что он был эгоистом.
Он вспомнил, что ему нужно торопиться.
Его кто-то ждал. Ждал очень, очень давно, поэтому он не мог заставлять его ждать ещё дольше.
Вероятно, из-за того, что он подумал о человеке, который его ждал, 061 внезапно заскучал по Чи Сяочи до невыносимости.
Вернувшись в свою комнату, он недолго расхаживал, затем некоторое время читал, прежде чем, наконец, больше не смог этого выносить. Он встал и отправился обратно в то белое пространство.
Судя по истории поисков, он отправился в эти старые квартиры и нашёл Чи Сяочи.
Поскольку это не был мир задач, 061 практически потерял все свои способности, сохранив только основные сенсорные ощущения.
Это случилось вечером. Чи Сяочи лежал на своей кровати и уже спал.
Как только 061 вошёл в его тело, он увидел, как Чи Сяочи вскочил с кровати, потёр лицо и с тревогой огляделся.
Постепенно его глаза, в которых ещё оставался свет, потускнели.
Затем 061 услышал, как он хрипло рассмеялся.
Уголки его глаз были изогнуты, уголки рта изогнуты, невероятно соблазнительно.
Чи Сяочи только что снился сон.
Во сне Чи Сяочи смотрел «Отверженные». Посмотрев финал, он лёг на стол и заплакал.
Когда Лоу Ин вернулся и увидел такого Чи Сяочи, он был потрясён.
Похлопав его по спине, он спросил:
– Что случилось? Что не так?
Чи Сяочи превратился в плаксивого человека. Его глаза наполнились слезами, он посмотрел на Лоу Ина:
– Он умер, Жан Вальжан умер…
Лоу Ин обнял его и погладил по голове.
– Всё в порядке, всё в порядке. Не плачь.
Чи Сяочи погрузился в объятия Лоу Ина, сдерживая рыдания.
Но когда он поднял глаза ещё раз, объятия исчезли, Лоу Ина не было, даже его слезы исчезли.
Чи Сяочи вспомнил, что он уже очень давно не плакал, если не считать работы.
В последний раз он плакал, когда узнал о настоящей концовке Блэка в «Гарри Поттере».
Узнав о смерти Сириуса, он взял пятнадцатиминутный перерыв и спрятался в ванной.
Ему потребовалось десять минут, чтобы поправить макияж, поэтому он дал себе пять минут, чтобы поплакать.
Он прижался головой к стенке кабинки. Слёзы текли по его лицу, а рот повторял одни и те же слова снова и снова, напоминая себе:
– Пять минут. Пять минут.
Теперь он не мог плакать, и он действительно не хотел плакать.
Просидев некоторое время в оцепенении, он мысленно воскликнул: «Лю-лаоши, Лю-лаоши».
061 отреагировал, немедленно отправив его обратно в белое пространство.
Немного стыдно сказать, что он только что тайком подглядывал за Чи Сяочи, поэтому он просто спросил: «Как ты отдохнул?»
Чи Сяочи равнодушно приподнял уголки губ, выглядя небрежно, как будто ничто не могло его поколебать. «Всё было очень хорошо. Пойдём, перейдём к следующему заданию».
__________________________
Автору есть что сказать:
Я приглашаю всех пойти послушать «Супергероев», это действительно подходит Маленькому Дун Гэ и Чаншэну!
Следующий мир – ABO ~
http://bllate.org/book/13294/1181988
