Глава 169. A01 и A02
A02 не мог точно вспомнить, когда впервые почувствовал, как его сердце дрогнуло из-за A01, будто бы он был влюблён в него с самого начала своей короткой жизни.
Наверное, всё дело было в том, что любви к A01 в нём было слишком много, столько, что не оставалось места ни для чего иного. Например, он часто не мог вспомнить день, когда его усыновили, хотя считал, что это должно быть радостное воспоминание. Он даже не помнил, что именно забыл, и проверял себя на этот счёт, но результаты обследований были безупречны.
Медицинские технологии в центре содержания были весьма продвинуты, и раз там не нашли отклонений, значит, скорее всего, их и правда не было.
Зато он помнил, как рос рядом с A01, помнил, как тот учил его, защищал, словно старший брат. И помнил всё, что нравилось A01, все его предпочтения и привычки.
Разумеется, он никогда не забыл бы это дикое, как трава, чувство, которое вспыхивало, когда он смотрел на A01. Ему не хотелось быть просто неродным братом, не хотелось просто стоять рядом, не имея права взять его за руку.
Слишком много было ночей, наполненных тоской и одиночеством. Поэтому сцену своего признания A02 запомнил отчётливо.
Они стояли в лаборатории, разглядывали образцы под стеклянной крышкой, когда он негромко окликнул A01.
Тот повернулся, взглянул на него с тем же спокойным выражением лица, что и обычно:
— Что такое?
— Я… — Он немного помедлил, и все тщательно подобранные заранее слова, все красивые, витиеватые фразы выветрились из головы. Осталось только сердце, бьющееся так быстро, что казалось, его можно услышать.
— Я люблю тебя, брат. Люблю уже давно.
Выражение лица у A01 почти не изменилось. Он лишь чуть поднял глаза и посмотрел на него, будто проводил некое наблюдение.
В тот миг A02 подумал, что A01 проверяет его искренность, и ему захотелось достать своё сердце и отдать, лишь бы он понял.
— Я не вру, не обманываю, я могу поклясться. Брат, поверь мне. Даже если ты откажешь и не сможешь быть со мной… хотя бы поверь.
Возможно, его серьёзность тогда была слишком очевидной, а может, взгляд выдавал всё, что он пытался скрыть, и A01 мягко улыбнулся.
Он сказал:
— Я верю тебе.
Но на этом всё и закончилось. Он не ответил на признание, позволив дикой траве расти, как ей вздумается.
На самом деле, A02 это в какой-то мере предчувствовал. Он знал: совершенный, безупречный брат, недосягаемый, как солнце, не так просто влюбится в него. К тому же, он сам был рождён с изъяном, и их отношения были предопределены с того самого дня, когда его усыновили.
Много дней спустя A02 пребывал в растерянности. Он не знал, как теперь говорить с братом: быть ли в роли влюблённого или вернуться к образу младшего. Но вскоре заметил, что A01 изменился. Его забота больше не ограничивалась тем, что было прежде. Он вдруг мог похвалить его одежду, подшутить над легко краснеющими ушами или сказать: «Ты такой милый».
Когда A02 действительно начинал реагировать по-детски, A01 начинал наблюдать.
Воздействие — сбор реакции — анализ.
A01 знал в этом толк.
До тех пор, пока однажды им не сообщили, что их отец в критическом состоянии. У палаты A02 взволнованно ждал новостей.
Вдруг A01, сидевший неподалёку с опущенной головой, заговорил хрипловатым голосом:
— Давай будем вместе.
A02 словно окаменел. В этот печальный день он получил величайшее счастье, противоречие, которому невозможно было найти слов. Но когда A01 обнял его, показав себя уязвимым, нуждающимся в утешении, A02 ни на секунду не колебался, он тоже обнял его и согласился.
Радость от исполнения мечты затмила любые смутные сомнения. Он чувствовал себя самым счастливым человеком на свете — от подкидыша до исследователя и управляющего, от мечты до её осуществления, теперь он мог помогать таким же, как он сам. А главное, рядом был идеальный возлюбленный, о котором он так долго грезил.
Счастья большего и представить было нельзя.
Они с A01 тайком целовались в кабинете центра содержания, держались за руки под столом, когда регистрировали детей. Вместе смотрели цирковые представления, вместе навещали могилу отца, лежали, прижавшись, в большой спальне на верхнем этаже и читали книги. Он с замиранием сердца отдал A01 всё, что имел, и, к счастью, тот не разочаровался. Он обнял его и сказал, что любит.
Этого было достаточно. A01 был очень занят, и после близости быстро уходил по делам. A02 не хотел быть навязчивым партнёром, поэтому с готовностью принимал это, целуя его руку на прощание.
В конце концов, это он, складывая вместе с детьми бумажных журавликов, загадывал желание, чтобы A01 был в безопасности и счастлив. Его прежние мечты сплелись в огромную сеть, из которой не было выхода. Они уже были вместе — это само по себе было чудом, он не мог требовать большего.
Он был скуп к себе, но безмерно терпим к A01.
— Тебе правда нравится смотреть на меня.
Услышав это, A01 едва заметно расширил глаза, но тут же снова стал непроницаем.
A02 улыбнулся, обнял его за руку, поцеловал:
— Когда ты спокоен, ты всегда на меня смотришь.
Может, это знак? Признак того, что он ему нравится?
Если бы не нравился, разве стал бы смотреть так долго?
Самоубеждение было сладким, и он продолжал просить поцелуев, всё глубже, всё больше.
Он даже забыл, что A01 так и не ответил ему.
Иногда ему казалось, будто A01 — это мыльный пузырь, призрак. И тогда он снова и снова задавал вопросы, хотел держать его при себе, покупать одинаковые часы и одежду, делать всё, что дало бы хоть иллюзию обладания.
Казалось, именно так A01 по-настоящему становился его.
— Когда ты начал меня любить?
Лёжа в постели, A02 спрашивал это самым невинным тоном, прильнув к груди A01, как спрашивают обыкновенные влюблённые.
A01 какое-то время молчал, и тогда A02 приподнялся на локте и посмотрел на него.
— Наверное… когда тебе исполнилось восемнадцать, — сказал тот. Он назвал время, но не уточнил деталей. Однако A02 это нисколько не смутило. Он даже не подумал, что тот отнекивается. Наоборот, раз ответил, значит, точно любит.
— А я не помню, — сказал он с лёгкой кокетливостью, лёжа на груди A01, глаза его сияли. — У меня плохая память. Я часто ничего не помню, даже не знаю, когда начал тебя любить.
Услышав это, A01, что бывало редко, поднял руку и провёл пальцами по его щеке.
— Правда? Я думал, ты помнишь.
A02 покачал головой:
— Но многое ясно, как будто было вчера.
Он прислушался к сердцебиению любимого, а потом тихо сказал, скорее себе, чем ему:
— Если… если у человека исчезла бы вся память, он больше не был бы собой, да?
A01 ничего не ответил.
Вместо этого A02, с нежной улыбкой, привстал и поцеловал его в щёку:
— Вот бы я мог придумать, как сохранить воспоминания навсегда и твои, и свои, тогда мы всегда были бы вместе, правда?
A01 нахмурился.
Он слабо улыбнулся, не смеясь, а будто вздыхая. Но A02, опьянённый любовью, этого не заметил.
— Угу, — мягко ответил A01, с лёгкой, неосознанной виной в голосе.
Когда влюбляешься, время летит слишком быстро. Чем сильнее A02 старался ценить каждое мгновение, тем яснее понимал, как оно ускользает.
И не только время оказалось неподвластным, но и тело.
Однажды у него начались внезапные носовые кровотечения, головокружения, зрение иногда темнело, и требовалось время, чтобы восстановиться.
Он выяснил, что у него нарушена свёртываемость крови, но сколько бы ни проходил обследований, результаты были в пределах нормы.
Всё укладывалось в допустимые отклонения.
А тем временем приближался день рождения A01, и A02 не стал придавать значения этим мелочам.
Он с энтузиазмом готовился к празднику: приготовил много подарков, попросил всех детей написать поздравления для A01 и заботливо собрал их.
Он надеялся, что если A01 обрадуется, может быть, их отношения можно будет больше не скрывать, больше не притворяться просто братьями.
— У меня есть для тебя подарок!
Он подкрался сзади и закрыл A01 глаза ладонями:
— Сюрприз!
A01 улыбнулся, спокойно выключил систему, с которой работал, положил ладони поверх его рук и терпеливо спросил:
— Какой?
— Та-дам! — A02 засмеялся, как ребёнок, достал большую красивую коробку и открыл её прямо перед ним. Внутри были пожелания с днём рождения от всех детей приюта.
Было видно, что A01 действительно удивился, когда увидел подарок.
Каждое пожелание A02 аккуратно сложил в форме сердечка, он кропотливо готовил их много дней.
— Тебе нравится? Открой, посмотри. Они очень серьёзно писали, все тебя любят, — радостно сказал A02.
Он обнял A01 за шею сзади, так что не видел, как тот нахмурился и как в его взгляде на мгновение мелькнула пустота.
Он поблагодарил, как идеальный автомат: открыл сердечки, развернул бумажки, прочитал их молча и натянул радостное выражение лица, чтобы порадовать A02.
— Я знал, что тебе понравится! — A02 улыбнулся и поцеловал его в щёку. — Я тебя люблю.
Наблюдение и реакция.
A01 сжал кулак.
Стоит ли и это зафиксировать?
Звонок с работы вынудил A02 уйти.
— Брат, ты пока читай, а мне нужно кое-что уладить. С днём рождения!
Дверь мягко закрылась, и A01 остался наедине с собой.
Он молча смотрел на данные, записанные в «Шоу Роста», и твердил себе: всё это — ради человечества.
Всё ради человечества.
Но в этот момент он не мог себя убедить. Изначальная цель давно дала трещину.
A02 был всего лишь экспериментом. Его выбрали из-за его дефекта.
Отец выбрал его среди множества детей, сделал главным участником «Шоу Роста», клонировал образцы, замораживал их, вырастил первого A02, вылечил его генетический изъян, окружил заботой и любовью, подарил идеального спутника, милых друзей и коллег, всё, чтобы тот рос в «счастливых» условиях эксперимента.
Если бы он не выдержал и умер, его бы заменили. Возродили бы нового клона, пересадили бы ему воспоминания, передали бы всё шаг за шагом.
Душа A02 жила бы в бесконечном множестве образцов.
A01 сам сделал выбор: перейти из роли наблюдателя и руководителя эксперимента в его участника, жадно впитывая любовь и тепло от A02, а затем холодно превращая эти чувства в наборы данных. Снова и снова его возлюбленные уходили в крематорий и снова и снова выходили из криокамеры.
До тех пор, пока недавно он не увидел, как A02 кашляет, как тот незаметно вытирает кровь с губ, как он с улыбкой отмахивается от тревожного вопроса: «Всё хорошо». И тогда в его груди впервые заныло.
Он понял, что больше не может.
Он больше не хотел бессмертия во имя великого дела. Не хотел быть холодным, почти безумным первопроходцем. Не хотел больше провоцировать и тестировать того, кого любил. Он хотел лишь одного, чтобы A02 жил. Чтобы они были вместе до самого конца.
A01 стал похож на робота с ошибкой.
Его фанатичная вера и вызванные ею отклонения дали сбой даже в системе, которую он до этого полностью контролировал.
Доступы, строго разграниченные по этажам, внезапно стали открыты. Раньше A02 не мог войти никуда, кроме верхнего и четвёртого этажа, но в ту ночь он с удивлением обнаружил, что может.
Изначально он должен был дождаться, пока за ним придут сотрудники с уровня E, но, обнаружив, что доступ ему открыт, A02 сразу же направился туда сам.
Так вышло, что в ту самую ночь, когда A01 раскаивался, A02 увидел себя — в криокамере. Бесчисленные версии самого себя.
Помещение для хранения было огромным и промозглым. От холода он почти не чувствовал конечностей. Он стоял в центре пустого зала, осознавая: он всего лишь один из множества экспериментальных объектов.
Как только правда раскрылась, множество улик всплыли на поверхность и всё встало на свои места.
Оказалось, всё это было лишь прологом.
Он был ничем. Ни A02, ни счастливым приёмным ребёнком, ни даже по-настоящему самостоятельной личностью.
Когда он, в отчаянии покинув зал хранения, пошёл дальше по этажу E, он увидел собственными глазами: как сжигают «отбракованных» детей, где хранят их тела. Он понял, что даже то, во что он искренне верил, было ложью.
Всё было фальшивкой.
Он — всего лишь клоун, которого марионетками гоняли по сцене, а A01 сидел в зале, улыбался и аплодировал.
Когда он впервые убил человека, он плакал от боли.
Он почувствовал себя чудовищем и понял: так его и видели все.
Выяснилось, что все его использовали.
Наверное, каждый чувствует, когда приближается конец — это интуиция, которая даётся жизнью. A02 не был исключением.
Осознание того, что он скоро умрёт, вызвало в нём лишь одно желание, чтобы больше не пробуждали следующую версию его самого. Чтобы никакой новый, наивный A02 снова не влюблялся, не улыбался, не верил.
Лучше положить конец всему кровью.
К тому моменту, как он добрался до последнего этажа, A02 был уже совершенно пуст. Он спокойно переоделся, принял душ. Пока тёплая вода стекала по коже, он думал: наверное, A01 терпел его очень долго.
И это логично.
В мире так много людей, кого можно выбрать, зачем было любить именно его?
Но даже если не любил, тогда, по крайней мере, они могут умереть вместе.
Он налил красного вина, добавил яд, легко встряхнул запястьем бокал.
Когда он подошёл к A01, то услышал, как тот говорит, что система безопасности дала сбой и камеры наблюдения отключены, нужно срочно провести техническое обслуживание.
— Не торопись с работой, — A02 встал перед ним, улыбаясь так же красиво, как всегда. — Сегодня твой день рождения. Позволь мне сначала отпраздновать его для тебя.
Он выглядел таким же послушным, покорным, как и прежде, готовым делать всё, что захочет A01.
Убедившись в этом, A01 с облегчением обнял его, усадил к себе на колени и с необычайной нежностью начал говорить о будущем с тем теплом, на которое прежде не решался.
Возможно, вина, копившаяся всё это время, прорвалась через край, и его слова звучали трогательно, почти мечтательно, а поцелуи были горячее, чем когда-либо.
— Я купил новый дом. Мы потом туда переедем, не будем больше здесь. Ты болен, но я найду врача, тебя вылечат. Не бойся, всё будет хорошо. Не нужно больше скрываться, я всё знаю.
На лице A01 появилась мягкая, любящая улыбка.
— Спасибо, что попросил детей написать мне письма. Я все прочитал. Я собираюсь сделать наши отношения открытыми, хотя думаю, все и так уже догадались. И ещё я знаю, ты любишь детей. Мы можем усыновить одного. И сыграть маленькую свадьбу, хорошо?
Дети.
A02 улыбнулся:
— Конечно. Ты сам это сказал, не забудь.
Он поднёс бокал с вином к губам A01:
— Мы будем жить долго и счастливо, правда?
A01 кивнул и сделал глоток вина, поданного любимым. Лёгкая горечь с примесью сладости растеклась по его телу.
A02 отвернулся, обнял его за шею, как преданный питомец, демонстрируя ласку и тепло.
— Я правда тебя люблю. Я вспомнил. Я влюбился в тебя с самого первого взгляда.
— Ты тогда стоял в конце коридора, выглядел так красиво, ты был самым красивым мальчиком, которого я когда-либо видел. Но в тот день ты не улыбнулся мне. Это меня огорчило. Ты тогда меня не любил, правда?
A01 поспешно возразил:
— Нет, я просто…
— Неправильно. — A02 склонил голову, глядя на него с наивным выражением. — Тогда это было моё изначальное «я».
Он видел, как изменилось лицо A01. Услышал дрожащий голос, наполненный неверием. Увидел, как он сплюнул первую порцию чёрной крови. Она запятнала его, как нечто, что невозможно смыть с их судьбы.
— Мои воспоминания либо обрывочны, либо повторяются, — тихо сказал A02, — но есть одна вещь, в которой я уверен, сколько бы раз меня ни копировали.
Он бережно вытер кровь с губ A01 и улыбнулся.
— Я тебя люблю.
В глазах A01 был целый мир, даже боль и ужас делали их поразительно красивыми.
— А ты? — A02 всё так же улыбался. — Ты помнишь, какой я по счёту?
Кровь снова хлынула, окрашивая белоснежную рубашку, которую когда-то подарил ему A02. Даже их парные часы были запятнаны. Чёрная кровь словно пыталась залить их ложное знакомство, утопить эту грязную любовь, это неотвратимое предательство.
— Будущее, о котором ты говорил, правда было красивым. Но мы не сможем туда добраться.
A02 улыбнулся так, как улыбаются в прощальный момент, и подарил тому, кого любил всю жизнь, свой лучший, последний поцелуй.
— Брат, пойдём в ад вместе.
Сделаем вид, что всё ещё любим друг друга.
http://bllate.org/book/13290/1181388
