Глава 164. Нань Шань и У Ю (1)
Ближе к вечеру Нань Шань один за другим без остановки писал жёлтые талисманы.
Наставник нашёл это странным. Он расхаживал по комнате, заложив руки за спину, не спуская глаз с ученика. Наконец не выдержав он сказал:
— Нань Шань, ты весь день за этим сидишь. Отдохни немного, нам не нужно столько.
Нань Шань даже не поднял головы. Кончик кисти с капля киноварной туши застыл над жёлтой бумагой.
Он улыбнулся и ответил:
— Всё равно делать нечего. Нарисую побольше, можно будет соседям раздать от злых духов.
Как-то это странно.
Наставнику всё казалось подозрительным. Этот парень обычно не отличался усердием: на тренировках дурачился, к талисманам приступал только по приказу, а всерьёз брался за дело разве что во время изгнания нечисти. А в последнее время словно сам себе работу выдумывает.
— Выпей чаю, — наставник сам принёс чашку и поставил перед Нань Шанем. — Пей.
Лишь тогда ученик поднял голову и сказал:
— Спасибо, учитель.
Сказал и осушил чашку одним глотком.
Прошло немного времени, и он, поморщившись, сжал губы:
— Горько-то как…
— Узнал, значит? — наставник уселся в своё потёртое кресло тайши и сказал: — А я уж подумал, что ты настолько предан распространению Дао, что вкус ни кислого, ни сладкого, ни горького, ни острого не различаешь.
Нань Шань на мгновение растерялся и молча отложил кисть.
— Говори, что у тебя на душе? — наставник смотрел с видом человека, знающего все тайны, только и ждал, когда ученик начнёт жаловаться.
— Да ничего, — быстро ответил тот.
Неожиданно он держал рот на замке.
Наставник покачал головой:
— Меня не обманешь, Нань Шань. Ты у меня на глазах вырос. По одному выражению лица вижу, о чём думаешь. Не забывай, даже имя твоё дал я.
Нань Шань на пару секунд замолчал, потом, как обычно, улыбнулся:
— Правда, ничего. Просто в последнее время неважно себя чувствую. Рисование талисманов успокаивает мой разум.
— Успокаивает он, понимаешь… — буркнул наставник, поднялся с тайши и снова заложил руки за спину. — Погуляй. Молодой ещё, а уже хандришь. На улице погода чудесная, не сиди взаперти. Погуляй. Сейчас дел нет, если что, вернёшься.
Нань Шань уже собирался отказаться, как вдруг раздался звонок в дверь.
И наставник, и ученик удивились.
— Сегодня ведь никто не записывался, — пробормотал мастер.
— Я открою, — сказал Нань Шань и направился к входной двери.
Звонок прозвучал всего один раз. Нань Шань подумал, что, может, ошиблись адресом, но дверь всё равно открыл. И к своему удивлению увидел на пороге У Ю.
У Ю был в чистом, мягком белом худи, с надвинутым на голову капюшоном. Его рука, уже потянувшаяся к звонку, застыла в воздухе, когда он увидел Нань Шаня.
— Значит, ты и правда здесь живёшь, — сказал он.
Только тогда Нань Шань вспомнил, что он ведь не говорил У Ю свой адрес. Но в предыдущей временной линии У Ю уже однажды здесь бывал.
Хотя в их нынешней реальности Алтаря больше не существовало, да и вся отрасль претерпела немалые изменения, адрес их с наставником мастерской почти не изменился — всё в том же старом доме, только этаж другой.
Тем не менее, Нань Шань был немного удивлён, что У Ю решил его разыскать.
— Почему ты вдруг пришёл? — он так опешил, что даже не пригласил У Ю войти. Так и стояли оба на пороге, в неловком молчании.
— А разве нельзя? — У Ю чуть приподнял тонкие веки. Под капюшоном глаза казались особенно большими.
— Я не это имел в виду… — начал оправдываться Нань Шань, когда из комнаты вышел наставник.
— Ай, какой милый мальчик, — просиял тот, как Майтрейя, лицо старика расплылось в добродушной улыбке. — Мальчик, ты, похоже, ещё совсем юн. К кому пришёл? Что, с нечистой силой столкнулся?
«Милый» — вот это слово сейчас задело больное место У Ю», — подумал Нань Шань.
Лучше не позволять наставнику говорить слишком много, чтобы У Ю не расстроился.
Он положил руки старику на плечи, намереваясь увести его обратно:
— Наставник, вам бы…
Но неожиданно У Ю вежливо поклонился:
— Здравствуйте, наставник. Меня зовут У Ю. Скоро мне исполнится семнадцать.
Нань Шань опешил. Он не понимал, с чего это вдруг У Ю стал таким вежливым.
Тот выпрямился, на его обычно суровом лице появилась редкая улыбка. Он взглянул прямо на наставника:
— Я пришёл к Нань Шаню.
— Так вот как, — наставник повернулся к Нань Шаню и многозначительно на него посмотрел.
У того пересохло в горле:
— Ты пришёл ко мне… Что-то случилось?
У Ю, не отводя взгляда, обратился к наставнику:
— Можно я его на время с собой заберу, наставник?
— Конечно можно! — с радостью ответил тот, радостно подтолкнув Нань Шаня вперёд. — А то совсем вялый целый день, ходит как тень. Выведи его на прогулку, развей немного.
И, шлёпнув ученика по спине, добавил:
— Взбодрись!
Нань Шань выпрямился и вышел из квартиры вместе с У Ю.
В лифте У Ю молчал. Нань Шань подумал, не сердится ли он. Но стоило им выйти на улицу, как их встретило небо, полное огненных облаков. В этом городе то дождь, то смог — хорошая погода тут редкость. Закат щедро разливался по шумному проспекту и стеклянным фасадам зданий, а отражения усиливали и без того ослепительное предвечернее сияние города.
У Ю всегда ходил быстро, с руками в карманах и капюшоном на голове, будто самый угрюмый ребёнок на свете, нагруженный всеми бедами сразу.
Нань Шань прибавил шагу, почти поравнялся с ним, чтобы идти рядом. Но именно в этот момент У Ю остановился, обернулся и недовольно сказал:
— Ты так медленно ходишь.
И тут же, как по умолчанию, они пошли дальше уже плечом к плечу — один повыше, другой пониже.
— Что случилось? — голос Нань Шаня был тихим, но тёплым. Он чуть склонился, чтобы заглянуть ему в лицо. — Что-то тебя тревожит?
Ещё минуту назад его самого наставник пытался разговорить, но стоило появиться У Ю, и ему уже хотелось только одного: чтобы У Ю улыбнулся, чтобы у него на душе стало легче.
У Ю смотрел вниз, на их тени, переплетённые на асфальте, и молчал.
Он понимал, что поступает странно: пригласил Нань Шаня без предупреждения, как будто специально испытывает его.
Но слов не находилось.
Они пересекли улицу.
— Ты… / — Я…
Заговорили одновременно и оба тут же замолчали.
— Ты первый, — Нань Шань улыбнулся.
У Ю заметил поблизости чугунную скамейку, подошёл и сел. Увидев, что Нань Шань устроился рядом, но оставил между ними сантиметров двадцать, он тихо сказал:
— Я… я провалил промежуточные экзамены. После каникул у нас собрание с родителями. А я не хочу, чтобы они приходили.
Нань Шань улыбнулся:
— Не хочешь, чтобы узнали?
У Ю чуть приподнял глаза и кивнул.
— И что будем делать?
Он помолчал, чувствуя, что Нань Шань его прекрасно понимает, но будто нарочно подводит к нужным словам. Хотя нет — это же Нань Шань. Он бы не стал так делать.
— Ты сможешь пойти? На родительское собрание? — У Ю поднял голову и посмотрел ему в глаза.
Закатное солнце полностью осветило Нань Шаня, и даже его старая даосская роба засияла, как золотая, словно отражая его улыбку.
— Это вообще возможно? Нас не раскроют?
— Не раскроют, — У Ю потянул завязки на капюшоне. — Никто не скажет моим родителям, а они сейчас и так очень заняты.
Во время последней встречи Нань Шань узнал многое о семье У Ю. Он боялся, вдруг у того была судьба, похожая на его собственную, но нет, У Ю сказал, что родители у него хорошие. Просто уставшие и вечно занятые. Он часто бывал дома один, но, по сравнению с прошлым, это всё равно было лучше.
Он был единственным ребёнком в семье. Родители уже в возрасте и внешне почти на него не похожи. У Ю догадывался, что, возможно, он им не родной. Но для него это было неважно, раз они его любят, этого уже достаточно. Кровные узы не главное.
— Это была моя ошибка, — У Ю опустил взгляд, ресницы отбрасывали тени на нижние веки. — Не хочу, чтобы они узнали. Расстроятся. Им покажется, что я деградировал… Разочаруются.
Нань Шань смотрел на него, как на хорошенького, послушного котёнка. Ему не хотелось, чтобы котик грустил, и он с улыбкой сказал:
— А кем мне тогда притвориться? Если учитель спросит.
У Ю поднял на него глаза, брови всё ещё были чуть сдвинуты:
— Ты согласен?
Нань Шань кивнул:
— Конечно. Всё, что ты попросишь.
Сказав это, он вдруг понял, что проговорился, и поспешил сделать вид, что тут нет ничего особенного, вернув разговор в русло:
— Так кем мне быть? Ты не сказал.
У Ю на секунду задумался, а потом неловко пробормотал:
— Ну… братом, наверное.
Сказав это, У Ю почувствовал, как уши наливаются жаром.
— Я же не могу сказать, что ты мой отец. Всё равно никто не поверит.
Нань Шань рассмеялся:
— Отцом быть — это уж точно перебор, я бы не стал так наглеть.
Он опустил взгляд и заметил, что кончики пальцев запачканы киноварью. Потёр их и стёр след:
— Значит, брат — так брат.
— Я потом пришлю тебе время и адрес, — сказал У Ю. — Не забудь прийти.
— Конечно, заведу будильник, — Нань Шань улыбнулся. — И заодно проверю, нет ли у вас в школе призраков или нечисти.
У Ю смотрел на его профиль. Он и ожидал, что Нань Шань согласится быстро, даже просить особо не придётся. Всё-таки он же не Шэнь Ти, хлопот с ним немного.
Но тот согласился слишком быстро, даже не дав ему толком ничего сказать.
«Хотя даже если бы дал, что бы я сказал?» — подумал У Ю.
Он долго обдумывал это, и наконец не выдержал:
— Раз уж ты согласился помочь, давай я тебя угощу.
Нань Шань взглянул на него:
— Лучше я тебя угощу. Я тут недавно взялся за большое дело — один богатей заказал мне фэншуй. Честно, не люблю я такие штуки, но он столько заплатил, что я не устоял.
Он сказал это так серьёзно, что У Ю невольно захотел рассмеяться.
— Я тебя угощу, — повторил Нань Шань, глядя на него тем самым взглядом, от которого У Ю было трудно отказаться.
Он улыбнулся и спросил:
— Что хочешь поесть?
У Ю поднял глаза:
— Сахарную вату.
— И всё? — Нань Шань потянул за шнурок на капюшоне. — Я ж могу и на полноценный ужин сводить.
— Хочу сахарную вату, — упрямо повторил У Ю.
Нань Шань не стал переубеждать. Он повёл У Ю искать, где продают вату, и, в конце концов, они нашли небольшой ларёк под навесом старого виртуального кинотеатра. Там крутили самую простую, классическую сахарную вату. Продавец, пожилой мужчина, держал деревянную палочку, обматывая ею клубящиеся нити сахара, пока те не превращались в облако.
Очередь была длинной. Нань Шань сказал, что сам постоит, а У Ю пусть погуляет, но тот отказался и остался рядом.
Перед ними стояла пара в панк-стиле. Они о чём-то говорили, а потом внезапно начали целоваться.
У Ю увидел, как плотно сжались их губы, как едва видны переплетающиеся языки, и лицо его будто укололо тысячей иголок. Он быстро заморгал и чуть опустил голову.
Он не знал, как отреагировал Нань Шань, лишь заметил, что, опуская взгляд, случайно увидел его сжатый кулак.
Словно всё это было намёком, а может, и не было.
До их очереди оставалось немного, когда вдруг пошёл дождь. Крупные капли начали падать с неба, оставляя серые пятна на белом худи У Ю. И всё же небо, залитое закатом, не потемнело.
Это был грибной дождь.
Парень из пары выругался на погоду, а продавец подвинул ларёк глубже под навес и протянул им розовую сахарную вату, затем спросил у Нань Шаня, какой вкус он хочет.
Нань Шань взял У Ю за руку и увёл под козырёк кинотеатра.
— Одну со вкусом клубники, другую классическую, — сказал он продавцу.
Тот кивнул и тут же принялся за работу.
— Я не говорил, что хочу клубничную, — тихо пробормотал У Ю.
— Я помню, тебе нравится клубника, — Нань Шань стёр с лица каплю дождя. — Не нравится?
У Ю чуть поднял голову, уставившись на лицо Нань Шаня.
Когда тот улыбался, казался человеком несерьёзным, которому нельзя доверять. На самом деле у него было очень красивое лицо, просто ленивое, будто всё время не выспавшееся. В нём не было ни агрессии, ни амбиций, ни инстинкта выживания. И чаще всего Нань Шань улыбался, как будто он и правда был очень счастлив.
Редко, в минуты без улыбки, в его чертах проскальзывало нечто подавляющее, а светлые зрачки становились печальными, как сейчас.
— …Нравится, — наконец ответил У Ю.
Губы Нань Шаня тронула улыбка:
— Вот и хорошо. Если клубничная не понравится, возьмёшь обычную.
— Угу.
Пока они говорили, продавец уже смотал два облачка ваты и подал им:
— Если понравится, заходите ещё. У меня много вкусов.
— Спасибо, — сказал Нань Шань, взял обе и вручил розовую У Ю.
Грибной дождь не прекращался, розовое облачко ваты будто парило перед У Ю.
Юноша откусил кусочек и посмотрел на Нань Шаня. Тот как раз поднёс к губам белую вату и откусил немного. Сахарные нити прилипли к губам и зубам, и он, не спеша, слизал их языком.
— Вкусно? — спросил Нань Шань, заметив, как розовая вата подтаяла у уголка рта У Ю и даже задела щёку. Инстинктивно он протянул руку и стёр сахар тёплым кончиком пальца. — Весь испачкался. Ты и правда ещё ребёнок.
Он вытер аккуратно, но потом почему-то не убрал руку, а подушечками пальцев всё ещё касался его чистой, тёплой кожи.
И вдруг замер.
Словно понял, что жест был слишком близкий, слишком личный. И теперь не знал, что сказать, хотел было отдёрнуть руку.
Но в этот раз ему не дали отступить.
Потому что У Ю поймал его за запястье.
Он просто стоял с ватой в руке, ребёнок, который привык всё скрывать, прятать эмоции. И вдруг не позволил уйти.
Нань Шань немного удивился, но одновременно почувствовал, что всё это, как будто было предначертано.
Будто он всегда знал, что этот момент настанет. Просто пытался оттянуть его. Ждал, пока сможет сказать. Пока будет право говорить.
Если сказать раньше, получится поспешно. Безответственно и неправильно. Он не хотел пользоваться возрастным преимуществом, чтобы влиять на неокрепшее сознание.
Это была лишь одна причина.
Больше всего он боялся начала.
Он и сам не был каким-то особенно выдающимся. Ну, в храме его знания могли считаться ценными, но если выйти за его пределы, его, скорее всего, назвали бы «шарлатаном».
А если всё начнётся, может быть и разочарование, а за ним — уход.
Он был тем, кого бросили с самого рождения.
— Я забыл взять лекарство, — улыбнулся Нань Шань, пытаясь разрядить обстановку. — Если вдруг потеряю сознание на улице, будет неловко. Придётся…
— Нань Шань.
У Ю смотрел прямо на него ясными глазами, полными решимости, тревоги и растерянности, как у школьника, который хочет получить ответ. Пусть даже не получит высший балл — ему просто нужно знать.
— В то утро, в последний цикл… Что ты не успел тогда сказать?
Его глаза дрогнули, а рука всё ещё крепко держала запястье Нань Шаня.
— Ты говорил: «Если мы увидим солнце 25 октября, я скажу».
http://bllate.org/book/13290/1181383
