Глава 157. Кто из нас выживет?
Пока они с Чжоу Ицзюэ менялись одеждой, Ань Уцзю размышлял о следующем шаге.
Что, если их бомбардировка провалится? Что, если им не удастся отвлечь цель?
Слишком много переменных, которых он не мог контролировать.
Он не ожидал, что Чжоу Ицзюэ оставит ему бронежилет, даже не предоставив выбора.
Когда Ань Уцзю оказался заперт на складе, он всё ещё не знал, что задумал Чжоу Ицзюэ, пока в наушнике вдруг не послышались помехи. Зацепив его за ухо, он, не удивившись, услышал голос Габриэля.
— Габриэль? — Ань Уцзю попытался наладить связь. — Это ты?
Ответ пришёл спустя несколько секунд.
— Это я, Уцзю, — голос Габриэля стал серьёзным, почти торжественным. — Я поднимаюсь на борт, скоро, возможно, взлетаем…
Поняв, что стал чересчур серьёзен, он нервно хохотнул:
— Чёрт, у меня тут бутылка текилы, может, дёрнуть?
Ань Уцзю нахмурился.
— Не нервничай, Габриэль. Просто сбрось бомбу, и…
Но, не договорив, он вдруг почувствовал неладное.
— Подожди… ты раньше упоминал о горизонтальном радиусе взрыва, а вертикальный? На такой скорости ты успеешь уйти из зоны поражения?
В ответ тишина. Шипение помех будто бы отвечало за Габриэля.
— Габриэль, — повторил Ань Уцзю, — ты слышишь? Вертикальный…
— Уцзю, — перебил его Габриэль, — тот парень, Чжоу Ицзюэ, уже приходил. Его маска весьма правдоподобна, я сперва и правда подумал, что это ты.
Сердце Ань Уцзю болезненно сжалось. Вспомнив слова Чжоу Ицзюэ, он вдруг почувствовал ужасное предчувствие.
Чёртова дверь, почему она не открывается?!
Словно силы покинули его, даже открыть складскую дверь оказалось непосильной задачей.
— Скажи ему, чтобы не лез на рожон! — голос Ань Уцзю дрожал от напряжения. — Габриэль, скажи ему, я не смогу ему помочь. Он должен сам отдать жетон!
Но Габриэль оставался спокоен.
— Извини. Сейчас уже никто из нас не может переубедить другого.
Ань Уцзю застыл. Невысказанные слова застряли в горле.
— Знаешь, когда я впервые увидел Чжоу Ицзюэ, подумал — тип с тёмным нутром. Хотя, если честно, я сам не лучше. Зарабатывал и тратил, жил в разврате, всегда искал, где легче, где выгоднее… делал кучу грязных вещей.
Ань Уцзю услышал его заливистый смех и звук, с которым кто-то пьёт прямо из горла.
— Просто считай, что это ради моей сестры. Раз уж Бог не смог её защитить, пусть хотя бы старший брат сделает это… хоть раз, издалека, — Габриэль спросил: — Люди ведь всё ещё остались, да? Такие же, как мы?
У Ань Уцзю защипало в носу. Он стоял один, перед железной дверью.
— Я не знаю… может быть.
Столько провалов, столько жертв. Он больше не мог говорить с уверенностью.
— Ну, если «может быть», значит, их много, — хохотнул Габриэль. В наушнике Ань Уцзю услышал, как запускается двигатель.
— Габриэль, осторожнее… ты точно сможешь уйти?
Он срочно нуждался в этом ответе, только так он мог обрести хоть каплю покоя.
— Конечно, — в голосе Габриэля звучала улыбка. — Мы же спасаем мир, да?
Шум мотора постепенно заглушил его последние героические слова, словно плотный туман накрыл этих крошечных, беспомощных людей.
— Габриэль, я…
— Отключаюсь, Уцзю.
Ань Уцзю смутно услышал прощание. Он сказал:
— Когда вернусь, давай выпьем вместе.
И связь внезапно прервалась.
Резкая тишина ударила по Ань Уцзю тяжёлым молотом. Он почувствовал, будто все клетки его тела налились свинцом — невыносимая тяжесть, безмерная скорбь и одиночество сдавили грудь, не оставив ни капли воздуха.
Из наушника всё ещё доносились прерывистые помехи. Голос Габриэля вернулся, неясный, дрожащий, как мираж.
Ань Уцзю на мгновение вынырнул из отчаяния, выкрикнул имя Габриэля, но тот, похоже, уже не слышал его.
Всего минуту назад, в кабине пилота, Габриэль сквозь пыльное стекло увидел, как с горизонта поднимается вспышка света. Он нажал кнопку сброса и, следуя словам Ань Уцзю, попытался как можно быстрее уйти.
Но Фортуна не благоволила таким, как он.
[Внимание! Повреждено крыло, повреждена силовая система, необходимо немедленно перейти к ручной посадке!]
[Внимание! Система ремонта критически повреждена, посадка обязательна!]
[Внимание…]
Габриэль своими глазами увидел, как чудовище, накрытое взрывом, взревело и вырвалось из засады.
Он также заметил Мацубару Мори, пилотирующего другой корабль, устремившегося к монстру с бомбой, чтобы уничтожить его насколько возможно.
Габриэль допил оставшуюся текилу. Он не стал чинить корабль — времени не было.
Но время сказать что-то ещё оставалось.
Сквозь слабый сигнал Ань Уцзю отчётливо услышал голос Габриэля.
— Друзья, которых я никогда не встречал, не пугайтесь, услышав этот голос. Я купил время на глобальную трансляцию. Всю жизнь я прожигал впустую, думал только о деньгах и удовольствиях, каждый миг был сделкой. Эта чёртова катастрофа унесла столько жизней… но впервые заставила меня почувствовать, что я живу по-настоящему.
Габриэль засмеялся, его слова звучали сдержанно, но в них сквозило сильное волнение.
— Сейчас я на борту, лечу атаковать загрязнителя. Не знаю, чем всё закончится. Сестра… надеюсь, ты сможешь встретить будущее с поднятой головой. Я всегда буду рядом. Всегда защищу тебя. Я знаю, многие из вас уже готовы сдаться. Но не переставайте искать надежду. Я сам был трусом… но больше — нет.
И, кажется, он ещё что-то сказал, но Ань Уцзю уже не смог разобрать.
Он услышал лишь взрыв — громче и ближе, чем когда-либо. Такой, что выжег его изнутри, лишив воздуха, забрав всё. Голос Габриэля окончательно растворился в этом последнем ударе. Осталась лишь гнетущая тишина, мёртвая, как безжизненное море. Ань Уцзю не мог даже утонуть в страхе потери, он просто исчезал в нём.
Он не знал, что Габриэль, увидев, что чудовище всё ещё живо, направил свой корабль в лобовую атаку, стремясь раздавить его всей мощью многотонного корпуса.
Ань Уцзю чувствовал, будто снова оказался в далёком прошлом, в том времени, когда был всего лишь испытуемым.
Изнуряющие пытки день за днём оставили в его юности лишь пепел отчаяния. Тогда он молился, каждый день, умолял видимого бога спасти его.
Но сейчас Ань Уцзю хотел только одного, чтобы всё обернулось вспять.
Он хотел спасти всех. Он не хотел больше никого терять.
Именно потому, что он решился измениться, он обрёл столько бесценных товарищей. Почему же он всё равно должен их терять?
Когда Ань Уцзю, изнемогая, наконец распахнул дверь склада, он бросился вниз, прочь от руин на вершине, туда, где пылал лес, и над развалинами вился густой чёрный дым.
Горе бесконечно пронзало его сознание, и он чувствовал, как рушится его воля. Сцены самопожертвования всплывали в памяти вновь и вновь, как падение домино, один за другим, каждый шаг — ещё одна потеря.
Он ясно понимал: решающая фигура вот-вот упадёт.
Но когда Ань Уцзю, собрав все силы, добрался до места, он уже знал, что опоздал.
Обломки корабля были выкрашены в тот самый ярко-розовый, любимый Габриэлем цвет, теперь обугленный, как уголь. Ни единого уцелевшего фрагмента. Подходя ближе, Ань Уцзю чувствовал, будто ступает в пустоту, как если бы земля под ногами исчезла.
Это должно быть сном. Всё это загрязнение, цикл — это должно быть сном.
Корабль Мацубары тоже упал. Ань Уцзю подошёл. Пулемёт врезался в землю, полностью деформировавшись, стекло разбилось вдребезги. Он увидел половину тела Мацубары.
Ань Уцзю хотел вытащить его, но в теле не осталось ни капли сил.
Он распрямился, огляделся в оцепенении, и с хрипотцой, неожиданной даже для самого себя, произнёс:
— …У Ю? Нань Шань?
Он стоял один посреди леса. Всё вокруг было погружено в абсолютную тишину, в ответ не прозвучало ни звука.
— Госпожа Тоудоу?.. — Ань Уцзю опустил взгляд, и начал называть их имена одно за другим, всё тише и тише.
Он шаг за шагом искал их среди обугленных тел загрязнителей и останков чудовищ. И, наконец, за пределами засады, среди множества изуродованных трупов, он нашёл Нань Шаня и У Ю, которого тот защищал.
Перед взрывом загрязнители успели окружить тех, кто не смог отступить. Один Нань Шань не мог отбиться от такого количества. Он выбрал и закрыл собой У Ю.
На этот раз он не дал У Ю стать загрязнённым. Но выжить… им всё равно не удалось.
Глаза Ань Уцзю защипало. Он опустился на колени и ладонью закрыл У Ю глаза, всё ещё широко распахнутые.
Снаружи он казался почти хладнокровным, притуплённым. Но только он знал, что творилось у него в голове — безумный хаос, мысли натыкались друг на друга, добро и зло сменяли друг друга в непрекращающейся схватке. Его убеждения рассыпались, а вера, сгоревшая дотла, оставила в сердце только путаницу и тоску.
И всё же в нём теплился один последний, тонкий луч разума.
Он не видел тела Рассела.
Ань Уцзю опустил глаза и взглянул на таймер на внутренней стороне запястья.
00:13:13
Игра ещё не закончилась.
Неужели всё, ради чего они сражались, всё, что они отдали, было напрасно?
Хаос разрастался.
Чувства Ань Уцзю обострились до предела, казалось, он слышал всё живое вокруг, каждый шорох, каждый вдох, и всё это обрушивалось в его сознание бессвязной какофонией.
Перед глазами вспыхивали параллельные сцены одна за другой, слева направо: он, свернувшийся калачиком на траве… прощание с Ян Эрцы… Чжоу Ицзюэ, запирающий его в складе… Всё это наблюдалось как будто со стороны, как запись, которую кто-то прокручивал вновь.
Запись настоящего, та, что должна была быть последней… и вдруг справа от неё появилась новая.
Сначала она была размыта, лишена формы, но постепенно очертания прояснились. К удивлению Ань Уцзю, он увидел в ней себя, и тот «он» поднял голову, взглянул через «наблюдение» прямо ему в глаза. И… даже улыбнулся.
Нет. Это был не он.
Ань Уцзю узнал одежду — это был № 0.
Сознание почти захлестнул хаос, но Ань Уцзю заставил себя следить за происходящим в сцене.
У ног № 0 лежал он сам в одежде Чжоу Ицзюэ, мёртвый.
Это… будущее?
Квадраты, шедшие по горизонтали, начали сжиматься, сужаться, пока не слились в одну непрерывную линию.
Это… время?
Сердце Ань Уцзю гулко ударило в груди.
Он резко обернулся, вскинул оружие и, конечно, № 0 стоял недалеко за его спиной.
Но в отличие от сцены «наблюдения», сейчас всё было иначе, и именно это различие заставило Ань Уцзю колебаться, не давая нажать на курок.
Номер Ноль — [Ань Уцзю] — держал связанную Лилит, как в том втором цикле.
Но теперь Лилит была в худи, в том самом, которое он когда-то видел.
— Что, не можешь выстрелить? — [Ань Уцзю] рассмеялся, безумно, сжимая пистолет у виска Лилит.
Ань Уцзю холодно наблюдал за ним. Он заметил, что у противника не было руки, и жизненные показатели были почти на нуле. Похоже, он уже сражался с Расселом. Но тот его не убил.
Вероятно, ради этого самого момента.
Ань Уцзю не мог понять: если он действительно способен видеть будущее, то в той «записи», только что, [Ань Уцзю] пришёл один и убил его.
Почему теперь всё по-другому?
Может быть, потому что он что-то изменил? Или…
Ань Уцзю внезапно осознал пробел в собственных размышлениях — тот, перед ним, тоже был им.
Если он способен менять будущее, тогда и [Ань Уцзю] тоже может это сделать.
А значит, «будущее», которое видел любой из них, может оказаться ложным.
— Похоже, ты, как брат, ничем не лучше меня, — [Ань Уцзю] резко ткнул пистолетом в висок Лилит.
Та не могла говорить, рот был заткнут. Она лишь зажмурилась, сдерживая слёзы, и медленно покачала головой, глядя на Ань Уцзю, как будто молча умоляя его — уходи.
Как такое возможно?
Ань Уцзю продолжал думать.
Если всё действительно так, как он предполагал, значит, способности у них… одинаковые.
Разница между ним и № 0 была лишь в том, сколько времени они провели в Алтаре. Он сам побывал в 99-м пространстве-времени всего один раз и лишь в конце столкнулся с № 0, перешёл в 98-е — и оттуда уже дошёл до настоящего.
Именно разница во времени пробуждения способностей объясняла их несоответствие.
А если так, то, возможно, он тоже может управлять загрязнителями.
Ань Уцзю опустил глаза и попытался пробудить в себе хаотичную силу, чтобы почувствовать существ вокруг себя, которые излучали похожую ауру.
Есть.
Холодный, отрешённый взгляд Ань Уцзю заставил № 0 насторожиться.
Что он задумал?..
Ань Уцзю попытался подчинить себе загрязнителя, чьё сознание он уловил. Медленно, тяжело тот начал приближаться.
№ 0 должен быть напряжён до предела. Даже малейший шум отвлечёт его.
А это — шанс. Его шанс убить его.
Внезапно в лесу раздались тяжёлые шаги.
Сейчас!
Ань Уцзю прицелился в голову и выстрелил. Он был готов к тому, что враг увернётся, ведь тот тоже видел будущее. Может быть, даже в это мгновение он что-то изменил.
Поэтому Ань Уцзю продолжал стрелять. Один, второй, третий… Пока не убедился: этого должно хватить, чтобы убить [Ань Уцзю].
Тот и правда упал. Не увернулся ни от одного выстрела.
Ань Уцзю не понимал. Он даже подумал, что это — ловушка. Что всё это подстроено, чтобы заманить его.
Но [Ань Уцзю] лежал в крови. Лилит, обессиленная, отступила назад, потом ещё и ещё.
Почему он не уклонился?..
Ань Уцзю медленно пошёл к нему. Сначала с сомнением, но с каждым шагом всё быстрее.
Лилит была жива. Он должен был хотя бы забрать её отсюда.
Но [Ань Уцзю] схватил его за лодыжку окровавленной рукой.
Ань Уцзю опустил взгляд, тот всё ещё слабо и безумно улыбался. Из уголков рта сочилась кровь.
— Эти никчёмные… они все были готовы умереть ради тебя… — хрипло рассмеялся он, до последнего сохраняя выражение победителя, даже если проиграл. — Плевать. Всё равно они… не вернутся.
Ань Уцзю присел, глядя на него без всякого выражения.
— Как долго, по-твоему, ты ещё сможешь жить?
Нулевой [Ань Уцзю] рассмеялся ещё громче, безумнее.
— Ты и правда уже совсем не как я. Думаешь, я боюсь смерти? Думаешь, я убил столько людей только ради того, чтобы стать единственным выжившим Ань Уцзю?
Он с презрением взглянул на тонкую полоску здоровья над головой настоящего Ань Уцзю.
— Думаешь, я не смогу тебя убить?
Брови Ань Уцзю едва заметно дрогнули. Что-то было не так.
Он поднял голову и увидел, как Лилит отступает всё дальше, будто в панике стараясь сбежать.
— Лилит! Куда ты?! — Ань Уцзю вскочил, собираясь броситься за ней, но № 0 внезапно выхватил короткий нож и полоснул по ахиллову сухожилию.
Острая боль пронзила его, и мысли, едва вновь обретшие ясность, мгновенно рассыпались.
Лилит была всё дальше. Она уходила — нет, убегала от него.
Ань Уцзю не понимал, почему. Но знал: это — из-за № 0.
Не обращая внимания на хлещущую кровь, он схватил того за ворот.
— Что ты сделал с Лилит?!
— Скоро узнаешь, — усмехнулся № 0. Его лицо стало спокойным, почти равнодушным. Он отбросил нож, развёл руки и начал отсчитывать пальцами.
— Пять… четыре… три… два… один.
[Ань Уцзю] с издёвкой прошептал:
— Бум.
И тут, в той стороне, куда бежала Лилит, раздался мощный взрыв, вспыхнул огонь.
Сердце Ань Уцзю камнем ушло в ледяную бездну. Он не мог вымолвить ни слова.
Нулевой [Ань Уцзю], довольный, как ребёнок, рассмеялся, будто услышал самую смешную шутку в жизни.
— Мне правда жаль… Она мертва. Теперь ты понял, почему она бежала?
Его лицо сияло жестокой радостью.
— № 99, поздравляю: ты всё ещё жив. Но… — № 0 рассмеялся вновь, изо рта у него начала сочиться кровь. Он не обратил на это внимания, наоборот, казался ещё счастливее. — Но ты уже почти не ты. Ты хотел спасти всех. Но не смог спасти даже родную сестру. С ума не сходишь?
Он продолжал безжалостно добивать Ань Уцзю словами.
Последняя крошка его спокойствия обрушилась.
В момент взрыва он едва не потерял и остатки человечности.
Земля задрожала. Вокруг начали подниматься останки тел. Они медленно собирались обратно, как будто время пошло вспять. Но Ань Уцзю было уже всё равно.
Слова № 0 висели в воздухе, как дьявольское пророчество, затягивая его в бездну.
— Это была мина замедленного действия. Я сам привязал её к ней. Жаль, сестрёнка оказалась слишком медленной. Надо было, как в детстве, выбираться на четвереньках, плача, правда?
Эти слова вонзились в сердце Ань Уцзю, как нож.
Он с трудом поднял пистолет, сквозь стиснутые зубы произнёс:
— Заткнись.
Но № 0 не испугался. Он схватил запястье Ань Уцзю своей грязной, окровавленной рукой, прижал дуло к собственному лбу и с жестокой ухмылкой произнёс:
— Ты же хочешь убить меня, да? Ты уже почти сходишь с ума, верно? Давай, стреляй. Или не получишь даже кусочка её тела.
Я — не ты.
Осколки человечности Ань Уцзю рухнули в прах. Из этих руин, будто из мёртвого духа, донёсся едва слышный, затерянный крик.
Я — не ты.
Но лицо Лилит, в слезах убегающей прочь, и звук взрыва снова и снова крутились у него в голове.
— Два одинаковых тела, но разные души. Добро и зло. Ангел и безумец. Когда тот, кто добр, начинает темнеть и погружается в безумие… № 99, скажи мне. Кто из нас в итоге выживет?
Он наконец выстрелил.
Птицы в лесу с испугом взметнулись в небо, а чудовище, перерождённое из взрыва, протянуло к нему свои щупальца.
Лилит больше никогда не вернётся. И в этом тумане боли Ань Уцзю будто бы услышал торжествующий смех другого себя.
[Я мёртв. Но я буду жить в тебе вечно.]
http://bllate.org/book/13290/1181376
