Глава 67. Знамя восхождения Дракона Цуань
Как только слова главы каравана прозвучали, все зрители из реального мира, смотревшие трансляцию, разом переменились в лице.
[Да ну, их узнали.]
[О боже, они же толком не отдохнули, опять?]
[Какая «удача», а-а-а, нервы на пределе!]
[Не нервничайте! Они не должны действовать, благосклонность каравана к Вэй Э на максимуме!]
Пока по экрану катился плотный поток комментариев, у повозки Вэй Э чуть приподнял взгляд. Тёмно-красные глаза, с расширенными зрачками, легли на человека каравана из Юньнаня. Тот был крупный, высокий, неухоженный, но мыслил на редкость тщательно. Едва Вэй Э поднял глаза, мужчина сложил ладони и сказал:
— Брат мяо, не вини меня за дерзость. Просто я исходил горных перевалов немало, так что знаю кое-что побольше, чем обычные люди.
Он на миг замолчал, потом честно сказал:
— «Челоевеческие жертвы», принесённые Горному владыке, носят на теле его проклятое клеймо. В конце концов, если не погибают от рук горной рати, то умирают под завалом сошедшего оползня.
Стоило ему произнести «горная рать», как Вэй Э сразу вспомнил, как прошлой ночью, на привале, глава каравана выставил миску белого риса мелким аномалиям, что проходили мимо.
Горная рать и воины Подземного мира были всего лишь бродячими душами и ночными аномалиями гор.
Похоже, этот глава каравана и вправду что-то различал. И точно, в следующий миг он услышал, как юньнанец сказал:
— Вчера ночью, когда я забирал подношение за проход, мне показалось, что что-то не так. Наш род Цунь круглый год в седле, ян у нас силён. Есть ещё и призрачный мул, что ведёт караван, поэтому обычно, когда ставим подношение, хватает полмиски. Но вчера целой миски едва хватило.
— Тогда я не придал этому большого значения. Подумал лишь, что час неудачный и «горных гостей» встретилось больше обычного. Но вот не ожидал, что среди ночи бронзовая аномалия вылезет из зеркала, а следом начнётся погоня валунов. Тут я и решил, что вы, скорее всего, — человеческие жертвы.
Услышав такое объяснение, зрители в стриме всё поняли.
[Как и ожидалось, дело в «человеческих жертвах» и «проклятом клейме Горного владыки»! Неудивительно, что как только Вэй Э с командой пришли, на них без конца сыпались ловушки. Горный владыка Южного Юньнаня чересчур жуткий!]
[Караван рода Цунь столько всего знает.]
[У старинных промыслов всегда есть свои способы спасаться.]
Раз он всё так прозрачно разложил, дальше скрывать смысла не было.
Вэй Э скользнул взглядом по панели благосклонности, затем спросил:
— Глава каравана Цунь, раз уж вы знаете о «человеческих жертвах», расскажите поподробнее. Почему вождь хватает столько людей, чтобы приносить их в дар Горному владыке?
Он выдержал паузу и напрямик «раскрыл» их личности:
— Не стану скрывать. Мы с братьями и сестрами не из деревень Южного Юньнань, нас схватили случайно, когда мы проходили мимо.
— Вы не из деревень Южного Юньнаня? — юньнанец, похоже, ни на миг не усомнился в том драматичном и обманчивом спектакле между Вэй Э и Сун Юэмэй, и, оправившись от удивления, сказал: — Тогда всё сходится.
Не мешкая, он поведал Вэй Э странную историю о главе Пятнадцати Мэн Южного Юньнаня.
Оказывается, в землях Пятнадцати Мэн рудников было немного.
Тридцать лет назад в провинции Юй и других областях Срединного Ханя одна за другой грянули крупные бедствия. Император и столичные сановники были заняты усмирением регионов Срединного Ханя и не имели сил заботиться об окраинах. Вожди Южного Юьнаня полностью игнорировали государственные горные законы, самовольно разрабатывали рудники, увеличивали селения и вербовали войско. По всему краю Юньнань-Тибет повсюду поднялись местные тираны.
До нынешнего вождя и деревенского старосты большая часть серебряных жил Юньнаня приходилась на Северный и Западный Юньнань. Пятнадцать Мэн Южного Юньнаня главным образом давали белую медь (купроникель). Серебро тоже встречалось, но в весьма скудных объёмах. Месторождения покрупнее прятались в глубинах больших гор. Горы высоки, воды коварны, добыча трудна, поэтому край этот оставался относительно бедным и отсталым по меркам Юньнань-Тибета.
Он продолжил:
— Не знаю, откуда нынешний вождь раздобыл сведения, но он начал тайком приносить дары Горному владыке.
Изначально вождь Пятнадцати Мэн действовал наугад, как слепая кошка, наткнувшаяся на дохлую мышь: если получится, хорошо, если не получится, тоже ничего.
В итоге, стоило попробовать, и «Горный владыка» оказался на удивление действенным.
После молитв Горному владыке одна из беломедных копей Пятнадцати Мэн буквально превратилась в серебряную. С тех пор вождь внезапно разбогател: появились запасы и деньги, а вместе с ними и возможность по Древнему чайно-конному пути выйти к Тибету и в другие края для закупки доспехов и оружия. Вожди из Западного и Северного Юньнаня приходили с набегами, но их раз за разом отражали хорошим оружием и отборным снаряжением Пятнадцати Мэн.
Поначалу вождь опасался, что дар «Горного владыки» — лишь краткая вспышка. Но дальше выяснилось, что стоит приносить головы тигров — открываются золотые рудники; приносить головы свиней — открываются серебряные. Безотказно, без осечек. Однако было одно условие: каждый год требовалось приносить «человеческие жертвы» для «Горного владыки».
Что для вождя Пятнадцати Мэн Южного Юньнаня значили несколько человеческих жертв?
Вождь окончательно уверовал в «Горного владыку». Он велел всем подвластным деревням поклоняться Горному владыке и платить ему дань.
— Прежние человеческие жертвы брали из деревень. По четыре раза в год, каждый раз по двадцать четыре человека. Людей в Пятнадцати Мэн много: крупные деревни тянули из мелких, мелкие — из дворов мяо, а ещё отбирали из рабов. Это было терпимо: в стычках между уделами, да и среди тех, кого гнали рыть руду и строить дворцы, погибало людей куда больше, — сказал юньнанец. — Но с прошлого года требования Горного владыки росли всё сильнее. В последние месяцы, пока мы ходили по горам, слышали, что в нескольких малых деревнях отбирали людей в человеческие жертвы так, что уже никто не смел выходить из дому, и целые селения бежали. Только не успевали перейти Чёрную реку, их живьём свежевали и вешали люди вождя. Проклятие Горного владыки с вас наш караван тоже изгнать не сможет. Нужно идти дальше, в городок Гушао (Сжигание костей). Там есть Хэй а-По (чёрная ведьма), можно попросить её помочь снять его.
Как только он это произнёс, у всех игроков в ушах одновременно прозвенела системная подсказка:
[«Проклятое клеймо Горного владыки» со временем усиливается. Носители проклятия не смогут покинуть Пятнадцать Мэн. Сейчас глава каравана Цунь сообщает: Хэй а-По из «города Гушао» возможно знает способ…]
[Основное задание: Добраться до «города Гушао» и получить помощь!]
[Примечание: Хэй а-По питает глубокую ненависть к убийцам, погубившим её сына.]
Хэй а-По. Сын.
На лице Вэй Э не дрогнул ни один мускул, будто это слетело с языка без раздумий.
— А-По согласится?
— У нашего каравана рода Цунь с той Хэй а-По есть знакомство, — сказал юньнанец и чуть приглушил голос. — Её сын когда-то был человеческой жертвой, сумел сбежать с гор и, как и вы, носил на себе проклятое клеймо Горного владыки. Почти погиб от горной рати, которую навёл на него этот знак, но она придумала способ и придавила проклятие. Он добрался бегством до Чёрной реки. К несчастью, всё равно опоздал на шаг…
Выходит, всё так.
Сын Хэй а-По когда-то был человеческой жертвой, а караван рода Цунь тоже состоял с ней в добрых отношениях.
Так что знание о «человеческих жертвах» и «проклятом клейме Горного владыки» ничуть не удивляло.
И всё же… Вэй Э слегка поднял взгляд.
— Глава каравана, вы знаете, что мы — человеческие жертвы, и всё равно решаетесь идти с нами? Не боитесь, что мы снова накличем аномалии?
Под солнцем лицо сереброволосого молодого человека было чуть бледно, узкий воротник с восковым батиком* легко прилипал к шее, а зрачки, словно кровавые агатовые бусины, несли в себе древний, мистический, чуть демонический отблеск, от которого невольно стыла душа. Но юньнанец из каравана рода Цунь и не подумал мяться или трусить.
(* Расплавленным воском «рисуют» орнамент, красят ткань, затем воск снимают, и остаётся светлый узор.)
— Кто ходит по горам и дорогам, тому аномалии на пути неизбежны, — широко улыбнулся юньнанец, и в этой улыбке вдруг мелькнула хищность. — Вы под градом валунов рисковали жизнью и вытащили весь наш караван. Если после этого мы отвернёмся и обратимся против вас, какое право у каравана рода Цунь развевать свои знамёна на Древнем чайно-конном пути? Так что нечего тянуть, бегом снимать это клеймо!
В ярком дневном свете флаги первого каравана Южного Юньнаня яростно реяли в горном лесу, на фоне розоватых облаков.
Люди каравана поодаль готовили еду и ели, на эту сторону вовсе не глядя. Кинжалы и сабли, что обычно висели на поясе, были аккуратно развешаны на мулах.
К этому моменту зрители стрима не могли не понять: похоже, весь караван после бегства уже знал, кто такие игроки, но, опасаясь, что «человеческие жертвы», как птицы, пуганые одним видом лука, поручили проговорить с Вэй Э самому главе. Кинжалы и кавалерийские сабли висятели на мулах, а не на поясах. Это завуалированное, но вместе с тем предельно ясное заявление.
Что в море, что в седле — треть пути решает судьба.
В этих трёх долях особенно выделялась одна — «долг благодарности».
— Конечно, есть ещё одно личное дело, — юньнанец потёр ладони и вдруг смутился. — Верно, проклятие Горного владыки может навлечь бедствие аномалий Пятнадцати Мэн, но наш караван и без того в непростом положении. Когда караван рода Цунь идёт через горы, мы прежде всего полагаемся на одного призрачного мула, которого оставил наш пращур. Мул-призрак несёт шесть зеркал, и в этих зеркалах запечатан «великий бессмертный». По наставлению пращура: после запечатывания он раз в несколько десятилетий пробуждается. Если «великий бессмертный» в шести зеркалах пробьёт оковы и вырвется, нам придётся бросить мула и спасаться бегством. Мы прикинули, если не в этом году, то в следующем, как раз срок великому бессмертному выйти из зеркал. Раз уж вы его выманили, вы нам, выходит, заранее сняли скрытую угрозу. После вчерашнего подавления «великий бессмертный» будет держаться спокойно по меньшей мере десятки лет. Передавать призрачного мула сыну можно без опаски.
Тем временем призрачный мул, с уздой, закрывающей морду, важно прошёлся кругом возле главы каравана и, подняв копыто, легонько ткнул его в спину. Юньнанец ойкнул и в ответ шлёпнул мула по спине.
Слова про то, что теперь можно без тревоги передать мула сыну, были не просто бравадой. По их привычной близости было видно, как он радуется. Мул-призрак, что сопровождал его десятки лет, ещё столько же сможет уверенно идти без бед. Вэй Э хотел было спросить, как они запечатали аномалию в бронзовом зеркале, но, послушав, понял, что похоже, в караване этого и сами не знают.
Спросил вскользь для проверки, да так и оказалось. Сейчас в караване умеют лишь управлять мулом и прислушиваться к колокольчикам. Что за крупная аномалия скрыта в зеркале, почему они зовут её «великим бессмертным», откуда она взялась и как предок каравана сумел загнать её в бронзовое зеркало, оставалось неизвестным.
А вот приёмы управления призрачным мулом оставались довольно простыми. По крови рода Цунь, при передаче должности главы сжигают «жёлтый стол»*, передают удила мула, а затем исправно приносят ему положенные подношения, и этого достаточно.
(* Ритуальное бумажное подношение в форме столика. Раньше использовали для молений божествам подземного мира, сейчас чаще для поминовения усопших; сжигается в ходе обряда.)
Караван ничего не утаивал, рассказывал подробно, но для положения Вэй Э пользы было немного.
Больше всего его интересовало, как предок рода Цунь укротил призрачного мула, и можно ли найти способ полностью подавить изнутри «Божественного жениха» Творца. Лёгкое разочарование осталось, однако Вэй Э всё же несколько раз уточнил детали ритуала с рисовыми подношениями.
— Приёмы управления божествами у брата Вэя куда искуснее наших караванных. Я по горам хожу много лет, а таких тонких и глубоких техник ещё не видел, — услышав, что Вэй Э хочет выспросить и про способ «дорожного риса», глава каравана тоже удивился. — Брат Вэй и этот наш простенький способ хочет перенять?
— Можно обучиться? — Вэй Э перевернул ладонь. Между пальцами появился увесистый кусок золота, выкупленный в системном магазине. Он подал золото главе каравана. — Даром не возьму.
Юьнанец поспешно отказался, сказав, это всего лишь простой приём. Любой старейшина Юньнань-Тибета расскажет, стоит лишь спросить, не нужно брату Вэю тратить деньги.
Он подробно изложил происхождение обряда «дорожного риса».
Смысл в одном: заранее представлять, какие аномалии водятся в этих местах.
Мелкие аномалии и чудища, что бродят по горам, чаще всего души, умершие с обидой, не способные уйти в перерождение. Тела некому было прибрать, они голодали до урчания в животе.
Поставишь миску риса и будет чем поживиться, тогда людей трогать не станут.
А тем, что повыше уровнем, уже нужно готовить отборное зерно: пятицветный смешанный рис, соответствующий пяти стихиям мира. Зёрнами пяти стихий приглушают ауру аномалии…
— Вчера ночью это была не техника управления божествами, — безразлично сказал Вэй Э, когда юньнанец договорил. — Это было выпрошенное «благословение».
[У-у, слышал, Босс Вэй из Минь. Как и ожидалось, тянется к своему родному божеству-покровителю.]
[Лицо ледяное, сердце мягкое. Кто скажет, что Босс Вэй бессердечный, тому втащу!]
[Не заметили? Вэй Э просит благословение для нас. У него куча снаряги и техник, ему эти мелкие аномалии нипочём, а для нас в обычном квартале такая встреча смертельна.]
Юньнанец рассказал всё подробно, но, как он сам и говорил, это всего лишь способ усмирять мелких аномалий и горное войско. Если столкнуться с Ааномалиями покрупнее, пользы от него будет немного.
Глава каравана рода Цунь золота брать не захотел, однако Вэй Э всё равно вложил ему слиток в ладонь. Сказал только, что это денежный дар на Гушао, чтобы по прибытии караван выступил посредником и попросил Хэй а-По о помощи.
В этом горном переходе караван рода Цунь лишился всего товара, но в одном только караване оставалось больше сотни ртов.
Юньнанец снова помедлил, но всё же принял золото. Похоже, считая, что рассказал недостаточно, он снял с пояса горный флаг с нарисованной звериной мордой и протянул его Вэй Э.
[Дин-дон! Поздравляем игрока «Вэй Э» с получением экипировки второго уровня «Знамя восхождения Дракона Цуань»!]
Вэй Э резко поднял взгляд.
Знамя восхождения Дракона Цуань.
Дракон Цуань.
Неизвестное существо, которому молились рудничные рабы в «Кровавом серебряном руднике» — Цуань-бо, дракон-бог, благословляющий рудники.
Выходит, караван рода Цунь и впрямь связан с ним?
http://bllate.org/book/13286/1180385
