Тан Шэнь, перенёсшийся в другой мир, только что решил проблему пропитания, как обнаружил, что эта эпоха, хотя и называется империя Сун, не является ни одной из династий в истории Китая. Здесь есть литературный расцвет Тан и Сун, мощь армии Юань и Мин, и пусть есть внешние враги, но нет такого унижения, как в Южной Сун. Это эпоха процветания и могущества народа.
Цзэн-фуцзы внезапно произнёс имя, которое Тан Шэнь совершенно не знал, и в его душе возникла путаница, хотя на лице он этого не показал.
Цзэн-фуцзы тоже понял, что тринадцатилетний мальчишка вряд ли знает, кто такой Лян Бовэнь. Он тяжело вздохнул:
— Такой хороший шанс, а ты его упустил!
Тан Шэнь не придал этому значения.
Раз уж тот старик дал ему свою именную карточку, значит, он не был к нему равнодушен.
Тан Шэнь сказал:
— Учитель, как такой важный гость мог оказаться в деревне Чжао?
Цзэн-фуцзы вздохнул:
— В прошлом году Лян-дажу* приехал в Гусу на должность управляющего. В последнее время он, похоже, собирает книги о местных обычаях и нравах Цзяннани**. Хотя я всего лишь бедный деревенский учёный, но у меня есть пара книг, переданных от предков. Слуга Лян Бовэня переписывал их всю ночь и забрал мои наследственные книги.
П.п: *дажу (大儒) — это почтительное обращение к великим конфуцианским учёным или мудрецам. Слово «дажу» дословно можно перевести как «великий учёный» или «великий конфуцианец». Оно используется для обозначения выдающихся мыслителей, которые внесли значительный вклад в развитие конфуцианской философии.
** Цзяннань (江南) — это исторический и культурный регион в Китае, который буквально переводится как «к югу от реки» (имеется в виду река Янцзы). Этот регион охватывает территории к югу от нижнего течения реки Янцзы и включает в себя части провинций Цзянсу, Чжэцзян, Аньхой, а также город Шанхай.
Оказывается, он приехал за книгами.
Префект Гусу лично приехал в деревню Чжао, чтобы взять книги, что показывает, насколько великий учёный Лян ценит литературу.
Цзэн-фуцзы всё ещё не сдавался:
— Гость прав, не думай, что я не знаю, сколько ты зарабатываешь каждый день, продавая фруктовый сок в чайной. Этих денег хватило бы тебе на год учебы у меня! Ты, негодник, зарабатываешь деньги, но не учишься, что ты вообще задумал?
Тан Шэнь поклонился:
— Учитель, не давите на меня, у меня свои планы.
— Не вернёшься к учебе?
Тан Шэнь только улыбнулся.
Цзэн-фуцзы внимательно посмотрел на него и махнул рукой:
— Проваливай, сегодня у меня плохое настроение.
Тан Шэнь не испугался, а наоборот, с улыбкой спросил:
— Учитель, что нужно, чтобы ваше настроение улучшилось?
Цзэн-фуцзы открыл бамбуковую трубку и отхлебнул фруктового сока:
— Нужно каждый день выпивать по чашке фруктового сока, тогда всё будет хорошо!
В округе Гусу было пять уездов, деревня Чжао относилась к уезду У. Деревня Чжао граничила с уездным городом, и дважды в год здесь проводились храмовые ярмарки, одна из которых всегда устраивалась в деревне Чжао.
Будучи транспортным узлом для окрестных деревень, деревня Чжао была весьма зажиточной. Тан Шэнь и Тан Хуан работали больше месяца, и за три дня до ярмарки им, наконец, удалось приготовить двадцать цзиней фруктового сока. Сначала девочка волновалась, что сок испортится, если его приготовить так рано до ярмарки, и два дня переживала. Но Тан Шэнь совсем не беспокоился.
— Фруктовый уксус не портится так быстро.
Тан Хуан поражённо воскликнула:
— Что?
Тан Шэнь с важным видом произнёс:
— Твой брат применил магию, сок не испортится до конца ярмарки.
Тан Хуан: «…»
У моего брата, кажется, не всё в порядке с головой.
Но с течением времени сок действительно не испортился. Тан Хуан была в восторге, словно увидела две связки монет. Но Тан Шэнь не остановился на достигнутом и продолжал делать сок.
Тан Хуан удивилась:
— Брат, мы уже сделали двадцать цзиней, разве этого недостаточно?
Тан Шэнь пожал плечами:
— До ярмарки ещё три дня.
— Но мы уже сделали двадцать цзиней.
Тан Шэнь положил инструменты и, глядя на искренне недоумевающую девочку, сказал:
— Если староста попросил двадцать цзиней, и ты дашь ему двадцать, что ты получишь?
Тан Хуан быстро ответила:
— Две связки монет!
— А если староста попросил двадцать цзиней, а ты дашь двадцать один?
Тан Хуан хотела сказать: «Я потеряю один цзинь сока», но Тан Шэнь прервал её:
— Хорошенько подумай. На деревьях у входа ещё много фруктов, сделать лишний цзинь — это только время, а не бóльшие затраты.
Но, в конце концов, ей было всего девять лет, и А-Хуан не смогла понять.
На следующий день староста пришёл за соком, и когда Тан Шэнь передал ему заказанное, староста удивился:
— Маленький Тан Лан, я заказывал только двадцать цзиней.
Тан Шэнь с почтением произнёс:
— Храмовая ярмарка — это важное событие для уезда, и мы с А-Хуан с детства любим ярмарки, вот и увлеклись, сделали немного больше. Староста, мы договорились на две связки монет.
Староста улыбнулся:
— Хорошо, держи деньги.
Староста привёл четырёх мужчин, чтобы забрать сок, и ещё не выйдя за порог, один из них сказал товарищу:
— Этот маленький Тан Лан действительно молодец, как у такого упрямого и недалекого сюцая, как Тан, мог родиться такой умный сын. Посмотри, у старосты даже взгляд изменился.
Товар был сдан, а деньги — получены.
http://bllate.org/book/13194/1176502
