Когда Лу Чэн пришел в клуб, забился в угол, где в одиночестве хлестал выпивку, один бокал за другим.
Увидев его в таком состоянии, приятели смеялись, подшучивая над ним:
— Лу Чэн, так значит вот так ты радуешься появлению второго малыша в твоем семействе? Гляньте на него, он хлещет ликер, словно это вода.
Лу Чэн взглянул на них, думая про себя: «Знаете ли вы, что своими словами вы снова ранили своего брата до глубины души?»
Лу Чэн не мог вымолвить и слова вслух. Казалось, что сердце медленно истекает кровью. Он — бедный альфа. И никто не сможет помочь ему справиться с этой душевной болью.
Запрокинув голову, он сделал еще один большой глоток ликера, а затем одним махом ринулся на сцену.
Что он может сделать, чтобы облегчить свое горе? Конечно же спеть!
Когда Тан Июань подошел к сцене, Лу Чэн уже выхватил микрофон у выступающего на сцене певца и, стоя на сцене, пел одну за другой песни о потерянной любви.
Он пел чисто, голос звучал магнетически, притягивая внимание слушателей в зале. А из-за того, что делал он это с разбитым сердцем, вкладывая всю душу в слова, его песни оказывали непередаваемое воздействие на всех присутствующих. Ночной клуб, в котором до этого царила оживленная атмосфера, от его пения погрузился в грусть, став унылым местом. А несколько омег, радостно скачущих до этого на танцполе, даже разрыдались.
У кого после таких песен не будет разбито сердце?
Владелец ночного клуба тоже был на грани, чтобы разрыдаться. Он смотрел на выступающего на сцене Лу Чэна, потеряв дар речи и думая про себя: «Ты явился сюда, чтобы испортить всем вечер? Ты дашь другим и дальше веселиться и танцевать, или нет?»
Но Лу Чэн был до неприличия богат, и хозяин не смел обидеть такого клиента. Все, на что он мог надеяться, что кто-нибудь скоро заберет его домой.
Перестань вредить бизнесу.
Ярки свет слепил Лу Чэну глаза. В одной руке он держал бутылку, в другой — микрофон, и с глубоким чувством пел:
— Ах! Какое болезненное осознание…
Зрители в унисон закричали:
— Мы с тобой!
Лу Чэн поднял бутылку и запрокинул голову, чтобы сделать глоток. Он выглядел растрепанным и таким сексуальным. Затем мужчина снова поднял микрофон и запел дальше:
— Ты — все, что у меня есть…
Толпа возле сцены неистово замахала руками:
— Ву-ву-ву… на все сто!
Это был неистовый акт поддержки.
Тан Июань просто не мог спокойно наблюдать за этим со стороны. Он смотрел на лао Гуна, который стоял на сцене и пел, и его глаза наполнялись слезами. Беспомощно потерев лоб, он поспешно поднялся на сцену, стащил мужа со сцены, собираясь поскорее вывести того из ночного клуба, чья атмосфера сейчас была в полном раздрайве.
Приятели, увидев Тан Июаня, радостно заулыбались, принявшись заступаться за друга:
— У брата Лу скоро будет пополнение, он никак не может справиться с сильными чувствами.
Тан Июань посмотрел на пьяного вдрызг Лу Чэна, подумав, что это довольно странный способ — так справляться с нахлынувшим на него счастьем.
Омега выхватил из руки Лу Чэна бутылку, поддерживая его сбоку и помогая выйти наружу.
Приятели хотели помочь ему вывести Лу Чэна, но Тан Июань отказался от их помощи, поблагодарив собутыльников мужа за участие. Лу Чэн был в стельку пьян, но, узнав человека рядом с собой, он безропотно шел вперед, ведомый им.
Когда они спустились на лифте вниз, Лу Чэн уставился на него пустым взглядом, с каждой секундой его глаза становились все краснее, будто он мог заплакать в следующее мгновение. Его взгляд наполнился неописуемой обидой.
Тан Июань был просто зол на него, ведь очевидно, что именно он засиделся допоздна с приятелями, не возвращаясь домой, но в итоге он же и выглядел сейчас обиженным из них двоих.
К сожалению, с пьяным человеком не поспоришь. Поэтому Тан Июань сейчас мог только погладить лао Гуна по голове, мягко успокаивая:
— Чэнчэн, не плачь!
Лу Чэн разинул рот, и его глаза стали еще краснее.
Выйдя из лифта и покинув ночной клуб, Лу Чэн вдруг притянул его к себе и обнял, произнеся с неслышной дрожью, с глубоким и болезненным чувством:
— Июань, я люблю тебя.
Тан Июань слегка приоткрыл глаза, ресницы слегка дрожали — впервые Лу Чэн признался ему в любви.
Он обнял Лу Чэна и нежно погладил мужа по плечу. Несмотря на то, что Лу Чэн был сильно пьян, Тан Июань был счастлив услышать эти слова от самого Лу Чэна.
Нежно улыбнувшись, он произнес голосом полным сладости:
– Я тоже тебя люблю…
Лу Чэн обнял его еще крепче, выдыхая тяжелый запах алкоголя, и вдруг закричал, не переставая рыдать:
— Ву-ву-ву-ву-ву… Июань не волнуйся, ик… даже если ребенок в твоем животе не мой… я все равно буду хорошо относиться и к тебе, и к ребенку…
Слушая его, лицо Тан Июаня становилось все темнее и темнее, почти сливаясь с ночной темнотой. Он попытался сделать глубокий вдох, потом еще один, но гнев в его сердце разгорался все сильнее, не желая быстро гаснуть.
Он бросил гневный взгляд на Лу Чэна и, не выдержав, влепил ему звонкую пощечину.
Раздался резкий звук, и Лу Чэн ошарашенно прикрыл щеку ладонью.
Тан Июань сердито посмотрел на красный след от своей ладони на лице Лу Чэна, гневно выкрикнув:
– Теперь ты делаешь вид, что между нами ничего не было!
«Глупый Альфа!»
Пощечина омеги вмиг отрезвила Лу Чэна. Очнувшись, прикрывая щеку рукой, он потрясенно смотрел на него.
Тан Июань, фыркая и тяжело дыша, возмущенно наступал: «Как смеет этот глупый лао Гун со своей амнезией подозревать, что ребенок в его животе — не от него! Это невыносимо!» — чем больше он думал об этом, тем больше злился и тем яростнее наступал.
Впереди вспыхнул ослепительный свет, и он поднял руку, чтобы прикрыть глаза. Почти одновременно он услышал резкий гудок автомобиля и пронзительный крик Лу Чэна. Не успевая среагировать, он только успел почувствовал, как его сильно дернули, и он упал на землю.
На мгновение сознание Тан Июаня помутилось, а когда он пришел в себя, то не почувствовал никакой боли. Посмотрев вниз, он обнаружил, что лежит на Лу Чэне, который крепко обнимает его за плечи.
Водитель, чуть не наехавший на него, в панике вышел из машины, чтобы проверить их состояние. Вытирая холодный пот со лба, он с облегчением заметил, что никто не пострадал.
http://bllate.org/book/13164/1169972
