Готовый перевод Old Injury / Старая рана [❤️] [Завершено✅]: Глава 41.2 - Разум это сад, а важный человек это роза, но тогда мой сад скуден

Она закатила глаза.

Я рассмеялся, и это было похоже на смех обезумевшего альфы.

Хань Инь сказала:

— Тебя неправильно поняли и предали. Я даже представить не могу, как ты пережил последние два года. И как ты смог не отчаяться и не сдаться. Ты похож на свой «Дворец Дракона»: ломаешь стереотипы и никогда не сдаёшься. Я знаю, ты думаешь, что ты не такой яркий, как альфы и омеги, и считаешь, что я преувеличиваю. Но «сияние», о котором я говорю, не значит солнце среди миллиардов звёзд. Ты как Полярная звезда: хотя её и нельзя сравнить с солнцем и луной, но никто не может отрицать её яркого сияния.

Она была столь красноречива и даже сравнила меня с Полярной звездой, что я покраснел от смущения.

После видеоинтервью она отложила камеру и просто поболтала со мной, как с другом, расспросив о моих дальнейших карьерных планах и тому подобном.

— Наказанием, которое ассоциация вынесла мне, был не только отзыв лицензии, но и пятилетний запрет на работу в этой отрасли. Но несколько дней назад, видимо, в связи с недавней победой в суде, ассоциация прислала мне электронное письмо, в котором сообщила, что с пониманием и сочувствием относится ко мне в свете последних обстоятельств и отзывает пятилетний запрет. Это также означает, что я могу в любой момент вернуть себе лицензию пекаря и работать на законных основаниях. В будущем я, возможно, открою собственную кондитерскую.

Лицо Хань Инь просияло:

— Это действительно здорово!

После записи видео я встал, чтобы попрощаться с ней. Она пожала мне руку, сказав, что надеется, что я смогу чаще проводить прямые эфиры, и пожаловалась, что я совсем не забочусь о своём благосостоянии, так как фанаты не смогут найти способ потратить на меня деньги.

— Я очень благодарна тебе. Не забудь сообщить мне, когда откроешь свою кондитерскую. Я буду рекламировать тебя каждый день, — она отпустила мою руку и улыбнулась, показав ямочки на щеках. — И ещё. Когда я в прошлый раз спрашивала тебя, не хочешь ли ты развестись, это была всего лишь шутка. Не воспринимай мои слова всерьёз. Ты хорошо подходишь господину Суну.

Подхожу ли я Сун Байлао?

Сидя в машине на обратном пути, я несколько раз подумал о том, что Хань Инь действительно умеет очень красноречиво говорить. Благодаря своему красноречию, даже если она покинет журналистику, она сможет блистать в любой отрасли. Она и есть настоящее ослепительное воплощение беты: уверенная в себе, выдающаяся и способная.

Конечно же, ничей успех не является случайным.

Пять километров — это не так уж и много. По пригородной дороге легко можно пройти и пешком, а на машине это заняло не более десяти минут. И вот я уже снова был на горе Вэйцзин.

Как только я переступил порог, мне показалось странным, что в доме не было ни одного слуги. Даже тётушки Цзю.

В особняке было тихо. Свет приглушён, и не было слышно ни звука.

Я включил более яркий свет, поднялся по лестнице и окликнул тётю Цзю и Сун Мо, но никто не ответил.

— Тётя Цзю?

Подойдя к двери спальни, я вдруг обнаружил, что она приоткрыта. Я взялся за ручку и толкнул её.

Летом в шесть часов вечера солнце ещё не полностью зашло, и в доме царил лёгкий полумрак. Когда я увидел высокую фигуру, стоящую перед окном, я сначала испугался, но быстро сообразил, что это был Сун Байлао.

— Где ты был?

Мне показалось, что его тон был довольно злым. Но в последнее время мы постоянно ссорились, так что в этом нет ничего удивительного.

— Ходил на встречу с другом. А где все остальные? Почему ты здесь один? — я щёлкнул выключателем у двери, и комната мгновенно осветилась.

Сун Байлао стоял, облокотившись на подоконник, и теребил пальцами вялую мимозу в горшке.

— Не надо... — моё сердце сжалось, и я поспешно сделал два шага вперёд, чтобы остановить его.

Он взглянул на меня и сразу же взял цветочный горшок в руки:

— А что, эта трава так важна для тебя? Или её дал тебе кто-то важный?

Я испугался, что он что-нибудь сделает, поэтому сразу же остановился и больше не осмеливался идти вперёд.

— Нет, она не имеет значения.

— Значит, она не важна? — его глаза были холодными, а слова насмешливыми. — Тогда почему ты так разозлился, когда Сун Мо опрокинул этот горшок с неважной травой несколько дней назад?

— Потому что… — пробормотал я, не сводя глаз с цветочного горшка в его руке и не зная, как ему ответить.

Потому что это прах моего сына?

— Сун Мо сегодня днём тайком выскользнул из дома и ушёл в лес, — он повертел цветочный горшок в руке, рассматривая узоры на нём. Казалось, он был в приподнятом настроении, но его слова заставили меня вздрогнуть. — Когда тётя Цзю нашла его, оказалось, что он упал у подножия холма и был серьёзно ранен. Он держал в руке цветок и говорил, что просто хотел возместить тебе ущерб.

Я и подумать не мог, что нечто подобное случится с Сун Мо, стоит мне отлучиться ненадолго.

Оказывается, в эти дни Сун Мо избегал меня не потому, что боялся. Он просто чувствовал себя виноватым, потому что испортил мою вещь и не осмеливался встретиться со мной лицом к лицу.

Он пытался придумать, как загладить свою вину, но я не замечал его эмоционального состояния, думая, что он просто злится на меня.

Я должен был объяснить ему это раньше…

— Он... с Момо всё хорошо? — я говорил немного бессвязно. — Насколько серьёзны его травмы? Есть ли опасность для жизни?

Сун Байлао посмотрел на меня:

— В больнице сказали, что у него множественные переломы костей и разбита голова.

Внезапно я почувствовал, что перед глазами всё помутилось, и опёрся на стену позади себя. Через некоторое время головокружение прошло.

— Ты чуть не убил моего сына из-за этого горшка с дерьмовой травой.

Он неторопливо подошёл ко мне, держа в одной руке цветочный горшок. Примерно в двух метрах от меня он остановился и поднял цветочный горшок передо мной, а затем резко отпустил его.

Я заменил цветочный горшок на пластмассовый, и на этот раз он не разбился, но земля высыпалась из него на ковёр, образовав тёмное пятно.

— Поскольку это не важно, не имеет значения, есть она или нет, — он поднял ногу и вдавил увядающую мимозу в землю.

Ах…

Я открыл рот, но из него вырвался лишь странный приглушённый хрип. Как будто крики, которые пытались вырваться из моего рта, были заглушены хрящами и возвращались обратно в грудь, разрывая моё сердце.

Не…

Не поступай так с ним…

Я хотел, чтобы Сун Байлао остановился, хотел оттолкнуть его, но моё тело словно заржавело, полностью застыв на месте, не в силах пошевелиться.

http://bllate.org/book/13149/1167162