Готовый перевод Old Injury / Старая рана [❤️] [Завершено✅]: Глава 38 - Зимой в Сянтане холодно, хотел бы я жить там, где вечно царит весна

Мои слова были подобны пригоршне воды, вылитой в горячее масло: Сун Байлао мгновенно пришёл в ярость и бросился ко мне.

Он положил руки мне на плечи и крепко сжал.

— Он когда-нибудь целовал тебя?

Я лежал на спине, глядя на его яростное лицо, которое меня забавляло.

— Что именно ты хочешь узнать?

Его руки сжимали меня всё сильнее, что приносило небольшой дискомфорт. Я терпел это, не издавая ни звука.

— Он целовал меня, трахал и хотел, чтобы я родил ему ребёнка. Ты доволен?

Это был первый раз, когда я так разговаривал с ним с тех пор, как мы поженились. Нет, даже с тех пор, как мы воссоединились. Я больше не осторожничал, больше не думал о том, что и как мне делать. У меня словно было десять жизней в запасе.

Сила, давившая мне на плечи, была так велика, что, казалось, вот-вот раздробит мои кости. Я больше не мог сдерживаться и сморщился от боли.

— Значит, ты его любишь.

На мгновение я даже забыл о дискомфорте в теле. Я непонимающе уставился на него, недоумевая, как он пришёл к такому выводу.

Я хотел было возразить, но за секунду до того, как заговорил, понял, что нужно продолжать.

— Люблю, — чтобы увековечить ложь, нужно лгать ещё больше. — Иначе зачем бы мне рожать ему ребёнка?

Сун Байлао посмотрел на меня сверху вниз. На его лице было что-то среднее между гневом и снисходительностью:

— И где же этот ребёнок?

— Мёртв. Он умер, как только родился. У него была группа крови АВ.

Он пристально посмотрел на меня и внезапно усмехнулся:

— Ха! Но ведь он альфа. Почему не женился на тебе?

Не дожидаясь моего ответа, он погладил меня по щеке с нежностью, от которой у меня мурашки побежали по коже.

— Если бы я знал, что ты не можешь родить, я бы не стал так беспокоиться.

Я отвернулся от него:

— Отпусти...

Он сжал мой подбородок и снова повернул меня к себе лицом.

— Он отказался жениться на тебе, поэтому ты согласился выйти замуж за меня, — чем больше он говорил, тем спокойнее становился. Последнее слово он произнёс почти шёпотом, а затем его лицо исказилось, обнажив злобные клыки. — Ты лжец...

— Я лжец. А ты мудак.

Гадкий ублюдок, который всё никак не замолкнет.

Он выглядел так, словно был до крайности разозлён моим поведением и в следующий момент, казалось, собирался вцепиться мне в горло и разорвать его.

Но я ошибся. Он действительно набросился, но не на моё горло, а на губы.

Он провёл языком по моим зубам и сильно прикусил нижнюю губу, отчего поцелуй вскоре приобрёл привкус крови.

Я инстинктивно сопротивлялся, даже пытался его пнуть.

Чтобы не дать мне возможности сопротивляться, он отпустил меня, быстро перевернул и одной рукой надавил мне на плечо и шею, так, что я лежал и не мог пошевелиться.

Он усмехнулся:

— Мудак? О, тогда давай посмотрим, насколько большим мудаком я могу быть.

Сказав это, он грубо стянул с меня одежду, которая мешала ему. Но его действия стали мягче, чем когда-либо прежде.

Он массировал мне шею, осыпал мою спину непрерывными поцелуями и даже лизнул впадинку между позвонками, прикусив там кожу.

Я вцепился пальцами в простыни. Дрожь никак не проходила, и мне жутко хотелось уйти от его прикосновений и избежать дальнейшего. Он отпустил ладонь, сжимавшую мою шею сзади, и его пальцы прошлись по позвоночнику вплоть до поясницы, где была татуировка.

От этого я стал сопротивляться ещё яростнее.

— Ты так сильно выгнулся, — сказал он, сжимая мою талию. — Это твоё чувствительное место?

Он потёр татуировку большим пальцем, и мне показалось, что по моим конечностям пробежал электрический ток. Я не смог удержаться от позорного стона, сорвавшегося с моих сжатых губ.

— А так он тебя ласкал?

Прежде чем я успел ответить, он убрал свои пальцы, и едва я вздохнул с облегчением, как мне на спину тут же навалилось обжигающее тяжёлое тело. Его дыхание обдавало мою шею, его мягкий язык облизывал следы укусов на ней и время от времени лизал мочку уха.

Я прижался лбом к кровати и закрыл глаза, не в силах унять дрожь в теле.

Я бы предпочёл, чтобы он был груб, заставил меня молить о пощаде от боли и бояться секса, который он дарит, чем вот так позволить ему парализовать меня удовольствием и позволить мне упиваться ложной нежностью.

— Может ли он принести тебе больше счастья, чем я?

Кажется, он не осознавал, что соревнуется с вымышленным альфой, которого вообще не существовало.

Поэтому он обращал внимание на мою реакцию на протяжении всего процесса, размышлял о моих предпочтениях и позволял мне подниматься и тонуть в море желания, постоянно взбираясь на всё более высокие волны и погружаясь всё глубже и глубже в морскую пучину.

Он собирается свести меня с ума и заставить подчиниться ему.

Каждый дюйм моих костей был похож на перепечённое печенье, которое готово было рассыпаться на кусочки от малейшего прикосновения.

Среди мелькающих образов внезапно чётко возник маленький горшочек с мимозой на подоконнике.

Мышцы во всём моём теле мгновенно напряглись, и меня снова подбросило ввысь.

— Не надо... — я неожиданно сжал в кулаке простынь, изо всех сил пытаясь приподнять верхнюю часть тела, но через некоторое время рухнул обратно.

Он остановился, подождал, пока я успокоюсь, и поцеловал меня в затылок.

Я содрогнулся. Я не знаю, был ли это пот или что-то ещё на моих ресницах. Капли скатились по щекам и опустились к вискам.

Я прикрыл глаза. У меня почти не осталось сил. Моё тело было мягким, как у бескостной змеи, и я мог только беспомощно лежать, не в силах пошевелить и пальцем.

— Он... доставлял тебе удовольствие? — он выдохнул, словно эти слова дались ему с трудом.

Ему трудно из-за сущности альфы. После того как люди практически превратились в зверей из-за вируса С20, они изменились не только физически. В некоторой степени это затронуло и их характеры. Особенно ярко этот вид животного начала, заложенный в генах, проявляется в постели. Женственность омеги и сила альфы — всё это связано с ним.

Альфа инстинктивно подавляет партнёра в постели для лучшей инъекции спермы и получения потомства.

Они не только короли мира, но и абсолютные хозяева в постели. Просто позвольте им проявить свои инстинкты и смиритесь с желанием доставить удовольствие другому. Хотя я на самом деле мало что знаю об этом. Ведь мало кто станет распространяться о своей сексуальной жизни.

Я почувствовал, как что-то внутри меня снова зашевелилось, и, вздрогнув, наотмашь толкнул его в низ живота:

— Хватит, хватит...

Он нисколько не боялся моей силы и только усилил стимуляцию с непоколебимой, неизменной скоростью.

— Почему он не женился на тебе? Потому что ты бета или потому, что ты не родил ему?

Горячий пот стекал по позвоночнику, заставляя меня содрогаться.

Сун Байлао отвёл мою руку и сжал её, проникая ещё глубже.

— Если бы ты был омегой, ты бы давно вышел за него замуж? — решимость Сун Байлао победить или проиграть была невыносима. Он продолжал задавать всевозможные необъяснимые вопросы, но не получил ни одного ответа. Я зарылся лицом в одеяло, кусая простыни, и радовался, что, по крайней мере, могу сдержать эти смущающие стоны.

— Жаль, что ты бета, и тебя нельзя пометить... — он открыл рот и угрожающе оцарапал мне шею своими клыками, словно раздумывая, под каким углом кусать.

Я закрыл глаза и ждал, что вот-вот почувствую знакомую боль. Но вместо этого он просто нежно покусывал её, и даже движения за спиной прекратились.

Его губы коснулись места укуса, подозрительно неподвижные, как будто он внезапно превратился в тёплую статую. Но в следующую секунду он «проснулся» и без предупреждения полностью отдался инстинктам, яростно доведя дело до конца.

— М-м-м... — я трепыхался, как рыба, пытаясь выжить под ним. Но в итоге был полностью подавлен им.

Измученный, я отпустил мокрые от слюны простыни и вытянул затёкшие конечности на кровати.

Рука Сун Байлао просунулась в щель между мной и кроватью и крепко прижала меня, отчего у меня заболела грудь, и я почти задохнулся.

Я так устал от этой схватки на кровати. К тому же у меня изначально не было сил. Моё сердце настаивало на том, чтобы не сдаваться, но моё тело его не слушало.

В конце концов, я не робот. И у меня есть чувства.

Мысли постепенно уплывали, пока сознание не погрузилось в темноту. Находясь на грани сна и яви, я услышал, как Сун Байлао зовёт меня по имени.

Я изо всех сил пытался открыть глаза, но мои веки, казалось, слиплись и никак не могли разлепиться.

— Ты первый это начал... Это не так просто... Даже не думай об этом...

Его голос был мрачным, как будто в нём звучала ненависть. Значит, он явно не успокоить меня пытался. Это была моя последняя мысль перед тем, как я окончательно потерял сознание.

http://bllate.org/book/13149/1167156