Готовый перевод Old Injury / Старая рана [❤️] [Завершено✅]: Глава 37.1 - Значение мимозы - сожаление

Я немного посидел снаружи под лучами солнца, а когда моё тело перестало так трясти, встал рядом с цветочной клумбой. В это время спектакль тоже закончился. Тётя Цзю взяла Сун Мо на руки и вышла вместе со всеми. Когда она увидела меня, то быстро подошла.

— Вы не вернулись. И я подумала, что что-то случилось.

Я забрал Сун Мо и придумал подходящее оправдание:

— Нет, я просто почувствовал себя немного неуютно, может быть, из-за такой огромной толпы. Поэтому я выбежал на улицу подышать свежим воздухом.

Тётушка Цзю выслушала меня и озабоченно спросила:

— Тогда как вы себя чувствуете сейчас? Вы немного побледнели.

— Всё в порядке.

Сун Мо развлекался весь день и так устал, что заснул у меня на руках. Тётя Цзю позвонила водителю и попросила его встретить нас у ворот.

В машине Сун Мо лежал у меня на коленях и крепко спал. Я подоткнул укрывавшую его куртку, посмотрел на тётушку Цзю и сказал ей, что послезавтра съезжу повидаться с Нин Ши.

Тётя Цзю заметно напряглась от моих слов, словно бы не решаясь заговорить со мной.

Я мягко сказал:

— Если вам есть что сказать, я слушаю.

Она вздохнула:

— Боюсь, что счастья семья Чжу вам не принесёт.

Я понимал, что она имела в виду. Семья Чжу предала Сун Байлао. Как его законный партнёр, я должен держаться подальше от них, если не хочу разозлить своего супруга.

Теперь, когда я в таком положении, я не могу завоевать расположение ни Сун Байлао, ни семьи Чжу. И я не знаю, что мне со всем этим делать.

Я кивнул и сказал:

— Я понимаю. Это в последний раз.

В назначенный день я пришёл в чайную на час раньше. В течение часа я ничего не делал, просто тихо сидел, задумчиво глядя на пейзаж во дворе.

Ровно в два раздвижная дверь слегка приоткрылась и, сопровождаемая официантом, зашла Нин Ши. Одна.

Сейчас она больше не была похожа на знатную госпожу. Она сбросила туфли на высоких каблуках и ступила на татами. Она села напротив меня и, не глядя, швырнула к ногам свою большую сумку.

— Здесь так жарко.

Она налила себе большой стакан воды и залпом выпила его. Поставив чашку, она удовлетворённо выдохнула.

Иногда она немного похожа на «маму» из моих детских воспоминаний. Она вырастила меня, и, конечно, не всегда всё было столь паршиво. Мы жили вместе, делили тарелку лапши и шли под одним зонтиком.

У нас с ней остались и тёплые воспоминания. Просто сейчас эта теплота давно остыла.

Теперь мы даже хуже, чем незнакомцы.

— Где ребёнок? — спросил я её.

Она взглянула на меня и, повернувшись боком, несколько мгновений копалась в большой сумке рядом с ней, достав оттуда что-то размером с ладонь, завёрнутое в тёмно-красную материю.

— Сначала я не хотела, чтобы люди узнали об этом. Да и на осознание ушло время, — она развязала обёртку, и под ней оказалась прямоугольная лакированная коробочка. Она поставила её на стол и медленно подтолкнула ко мне. — Когда ребёнка извлекли из тебя, я протестировала его. У него была группа АВ. Даже если бы он родился, это было бы бесполезно: он бы не выжил.

Она достала из сумки сигарету и зажигалку, прикурила и затянулась.

— Дело не в том, что я не знаю, альфа это или бета. Я знаю. Я знала, что семь лет назад ты залетел от альфы.

Я расстроено уставился на коробочку и внезапно рассмеялся, хотя был огорчён до глубины души.

— Чтобы я женился на Сун Байлао, а ты стала «госпожой Чжу», ты, не колеблясь, выдумала ребёнка и лгала мне несколько месяцев.

С того момента, как я узнал о подмене, я начал подозревать, что мой ребёнок, возможно, вообще не выжил. Ведь если бы он был жив, даже если бы у него не было руки или ноги, Нин Ши не стала бы искать кого-то на замену.

Я уже морально приготовился к появлению так называемого «ребёнка», которого привезла бы Нин Ши.

Но я всё ещё переоценивал себя и недооценивал то великое горе, которое пришло после окончательно утраченной надежды.

Мой ребёнок... моё дитя умерло семь лет назад, так и не успев взглянуть на мир и обнять своих родителей.

Теперь он лежит передо мной в маленькой чёрной лакированной коробочке. Даже если бы Нин Ши просто сказала мне, что он не выжил, глядя на «него», как я мог почувствовать облегчение?

Чувство вины давило на меня, как камень, и у меня почти перехватило дыхание.

— За больницей, через дорогу находился детский сад. Из окна моей палаты я видел их ворота. Каждый день в четыре часа пополудни родители начинали собираться у ворот, забирая своих детей одного за другим, — Нин Ши однажды спросила меня, почему я вдруг пожалел о своём решении, но причина была очень «эгоистичной». — Каждый день были дети, которых забирали последними, и я наблюдал, как их волнение сменялось беспокойством, а настроение постепенно становилось тревожным. Но все они без исключения ужасно радовались, когда видели своего родителя и бежали ему навстречу. Они настолько зависимы и привязаны к ним. И эта любовь невероятно чистая.

— В то время я думал: если я выношу и рожу этого ребёнка, может, и у меня появится человек, который полюбит меня всем сердцем?

Ошеломлённая, Нин Ши оперлась локтями о стол. Выслушав меня, она стряхнула пепел и чуть не обожгла тыльную сторону ладони. Она сделала резкую затяжку, затушила окурок в стаканчике рядом с собой, и белый туман, который она выдохнула, разделил нас, из-за чего я не мог ясно разглядеть выражение её лица.

— Тебе тогда было всего восемнадцать лет. Кто бы содержал тебя после родов? — дым рассеялся, и губы Нин Ши поджались, явно выражая несогласие с моей точкой зрения. — Ты же знаешь, каким образом я содержала тебя? Через постели этих альф! Мало того, что меня презирали и высмеивали, так в конечном итоге и ребёнок, которого я родила, пошёл бы по моему пути.

— Я недостаточно сильно люблю тебя, — добавила она. — Но ничего не могу с собой поделать. Можешь ненавидеть, если захочешь.

Я опустил глаза и ничего не сказал.

http://bllate.org/book/13149/1167154