Готовый перевод Old Injury / Старая рана [❤️] [Завершено✅]: Глава 34.2 - Мир как бездонный океан, а я как ряска, что только и может следовать за потоком. Унесёт ли меня дальше или разорвёт на части волна – всё зависит только от удачи

Осторожно зайдя внутрь, я увидел залитую солнцем комнату. Шторы на окнах были распахнуты.

Ноутбука на столе не оказалось. Скорее всего, Сун Байлао взял его с собой в «Ся Шэн».

В целом все выглядело нормально, но меня не покидало ощущение, что передо мной здесь кто-то побывал.

Чем больше я думал об этом, тем сильнее было это ощущение. Я закрыл дверь в кабинет и позвонил Нин Ши.

— Ты кого-то подослала, чтобы украсть то, что тебе нужно?

Нин Ши явно только проснулась от моего звонка и говорила крайне недовольно:

— Что за бред? Зачем звонить в такую рань?

Я продолжил:

— В прошлую нашу встречу ты поняла, что я не соглашусь на твою аферу. Поэтому ты нашла кого-то другого, чтобы сделать это, не так ли?

Скорее всего, служанка, в которую я ранее чуть не врезался, и была подкупленной Нин Ши фигурой. Возможно, она обыскала весь кабинет и не нашла ничего полезного. Должно быть, она как раз собиралась выходить, когда услышала мой разговор по телефону, запаниковала и забыла закрыть дверь, что её и выдало.

— Понятия не имею, о чём ты, — упиралась она. Зевнув, она лениво продолжила. — У тебя в последнее время такой стресс, что ты уже совсем с катушек слетел?

Я крепко сжал трубку, прекрасно понимая, что она даже под страхом смерти не признает своей вины. Бессильно заскрипев зубами, я сбросил звонок.

Я попросил тётушку Цзю уволить ту служанку.

Та удивилась и поинтересовалась, что же такого натворила эта служанка.

— Я думаю, что она не подходит для работы в этом доме.

Я больше ничего не сказал, просто объяснил ей причину, которая, по сути, таковой и не являлась.

Тётушке Цзю только и оставалось, что кивнуть:

— Ясно.

Она всегда хорошо исполняла все указания. Сразу после нашего разговора она занялась этим вопросом, и уже к полудню служанка покинула дом.

Во время обеда Сун Мо несколько раз чихнул и немного покашлял. Скорее всего, он простудился. Я дал наказ тётушке Цзю внимательно следить за его температурой и, если она поднимется, послать за врачом.

Вечером после ужина я поднялся наверх, чтобы принять душ. Когда я вышел из комнаты, тётушка Цзю сообщила, что вернулся Сун Байлао.

В последнее время он возвращался домой не раньше девяти часов вечера, а, приехав, весь в делах, сразу же отправлялся в кабинет. Однако сегодня он приехал в семь часов, что бывает довольно редко.

— Где Момо? — я осмотрелся по сторонам, но Момо нигде не было видно. Я подумал, что тётушка Цзю уложила его спать пораньше ввиду недомогания. Но та указала мне на кабинет и сказала, что как только Сун Байлао вернулся, он увёл Сун Мо с собой, чтобы проверить его домашнее задание.

— Проверить домашнее задание?

Сначала я подумал, что Сун Байлао максимум может проверить сложение и вычитание чисел до ста, знание алфавита или игру простой мелодии на фортепьяно. Однако тётушка Цзю покачала головой и прошептала:

— Господин очень требователен к молодому господину. Если он не сможет ответить на заданные вопросы, то господин поставит его в угол.

Как только я услышал это, то немного забеспокоился. Сун Мо сегодня нездоровится, и, кроме того, у Сун Байлао довольно жёсткий нрав. Как бы чего не случилось.

Только я успел об этом подумать, как из кабинета раздался плач Сун Мо.

Я тут же поспешил туда, за два-три шага преодолев лестницу, и постучался в дверь кабинета.

Через пару мгновений из-за двери показался Сун Байлао: он специально встал так, что закрывал обзор на происходящее в комнате.

— Что такое?

С приоткрытой дверью стало отчётливее слышно, как Момо тихонько всхлипывает, очень грустно и жалобно.

Моё сердце сжималось от его плача:

— Не проверяй сегодня задание, пусть Момо отдохнёт.

Я слегка толкнул Сун Байлао в грудь, чтобы тот отошёл, но он не сдвинулся с места.

— Не слишком ли ты много на себя берёшь? — он схватил меня за запястье и убрал мою руку от своей груди.

Я не сдавался, смотря ему прямо в глаза.

— Он сегодня плохо себя чувствует.

Сун Байлао стоял на своём:

— Он был рождён не для комфорта и развлечений.

Теперь он порол откровенную чушь.

— Никто не рождается для того, чтобы страдать. Строгость — это, конечно, хорошо, но ты явно перегибаешь. Он ведь твой сын, а не один из твоих сотрудников.

Уголки его губ растянулись в холодной усмешке:

— А ты вообще кто такой? На основании чего ты раздаёшь мне указания? Не ты его родил! Так зачем ты строишь из себя любящего родителя? Я тебе уже говорил: не делай больше, чем положено.

Ну вот опять. Время от времени он выплёскивал на меня свою злость.

Это срабатывало, словно невидимый механизм, который включался в определённый момент. Как «минное поле». Стоит наступить на него в этот самый момент, и я должен быть готов к тому, что меня разнесёт на куски.

Это зависело не только от его настроения, но ещё и от моего поведения. Если я буду слушаться и вести себя, как покорный супруг, он будет спокойно со мной разговаривать. Но если я покажу хоть каплю непокорности, это оскорбит его и выведет из себя.

В общем, у меня нет права ему отказывать.

Он как тиран: ему безразличны мои чувства. Мне позволено только подчиняться и цепляться за него, как другие беты ведут себя со своими альфами. Хотя даже не так, как они. На тех бетах нет таких страшных грехов, которые во мне видит Сун Байлао.

— Я твой законный супруг. Разве этого недостаточно?

Он был непоколебим:

— Нет. Он не пойдёт спать, пока не расскажет все свои задания.

Увидев, что он собирается снова закрыть дверь, я резко сказал:

— Какая разница между тем, что делаешь ты и что делает Ло Цинхэ?

Сун Байлао на секунду потерял дар речи от моих слов; его лицо позеленело от злости:

— Что ты сейчас сказал?

Я не хотел ругаться с ним при Сун Мо, но было слишком поздно. Я всё равно уже не мог остановиться.

— Неужели ты не осознаешь, что временами ты точная копия Ло Цинхэ? Тебя выводит из себя его безразличие, жестокость и необычайная строгость, когда они направлены на тебя. Но при этом ты сам ведёшь себя также с собственным ребёнком. Думаешь, что раз тебя так воспитывали, то и его нужно воспитывать также. Если у тебя не было хорошего отца, то и ты сам не можешь им стать.

Краем глаза я заметил, что Сун Байлао до побелевших костяшек сжимал дверной косяк. Мне было страшно, но я не жалел о сказанном. Даже если сейчас он меня ударит.

Сун Байлао не ударил меня, но проявил жестокость другим образом.

Он склонился ко мне, холодно и безжалостно прошептав прямо в ухо:

— Похоже, ты будешь хорошим папочкой. Как жаль, что я никогда не позволю тебе завести собственного ребёнка.

Словно от удара под дых, мне стало тяжело дышать.

Он говорил это не впервые, как и я не впервые это слышал, но только сейчас меня постигло едва ощутимое разочарование. Не столько от того, что я никогда не смогу родить Сун Байлао ребёнка, столько от самого Сун Байлао.

— Если… если бы у нас с тобой был ребёнок, ты бы не любил его лишь потому, что ненавидишь меня?

— Да, — без колебаний сказал Сун Байлао, пристально глядя на меня.

Невольно отступив на шаг, я потрясённо посмотрел на него.

В этот момент позади Сун Байлао послышался жалобный голос Сун Мо:

— Отец, я всё сделаю. Всё-всё. Только не ссорьтесь.

Сун Байлао повернулся с грозным видом. Сун Мо стоял весь заплаканный, даже шея у него покраснела.

Около минуты они молча смотрели друг на друга.

В конце концов Сун Байлао закрыл глаза и открыл дверь пошире.

— Я проверю твоё задание завтра. И если ты что-то не запомнишь… — он выдержал драматичную паузу. — Я дам тебе в десять раз больше работы.

Сун Мо икнул и кивнул:

— Хо… хорошо.

Затем Сун Байлао посмотрел на меня так, словно пошёл на большую уступку:

— Теперь ты доволен?

Сун Мо подбежал ко мне.

Я опустился на колени и обнял его, а он уткнулся мне в плечо, всё ещё содрогаясь от еле слышных рыданий.

— Ну же, не плачь. Не плачь, пойдём спать, — утешал я его. Посмотрев напоследок на Сун Байлао, который прислонился к дверной раме, я молча развернулся и ушёл.

Я уложил Сун Мо в кровать и укрыл одеялом. Он уже перестал плакать, но его глаза всё ещё были красными, а из носа текли сопли.

— Папа, ты собираешься разводиться? — он крепко держался за одеяло и, кажется, очень нервничал.

Его вопрос застал меня врасплох.

— Нет… — я погладил его по голове.

— Правда?

— Угу.

Чтобы отвлечь его внимание, я быстро сменил тему.

— Когда тебе станет лучше, я отведу тебя в парк развлечений, хорошо?

— Хорошо, — Сун Мо наконец-то улыбнулся.

http://bllate.org/book/13149/1167149