Готовый перевод Old Injury / Старая рана [❤️] [Завершено✅]: Глава 31.2 - Все, что я выучил в школе, вернулось Учителю. Сегодня Лян Цюян задал мне вопрос по математике, сказав, что фанаты проверяли его способности. Мне потребовался час, чтобы ответить на него, но оказалось, что это линия в форме сердца на координатах

— Юю, как ты?

Я долго готовился по дороге сюда, обдумывая, с чего начать разговор и размышляя над странными вопросами, вроде «как быть по-отечески ласковым и нежным».

Но когда я увидел его вживую на другом конце телефона, мой разум вдруг опустел: исчезли все мои слова, мысли, печали и радости. Мои губы непроизвольно шевельнулись, и всё, что получилось сказать — это три коротких сухих слова.

— Я в порядке, — он совсем не казался мне чужим, приблизив своё лицо настолько, что оно заняло большую часть экрана. — Ты папа?

— Эм, да, я папа. А ты... Юю, не так ли?

Что за глупый вопрос я задаю?

Я уже взрослый человек, но чувствую больший дискомфорт, чем ребёнок.

— Да, я Юю, — он изменил позу, и несколько секунд камера показывала только его грудь, но потом снова вернулась к его лицу. На этот раз он был немного дальше от камеры, чтобы я мог видеть всё его лицо.

— Что ты делаешь? — с любопытством спросил он, выглядя так, словно хотел вынырнуть из экрана и подойти прямо ко мне.

— Я пью чай с бабушкой, — я показал ему чашку с чаем, стоящую передо мной, и повертел камерой вокруг себя.

Когда камера повернулась к Нин Ши, она пила чай из чашки. Увидев её, Юю громко позвал:

— Бабушка!

Нин Ши подняла голову и улыбнулась ему:

— Юю такой хороший мальчик.

После этого мальчик спел мне две детские песенки и прочитал несколько старых стихотворений. А через полчаса сказал, что ему пора идти делать уроки, и попрощался со мной.

— Может... мы ещё немного поговорим? — телефон уже немного нагрелся, но я всё ещё не мог повесить трубку. Даже если я не буду разговаривать, то просто положу телефон рядом с ним и позволю себе посмотреть на него. Меня это тоже устраивало.

Юю поджал губы и, казалось, был в смятении. В этот момент Нин Ши неожиданно наклонилась и забрала мобильный телефон у меня из рук.

Я подсознательно захотел выхватить его обратно. Но стоило мне выпрямиться, как я услышал, что она сказала в трубку:

— Иди делай уроки.

Затем она быстро убрала телефон.

Я снова удручённо сел на место. Захватившие меня сложные эмоции: волнение, радость и возрождение медленно угасали, когда звонок закончился, подобно листьям травы, которые были срезаны с корнем и медленно теряли свою жизненную силу.

Нин Ши долила в оставшуюся заварку немного кипятка и сделала два больших глотка:

— Ты сейчас так энергично болтал. Ты уже думала о том, как заберёшь его и будешь жить с ним, когда придёт время?

Я действительно думал об этом. Сложность заключается в том, как объяснить Сун Байлао существование Юю. Он и так отвергает идею зачатия от меня ребёнка. Если он не захочет признавать Юю, то я...

— Могу ли я тогда развестись? — спросил я Нин Ши.

Она застыла с чашкой в руках, глядя на меня, как на лягушку, которая может цвести, или на камень, который может танцевать, полная изумления и непонимания.

— У тебя нет привязанности к Сун Байлао... Нет, у тебя действительно нет привязанности к альфам.

Всю свою жизнь она пробивалась вверх по социальной лестнице, используя все доступные ей средства, только чтобы получить титул «госпожа альфа». По её мнению, я, так легко заполучивший этот титул, должен был цепляться за Сун Байлао руками и ногами, не говоря уже о том, чтобы быть счастливым. Моя просьба о разводе казалась ей чем-то невероятным.

— Каждый преследует свои цели. То, что я считаю сокровищем, ты бросаешь как будто мусор, и наоборот, — она уже убрала свой телефон, и мне больше не о чем было с ней говорить. Поэтому я встал и собирался уходить. — И это прекрасно.

Олень во дворе вдруг громко цокнул копытом.

Я непонимающе посмотрел на неё:

— Что?

Она подпёрла подбородок рукой и спросила:

— Почему ты тогда об этом пожалел?

Её слова могли показаться бессмысленными, но я сразу же понял, о чём она говорит.

Те болезненные воспоминания и не очень приятное прошлое — всё то, о чём я отчаянно хочу не вспоминать. Раньше это было из-за чувства вины, теперь из-за страха.

Узнав о моей беременности, Нин Ши тайно отправила меня в частную клинику для проведения аборта.

Сначала я не хотел видеть ребёнка в своём животе. В конце концов, это был не плод «любви», и никто не ожидал его появления на свет. Поэтому я подписал форму согласия на аборт. Но вскоре произошло нечто, что заставило меня изменить своё решение. Я захотел родить этого ребёнка, вырастить его, стать... родителем, не похожим на Нин Ши.

Однако Нин Ши не позволила мне допустить таких нелепых мыслей. Она была в ярости от моего отступления и гневно осудила меня, как бессовестную шлюху, позорящую её.

Она приказала медсёстрам держать меня за руки и за ноги, а врачу ввести в моё тело анестетик. Сколько бы я ни плакал и ни умолял её, она оставалась непоколебимой и безучастной. Наркоз подействовал быстро, и прошло всего несколько секунд, как я потерял сознание. Когда я очнулся, внизу моего живота уже был шрам.

Семь лет назад мы стали зачинщиками и соучастниками.

Я всегда думал, что это я убил его. Я вместе с Нин Ши убил того ребёнка.

Когда я узнал, что он жив, меня переполняла радость. Казалось, что каждый сантиметр моего сердца освещало солнце.

— Потому что из окна палаты было видно... детский сад, — я улыбнулся Нин Ши и вышел из чайной комнаты.

По дороге домой я купил в пекарне несколько пирожных тирамису в качестве гостинца для Сун Мо.

Из-за вечернего часа пик машина по дороге застряла в пробке, то и дело останавливаясь и двигаясь снова. Мой живот начало тянуть, и я почувствовал себя неуютно.

Когда я вошёл в дом, то почувствовал запах еды. Как раз подошло время ужина, но от чашки горького чая, которым напоила меня Нин Ши, у меня пропал аппетит. Я отдал коробку с пирожными тётушке Цзю, сел за стол, налил себе миску супа и сказал служанкам не приносить мне другую еду.

Сун Байлао, похоже, сегодня был очень занят. Даже за столом он отвечал на электронные письма по телефону, а когда видел, что что-то не так, то непосредственно звонил отправителю письма, чтобы отругать его.

Сун Мо, в предвкушении тирамису после ужина, ел свою еду с невольной улыбкой на лице.

— Папа, сегодня мы с учителем смотрели «Рай для Кики»!

«Рай для Кики» — это недавно вышедший на экраны мультфильм. Я пытался выделить время, чтобы посмотреть его вместе с ним, но в итоге попросил учителя пойти навстречу и посмотреть его с ним первым.

— Тебе понравилось?

— Да! — он энергично кивнул и снова посмотрел на меня с предвкушением. — Я хочу пойти в парк развлечений.

Промашка. Сегодняшний суп был немного жирноват, и тошнота не только прошла, когда я его съел, а наоборот, усилилась...

— Хорошо, когда я свожу тебя... — я резко прикрыл рот рукой и судорожно вздохнул несколько раз, ощутив рвотные позывы.

Сидевший на противоположной стороне Сун Байлао резко прервал разговор, убрал мобильный телефон и посмотрел на меня, нахмурив брови.

— Что ты делаешь?

Что ещё мне оставалось делать в таком состоянии, кроме как блевать? Я неохотно проигнорировал его и попытался заглушить рвотные позывы, но не слишком преуспел в этом.

После того, как в животе забурлило, я, наконец, не смог больше сдерживаться и, прикрыв рот рукой, бросился в уборную. При этом мой стул с грохотом упал на пол.

А через пару секунд последовал почти такой же звук.

http://bllate.org/book/13149/1167144