Готовый перевод Old Injury / Старая рана [❤️] [Завершено✅]: Глава 28.2 - Сегодня мой подписчик на Эмбер прислал мне личное сообщение, в котором написано, что он готов потратить 5 000 на покупку поношенной мной не стиранной униформы пекаря… Что за извращенец?..

По какой-то причине Сун Байлао стал чаще приезжать на гору, проводя на вилле в горах по три-четыре дня в неделю.

Возникшая между нами холодная война была окончена со всплеском феромонов. Кажется, происшествие на приёме позволило Сун Байлао наконец-то выпустить свой гнев. Слава богам, что после этого происшествия он стал гораздо более уравновешенным и больше не срывал своё недовольство на мне на каждом шагу.

В этот же день Лян Цюян сказал, что хочет навестить меня.

Сначала он забеспокоился, заметив, что я внезапно перестал вести прямые трансляции, и позвонил мне, чтобы спросить, как я себя чувствую. А когда он узнал, что я повредил руку во время драки с Сян Пином, то стал настойчиво проситься ко мне в гости, чтобы убедиться, что со мной всё в порядке.

Я ответил ему, что у меня всё хорошо и что ему не обязательно приходить. Но он разозлился и сказал, что я всё от него скрываю и не воспринимаю его как друга. Я растерялся и не знал, что ему ответить. Пользуясь случаем, он быстро добавил:

— Я приду к тебе после обеда, — и, не дав мне возможности отказать, молниеносно повесил трубку.

Я посмотрел на экран мобильного телефона и вздохнул, радуясь и в то же время немного волнуясь. Я был счастлив, что скоро встречусь с другом, которого давно уже не видел, но тревожился, что... Сун Байлао неожиданно вернётся.

Наступил июнь. Дома ещё не включили кондиционер, хотя на улице было уже жарко.

Через окно я увидел, что во двор дома с прогулки вернулся Сун Мо, за которым шла сопровождающая его служанка. Я достал из холодильника выжатый утром арбузный сок, налил его в маленькую мультяшную чашку, вставил соломинку и пошёл к входной двери, чтобы встретить его.

Как только Сун Мо вошёл в дверь и увидел меня, его глаза словно наполнились звёздами, и он с радостным лицом направился ко мне. Но вдруг на половине пути он замялся: звёзды в глазах вдруг померкли, а шаги замедлились.

Он подошёл ко мне, взял в руки чашку, которую я ему протянул, поднял голову и посмотрел на меня с дежурной вежливой улыбкой.

— Спасибо, папа.

В последнее время он всегда был таким: больше не дёргался, не капризничал и не просил погулять вместе с ним. Он стал более понятливым и воспитанным, но не из-за своего характера, а потому, что сдерживал себя.

Я отнёс его на диван и сел рядом. Увидев, что у него на лбу и шее выступил пот, я попросил служанку принести полотенце.

— Момо, почему ты в последнее время не балуешься? Отец тебя отругал?

Сун Мо пил арбузный сок и чуть не выплюнул соломинку, услышав мои слова. Он с некоторым беспокойством покосился на стенки чашки и покачал головой.

Я взял у служанки влажное полотенце и вытер ему лицо.

— Тогда что случилось?

Сун Мо долго молчал. Я подождал минуты две, так и не дождавшись от него ответа, и уже собирался спросить снова, как вдруг услышал, что ребёнок с поникшим лицом сказал жалобным, мягким, тихим голосом:

— Если я буду плохо себя вести, ты не будешь меня любить.

Я надолго остолбенел, осознав, что его сдержанность в эти дни была вызвана моим недавним легкомыслием, и внезапная кислая боль затопила моё сердце.

— Нет, я не перестану тебя любить.

Он очень чувствительный ребёнок. И то, что я сказал ему в тот день, должно быть, заставило его почувствовать себя плохо.

Сун Мо поднял глаза и выжидающе посмотрел на меня:

— Правда?

Я энергично кивнул головой и улыбнулся:

— Правда. Я... папа никогда не разлюбит Момо, так что ты можешь баловаться или просить меня поиграть с тобой на улице, как раньше.

Глаза Сун Мо сразу же покраснели. Его счастью не было предела, как будто валун, который много дней лежал на его сердце, наконец-то разбился.

— Я тоже всегда буду любить папу! — он бросился ко мне в объятия и действительно всхлипнул и расплакался, жалобно и тихо, но настолько душераздирающе.

Мне пришлось погладить его по спине и шепнуть ему:

— Всё хорошо. Не плачь, малыш. Папе тоже грустно, когда ты плачешь.

Он поплакал ещё немного. Он утомился после игры на улице, поэтому вскоре после того, как все его тревоги рассеялись, он довольно быстро уснул.

Он лежал на спине, обняв меня. Маленькая чашка стояла на журнальном столике. Кожа его лица слегка покраснела от солнечных лучей. Он сладко спал с приоткрытым ртом.

Именно такая картина предстала взору Лян Цюяна, когда он вошёл. На нём была чёрная футболка с преувеличенным рисунком черепа, а на шее в центре противоукусного ошейника красовалось ярко-красное сердце.

Он снял солнцезащитные очки и приподнял бровь:

— Йоу, укладываешь ребёнка?

Я поднёс палец к губам, призывая его говорить потише.

Он на цыпочках подошёл ко мне и присел рядом, разглядывая Сун Мо в моих объятиях:

— Говорят, что быть отчимом нелегко. Почему же ты такой расслабленный и спокойный? — глядя на прекрасные черты лица Сун Мо, он цокнул языком. — Когда этот альфочка подрастёт, сколько людей будут биться из-за него не на жизнь, а на смерть!

Я вопросительно посмотрел на него:

— Зачем так жестоко? Неужели нельзя сделать всё тихо и мирно?

Лян Цюян был потрясён до глубины души моими словами и легонько шлёпнул себя по губам:

— Ба, я сам себя шлёпнул.

Тётушка Цзю принесла гостю ароматный вкусный кофе со льдом, забрала у меня спящего Сун Мо и отнесла его наверх.

Теперь мы с Лян Цюяном наконец-то могли говорить громко.

— У Сян Пина всё ещё хватает смелости искать тебя? Он что, совсем с ума сошёл? — Лян Цюян посмотрел на мою повреждённую руку. Он был так зол, что ругательства сыпались от него одно за другим, без остановки.

Не желая продолжать разговор об этом, я убрал руку и сказал:

— Он сломал два ребра, так что я ничего не потерял. Кстати, я получил твой альбом. Он просто замечательный.

Я давно его не видел, и кроме его недавнего большого дебюта, даже не знал, всё ли у него хорошо в последнее время.

Лян Цюян сказал со строгим выражением лица:

— Само собой! Ты же видел, кто это спел! Я и о тебе написал песню в альбоме. Ты её слушал?

Я слушал её. Вместе с Сун Байлао.

Увидев его взгляд, жаждущий похвалы, я проглотил свои слова и кивнул:

— Да, я послушал её. И она тоже мне понравилась. Я даже зашёл в интернет, чтобы найти отзывы других людей об этом альбоме, и все они хвалили тебя. Так что, похоже, ты действительно заслужил съесть эту миску риса.

Лян Цюян был тронут до глубины души:

— Я уже говорил тебе, что я больше всего люблю тебя за твою честность и лаконичность?

Не совсем. Он говорил, что больше всего любит мою добродетельную натуру, когда я убирался в его комнате. А когда я пёк пирожные, ему уже больше всего нравилось моё мастерство. И мой мягкий характер, и моя способность есть острую еду, и так далее по списку.

Я как раз собирался его подразнить, как вдруг сзади раздался низкий мужской голос, заставивший меня напрячься.

— У нас гости?

Обернувшись, я увидел Сун Байлао, стоящего у входа в гостиную с пиджаком в руке и нечитаемым выражением лица. Я даже не заметил, когда он вернулся.

http://bllate.org/book/13149/1167138