Готовый перевод Old Injury / Старая рана [❤️] [Завершено✅]: Глава 25.1 - Если одних омег предостаточно, зачем было даровать бетам деторождение? Было ли это жестом доброй воли или жестокой иронией C20?

Всё последующее было похоже на непредвиденную катастрофу, бедствие, которое никто не мог предсказать.

Охваченные пламенем и жестокой болью, все мои конечности и кости, казалось, превратились в пыль на ветру и плавающие в волнах сорняки. Под абсолютной властью альфы моя борьба была бесполезной и нелепой: как бы ни хотелось ему противостоять, я мог лишь поддаться.

В затуманенном зрении свет, проникающий через окно, становился всё тусклее и тусклее, пока я не погрузился в полную темноту.

Сун Байлао будто превратился в свирепого похотливого зверя. Он навис над изгибом моей шеи и раскрыл рот, словно хотел укусить, но ему мешал стоппер, и он мог только тревожно шипеть от досады, ещё крепче сжимая мои запястья.

Воздух наполнился насыщенным ароматом цветов османтуса, словно пытаясь утопить нас в этом богатом благоухании.

За прошедшие два года, хотя общение Сун Байлао со мной ограничивалось квадратным дюймом крыши, а время, проведённое вместе, не всегда было таким приятным, несомненно, нас что-то связывало. Между нами была какая-то связь, своего рода дружба. Назвать это дружбой всё же слишком тяжело, сказать, что мы ценим друг друга — от такого внутренности сводит. Если подумать, наверное, это можно назвать «джентльменской дружбой». Как прохладная струйка воды, пронизанная ярким полуденным солнцем, она порождала мимолётный восторг.

Такая пригоршня прохладной воды, вдруг вскипевшая без предупреждения, просто ошпарила меня до слёз, и я чувствовал себя так, словно был на грани смерти. Хуже всего, что после казавшегося бесконечным завоевания и разграбления моих территорий меня ждал ад настоящей боли — он сцепился со мной.

Альфы сцепляются только в разгар течки, что способствует лучшему зачатию для омеги. Но я не омега, и моё тело не обладает их гибкостью. Хотя в теле беты есть матка, мы не очень приспособлены для зачатия наследника. А после того, как плод созревает полностью, бетам приходится прибегать к кесареву сечению, чтобы родить ребёнка. Наши тела не приспособлены к естественным родам.

Каждая секунда этого нескончаемого процесса превращалась в агонию, словно по моим внутренностям били молотком, раздирая плоть и кровь. От невыносимой боли мне хотелось вырваться из сцепки. Но каждый раз, когда я вздрагивал и отползал в сторону, пытаясь избавиться от этого молота, меня снова затаскивало назад: Сун Байлао хватал меня за ноги и безжалостно тащил за собой.

Слёзы ручьём текли по лицу. Молить о пощаде было бесполезно, и, захлёбываясь от страха, я уже не мог думать о том, почему он вдруг как с цепи сорвался.

В конце концов, я даже не понял, когда потерял сознание. А когда очнулся, пронизывающая до костей боль исчезла, сменившись тягучей болью в мышцах по всему телу.

Сфокусировав зрение, я с трудом поднялся с пола и, оглянувшись, увидел, что у моих ног сидел, скрестив ноги, Сун Байлао, держа в руке письмо, переданное мне Чжу Ли, и внимательно просматривая его строчку за строчкой.

Он, похоже, заметил, что я проснулся, и слово в слово монотонно зачитал вслух содержание письма:

— «…Ты мне нравишься. И хотя я знаю, что это неправильно, я хочу попытаться выразить свою любовь к тебе. Однажды я сказал тебе: „Пока я тружусь изо всех сил, то всегда могу что-нибудь изменить, будь то судьба или любовь“. К сожалению, я смог додуматься вложить все свои усилия только в такой скромный способ. Прошу тебя, прости меня и дай мне шанс. Потому что я просто… слишком сильно люблю тебя».

Закончив читать, он не выдержал, скомкал письмо в руке и поднял на меня глаза.

Как и совсем недавно, в его глазах горел огонь, но совсем другого рода: в этот раз в них кипела убийственная ярость.

Я только что пережил его бесчеловечную жестокость и теперь трепетал перед ним от страха. Внезапно я упёрся руками в пол и невольно отодвинулся от него.

С силой схватив меня за лодыжку, он подтянул меня назад, схватив за шею и сжимая её.

— Нин Юй, ты принимаешь меня за идиота, который думает только нижней частью своего тела? — он стоял на коленях, нависая надо мной, используя силу верхней части своего тела, чтобы обездвижить меня. Его запавшие глаза окутала пугающая красная пелена.

Я запаниковал и попытался вырваться из его хватки, но все мои усилия были напрасны против его подавляющей силы.

Я не понимал, о чём он говорит. Очевидно, здесь что-то не так. Я попытался объясниться, еле выдавливая слова из горла:

— Я… не…

Хватка его руки становилась всё сильнее, перед моими глазами даже начали появляться чёрные пятна. Каждое моё движение вновь провоцировало его, готового вот-вот взорваться, и он выплёскивал на меня всю свою ненависть за то, что его одурачили.

— Ты думаешь, что, переспав со мной, станешь особенным и изменишь свою проклятую судьбу? И не мечтай о таком, если ты не истинный омега, — он придвинулся ко мне ближе, его красные, налитые кровью глаза пристально уставились на меня. — Но ты лишь бета. Бета, который навсегда останется мусором. Бета, который заслуживает только того, чтобы с ним обращались как с мусором!

Он был похож на злобного дракона с хвостом, попавшим в капкан, извергающего яд повсюду, в своей ярости, стремясь растоптать и уничтожить всё вокруг, включая меня, попавшего под раздачу, ставшего приманкой для его поимки.

Тогда я был на волоске от смерти: дышал всё реже и реже, сознание постепенно угасало, а отчаяние и страх заполняли мой разум.

От боли я впился в его руку пальцами, не в силах сдержать слёзы, текущие из уголков моих глаз.

Если бы я тогда умер, то единственным утешением для меня было бы то, что я не умер девственником. Но вместо этого последовала череда необъяснимых событий.

Не знаю, привело ли в сознание Сун Байлао моё желание жить, но он внезапно словно очнулся и мгновенно ослабил хватку на моей шее. Не в силах больше ни о чём думать, я воспользовался возможностью и начал тяжело дышать, позволяя воздуху вновь наполнить лёгкие.

Ветер от его кулака пронёсся по моей щеке: Сун Байлао грохнул кулаком по полу рядом с моей головой, напугав меня настолько, что я не смел пошевелиться. Спустя долгое время он устало убрал руку и медленно поднялся.

— Не попадайся мне больше на глаза, Нин Юй, — он смотрел на меня сверху вниз, с костяшек его правой руки непрерывно капала кровь. — Меня от тебя тошнит.

Он холодно перешагнул через моё тело, толкнул тяжёлую железную дверь, которую раньше никак не мог открыть, и, не оглядываясь, вышел из комнаты с инвентарём.

http://bllate.org/book/13149/1167131