Готовый перевод Old Injury / Старая рана [❤️] [Завершено✅]: Глава 24.2 - Пришла весна, очередной брачный сезон. Лян Цюян выплескивал воду на улицу три ночи подряд в попытках разогнать дерущихся бездомных котов

— Сяо Юй, почему ты больше не зовёшь меня «братом»?

Если ранее его речи меня совсем не трогали, то от одного упоминания слова «брат» меня затошнило сильнее, чем от просроченного молока.

— Ты этого не заслуживаешь, — я крепко сжал стакан в руке, моё тело пробила неконтролируемая дрожь.

Сколь сильно я уважал его раньше, настолько же противен он был мне сейчас. В каком-то смысле он вызывает у меня большее отвращение, чем Сян Пин с Чан Синцзэ вместе взятые.

— Мне действительно немного грустно, когда ты так говоришь. По сути, я всё ещё являюсь вашей с Сун Байлао свахой. Разве ты не должен поблагодарить меня?

Не дождавшись конца его фразы, я выплеснул сок из стакана ему в лицо.

Оранжевый сок медленно стекал по его утончённому лицу. Люди вокруг с опаской оглядывались на нас, перешёптываясь из-за нарушенного покоя.

— За что тебя благодарить? — я отдёрнул руку и понизил голос. — Поблагодарить за то, что подсадил на меня жучок и сымитировал мой почерк, чтобы подставить меня? Или за то, что заставил Сун Байлао считать, что я его обманул?

Семь лет назад, когда Сун Байлао и Чжу Ли оставалось всего несколько месяцев до окончания школы Шаншань, одного из них уже зачислили в лучший отечественный университет без вступительных экзаменов, а другой собирался продолжить обучение в одном из известнейших зарубежных университетов.

За ужином Чжу Юньшэн посетовал, что Шаншань порекомендовала двух учеников в лучший отечественный университет, но те решили зачислить лишь Сун Байлао. Он раскритиковал его за дискриминацию по отношению к омегам, заявив, что их интересовал только статус семьи Сун Байлао. Если бы сам Чжу Ли не спустился и не успокоил Чжу Юньшэна, кто знает, как долго бы ещё он пылал праведным негодованием.

Я всегда думал, что Чжу Ли всё равно. В конце концов, он был так хорош, что это даже сложно было назвать потерей.

Но он всё же выглядел подавленным и обеспокоенным.

Беспокоясь о его здоровье, я решил немного надавить, поинтересовавшись, в чём же дело. Так же, как он заботился обо мне раньше.

Чжу Ли сначала отмалчивался, а потом под моими настойчивыми расспросами признался, что ему нравится один альфа. Однако теперь он собирается уехать за границу, а предмет его воздыханий даже не знает о его чувствах, что вызывает у него лёгкое сожаление.

У него было множество поклонников, причём многие из них были старше его. Я никогда не замечал, чтобы он выделял кого-то конкретного, и полагал, что он не был заинтересован в отношениях. Тот факт, что у него был возлюбленный, сильно меня поразил.

Я спросил, кто это был.

Посмотрев на меня, он сладко протянул два слова:

— Сун Байлао.

Даже словами не передать, насколько сильно я был ошеломлён тогда. Мне довелось испытать целую бурю противоречивых эмоций.

Похоже, что независимо от пола, мудаки обладают особым шармом, притягивающим прекрасных мотыльков, что бездумно летят к пламени на верную смерть.

Вдруг Чжу Ли взял меня за руку и серьёзно сказал:

— Сяо Юй, я хочу попросить тебя об одной вещи.

Он никогда раньше не просил меня ни о чём, поэтому я, естественно, не смог отказать.

Он протянул мне письмо, которое я должен был лично передать Сун Байлао, сказав, что там записаны все его мысли и чувства, и попросил меня не заглядывать в него.

— Он всё поймёт, когда прочтёт это, — Чжу Ли всунул мне в руки письмо в коричневом конверте, которое сложно было принять за любовное, и уголки его губ расплылись в изящной улыбке. — Не смотри, а то я рассержусь.

Сейчас, оглядываясь назад, я с уверенностью могу сказать, что все его поступки и слова, связанные со мной, были переполнены злобой. От одной мысли об этом меня пробирали мурашки. Но в те годы я считал его членом семьи, даже более близким, чем Нин Ши, поэтому не видел в нём никакой угрозы.

Он сказал, что не хочет попасться кому-либо на глаза, чтобы не спровоцировать сплетни, и попросил меня позвать Сун Байлао в комнату для инвентаря, расположенную рядом со школьной спортплощадкой.

Большая часть учеников уже ушла на каникулы, поэтому людей там было немного.

— Подождёшь его там, а когда он придёт, просто отдашь ему письмо, — он указал на заднюю стенку комнаты. — Я подожду снаружи. Если он прочитает письмо и согласится принять мои чувства, я войду.

После этих слов он обнял меня, а перед выходом из комнаты внезапно остановился, обратившись ко мне:

— Можешь ещё раз назвать меня старшим братом?

Его просьба и сейчас казалась мне странной. Это единственное, чему я так и не смог найти объяснение.

— …Брат? — растерянно посмотрев на него и смутившись, я всё же позвал его.

Он сощурил глаза, ярко улыбнувшись. Повернувшись ко мне спиной, он помахал мне.

— Прощай, Сяо Юй.

Как «старший брат» Чжу Ли, вероятно, окончательно «умер» в этот момент.

Я остался один в комнате с оборудованием, размышляя о том, что Чжу Ли слишком уж беспокоился.

Как можно было ему отказать?

Это же Чжу Ли…

— Что тебе, чёрт возьми, от меня понадобилось?

Я всё ещё думал об этом, когда в дверном проёме появился Сун Байлао. Высокий силуэт обрамлял ореол света, и я какое-то время не мог разглядеть выражение его лица.

Я занервничал, несколько мгновений молчаливо сжимая письмо в руке.

— Я…

Сун Байлао посмотрел на письмо, затем на меня.

— Что это? — уточнил он, вопросительно приподняв бровь.

Я открыл рот, собираясь продолжить объяснения, как вдруг откуда-то из угла комнаты донёсся звук, напоминающий спускающуюся шину.

Нос Сун Байлао дёрнулся, и он резко переменился в лице:

— Нин Юй, что ты наделал?!

В его глазах плескался ужас, и я, словно молнией поражённый, мгновенно застыл на месте, не в силах пошевелиться.

— Я-я ничего не делал…

В этот момент дверь в аппаратную захлопнулась. В помещении осталось лишь немного тусклого света.

За дверью раздался слишком уж знакомый мне голос Чжу Ли.

— Удачи, Сяо Юй.

Зачем он пожелал мне удачи? Что вообще мой брат имел в виду? Почему закрыл дверь? Тогда я ещё не знал, что меня ждёт, но мне сразу стало не по себе.

Сун Байлао среагировал быстрее меня: первым бросился к двери и, поняв, что она уже заперта, принялся бить по ней ногами.

Я впервые видел Сун Байлао настолько одержимым. Но дверь в комнату с инвентарём была прочной и тяжёлой, её невозможно было открыть грубой силой. Он продолжал колотить кулаками по двери, отчего вскоре по его рукам начала стекать кровь. Но даже это его не остановило, как будто он и вовсе ничего не чувствовал.

— С-сун Байлао, успокойся немного… — я попытался его остановить, но он лишь отпихнул меня.

— Не трогай меня!

Я был поражён: в уголках его лба проступили вены, а голос охрип, как будто он отчаянно пытался сдерживать себя.

— Что с тобой?

Он ударился головой о дверь и начал чесать шею, словно пытаясь снять с лица маску-стоппер.

Я тогда был настолько неопытен, что подумал, что с его маской-стоппером что-то не так, не подозревая, что подобным образом он отреагировал на феромоны омеги в течке.

— Не волнуйся… — когда я приблизился к нему в попытке помочь, он схватил меня за руку и повалил на пол.

Конверт упал рядом. Тихое шипение воздуха не прекращалось.

Сун Байлао заломил мне руки над головой. Его глаза были полны желания, но произнесённые тогда слова были окрашены необъятной ненавистью.

— Нин Юй, как ты смеешь так поступать со мной?!

http://bllate.org/book/13149/1167130