Готовый перевод Old Injury / Старая рана [❤️] [Завершено✅]: Глава 21.2 - Лютики и английские розы — столпы, на которых держится индустрия цветочных украшений

Когда я вернулся на виллу в горах после поездки в город, было уже около пяти часов. На посту охраны, на полпути к вилле меня остановил охранник, сообщив, что ко мне приходил курьер. Внимательно осмотрев посылку, я понял, что её прислал Лян Цюян.

Моё заявление было достаточно громким. Естественно, до такого сплетника, как Лян Цюян, новость об этом дошла довольно быстро. Он сразу же позвонил мне, чтобы похвалить за отлично проделанную работу. Также он попросил меня растоптать эту парочку ублюдков и ободрать как липку, забрав их грязные деньги. Наконец, закончив свою тираду касательно Сяо Пина и его партнёра, он сказал, что у него есть хорошая новость для меня: он выпустил сольный альбом.

Я не следил за кругом развлечений, поэтому уточнил, можно ли считать это его дебютом. Он ответил, что это именно так, заявив, что теперь он восходящая звезда номер один. Также он пообещал прислать мне копию своего дебютного альбома, чтобы я смог оценить его лично. Так что я был уверен, что эта экспресс-доставка от него.

Когда я с посылкой и пакетом с пирожными переступил порог дома, до меня донёсся запах еды. Я вернулся как раз вовремя: Сун Байлао и остальные только что сели за стол.

Завидев знакомый бумажный пакет, Сун Мо, состроив удивлённое лицо, вскочил со стула и бросился ко мне.

— Торт! — он с восхищением во взгляде протянул руки к пакету.

Я приподнял пакет повыше, желая, чтобы он хорошо поужинал перед десертом. Но прежде чем я успел открыть рот, со стороны обеденного стола раздался низкий голос Сун Байлао:

— Сун Мо.

Он держал в руках миску с рисом, даже не глядя в нашу строну, но в его голосе послышалось предостережение. Сун Мо тут же застыл на месте.

Сун Байлао постучал кончиками палочек для еды по двум мискам с рисом:

— Иди сюда и ешь.

Мы с Сун Мо почти одновременно направились к обеденному столу.

Тётушка Цзю забрала из моих рук пирожные и посылку. Я попросил её положить пирожные в холодильник, а альбом распаковать и отнести в мою комнату.

— Альбом? — палочки Сун Байлао замерли в воздухе. — Чей?

Я не ожидал, что он этим заинтересуется, поэтому немного замялся:

— Лян Цюяна. Вы должны были познакомиться на нашей свадьбе. Это мой друг.

Он медленно проглотил еду, прежде чем снова заговорить:

— Сейчас у нас есть свободное время, так почему бы не послушать альбом твоего друга?

Раз он того хотел, мне оставалось только кивнуть.

Сун Байлао, казалось, не мог вспомнить лицо Лян Цюяна, пока тётушка Цзю не вставила диск в проигрыватель и не вернулась с коробкой от альбома. Он протянул руку:

— Покажи мне.

Голос Лян Цюяна очень узнаваем, спокойный и холодный. Он напоминал влажный запах тумана и сырой земли в глубине горного леса поздним осенним утром.

Его альбом назывался «Осеннее солнце», с одноименным первым треком. Это словно неземная медленная композиция, которую было уместно послушать за ужином.

— О, так это он, — Сун Байлао рассмотрел альбом со всех сторон. На обложке красовалась фотография Лян Цюяна с изысканным макияжем: его специально подведённые глаза выглядели особенно очаровательно. — Я помню этого омегу, твоего единственного друга, который пришёл к нам на свадьбу.

— Да, это он, — сухо усмехнулся я.

Закончив с обложкой, Сун Байлао принялся читать буклет со словами песен.

— Я удивлён, что ты подружился с певцом-омегой, — внезапно он замолчал на несколько секунд, а затем спросил более вкрадчивым тоном. — Он даже посвятил тебе песню?

Я чуть не подавился и закашлялся, сделав пару глотков воды, а после поднял голову, недоумённо посмотрев на Сун Байлао.

— Что?!

Сун Байлао не ответил мне. Он внимательно прочитал страницу со словами от края до края и с усмешкой бросил буклет на стол передо мной.

— Восьмая страница.

Я открыл буклет и пролистал до нужной страницы, обнаружив там песню с названием «Юйюй». Слова песни и музыка были полностью написаны Лян Цюяном. Он также упомянул, что на её создание его вдохновил друг…

— «Он подавлен и полон нежности. Преследует меня по ночам, чтобы склонить к греху», — Сун Байлао безэмоционально зачитал несколько строк из песни, слово в слово.

Я на мгновение растерялся и быстро объяснил ему:

— Это не то, о чём ты подумал, просто… Раньше мы были соседями по квартире. Иногда по ночам я приносил ему печенье и пирожные, которые не продались в кондитерской…

Большая часть приготовленного мной во время прямых трансляций также уничтожалась Лян Цюяном. Он всегда называл меня демоном, побуждающим его потолстеть.

— Соседи по квартире? Вы жили вместе?

— Да, мы жили вместе несколько лет…

Казалось, воздух вокруг похолодел на несколько градусов. Сун Мо, сидящий на детском стуле, прекратил есть и с беспокойством посмотрел на нас.

Лицо Сун Байлао выглядело так, будто он наблюдал за ужасным футбольным матчем. Обе команды играли так паршиво, что из него была готова вырваться тонна ругательств. Но поскольку всё было настолько плохо, он просто не мог начать говорить об этом. В конце концов, он смог сделать лишь одно грубое замечание:

— Тебе не разрешается общаться с ним в будущем.

Он вёл себя как диктатор. В любой другой день мне бы хватило терпения справиться с этим, но не сегодня. Я слишком устал.

Я крепко сжал палочки в руках и какое-то время терпел, но в итоге не удержался и с силой опустил их на стол. Палочки с тихим звоном ударились о столешницу.

Я посмотрел ему прямо в глаза и сказал:

— Я же сказал, что мы просто друзья.

Он вёл себя так, словно в его руках оказалось свидетельство нашего с Лян Цюяном непристойного поведения. А причина была только в… песне?

— Мне всё равно, друзья вы или любовники. Твой нынешний статус больше не подходит для общения с ним. Если ты хочешь открыть окно достаточно широко, чтобы залетели мухи и покусали тебя, не смей жаловаться на то, что я говорю тебе горькую правду в лицо, — несмотря на моё «сопротивление», Сун Байлао остался непреклонным. — Если ты снова учинишь скандал, Ло Цинхэ ещё может посмотреть на произошедшее сквозь пальцы, но я тебе этого с рук не спущу.

Я уставился на него с отвисшей челюстью, вновь почувствовав то бессилие и изнеможение, которые испытал, когда столкнулся с сяо Чжу.

Нин Ши, сяо Чжу и Сун Байлао — все эти люди словно выстроились в очередь, сговорившись заранее, чтобы нанести мне удар и добить окончательно.

На мне было не так много одежды, но я всё равно почувствовал сильную духоту.

Они тащили меня за собой, холодными речами и презрительным отношением разрушая недавно вспыхнувшие во мне энтузиазм и надежду, будто желая полностью втоптать меня в холодную грязь.

Злой язык, что стрела. Толпа, злословя, могла расплавить даже человеческую кость. Оказывается, чтобы сломать меня, нужно не так уж и много. Достаточно трёх человек.

Глядя в ледяные глаза Сун Байлао, я понял, что он не отступит. Он не отступит ради меня, а у меня нет возможности заставить его отступить.

Сжав кулаки, я резко встал и, не говоря ни слова, бросился наверх. На полпути до меня донёсся плач Сун Мо, напоминающий жалобный писк котёнка. Это было невыносимо, но, поколебавшись долю секунды, я всё-таки пошёл дальше.

Закрывшись в своей комнате, я рухнул на кровать, не включая свет. Поначалу я старался думать о чём-нибудь весёлом, чтобы не поддаваться негативу, но меня убивало осознание того, что почти каждый радостный момент моей жизни оборачивается печалью и сожалением.

Мой ребёнок оказался в руках моей биологической матери. Моя младшая сестра заявила, что два года моих страданий были лишь недоразумением. А мой партнёр заставляет меня оборвать связь с единственным другом…

В каком печальном мире я живу?

Я завернулся в одеяло и попытался уснуть. В полудрёме я услышал снизу низкий рёв двигателя спортивного автомобиля, который, словно снаряд, выпущенный из пушки, мгновенно унёсся прочь.

Через некоторое время раздался стук в дверь, окончательно разбудивший моё блуждающее сознание.

— Господин Нин, вы так мало съели. Может, принести вам поесть?

Я перевернулся на спину, не желая совершать лишних движений.

— Не нужно. Я не голоден.

— Хорошо, — однако тётушка Цзю не ушла сразу. Постояв немного у двери, она добавила. — Господин Сун только что уехал. Он сказал, что вернётся в «Ся Шэн», и, скорее всего, его не стоит ждать дома некоторое время.

Он приходил и уходил, когда ему хотелось. Раз он решил в одиночку спуститься с горы ночью на громко ревущем спорткаре, то был ещё более удручён, чем я. Выглядело так, будто это я разозлил его.

— Понятно, — выдохнул я, крепче свернувшись калачиком.

http://bllate.org/book/13149/1167124