Готовый перевод Old Injury / Старая рана [❤️] [Завершено✅]: Глава 13.1 - Учитель не позволял себе покупать медные формы. Когда я накоплю денег, куплю ему набор и подарю на день рождения

Сун Мо робко посмотрел на меня и даже перестал жевать торт.

Он был очень чувствительным ребёнком, и малейшее неосторожное, невнимательно брошенное слово могло ранить его. Хотя я и оторопел от того, что он назвал меня «папой», не стоило отказывать ему в этом и заставлять его чувствовать, что он сделал что-то не так.

Возможно, он давно этого хотел и после долгих раздумий, наконец, набрался смелости назвать меня так. При мысли о такой возможности я не смог открыть рот, чтобы поправить его.

Поджав губы, я ответил Сун Байлао:

— Я не просил Момо называть меня так, но… Поскольку мы женаты, я не против, чтобы он называл меня так, как хочет.

После моих слов выражение лица Сун Мо расслабилось, и он улыбнулся мне. Я был так тронут его улыбкой, что не мог не улыбнуться ему в ответ.

К этот момент подошла Ли Сюнь с чашкой ароматного чёрного кофе. Она наклонилась и поставила её на стеклянный журнальный столик перед Сун Байлао, после чего поднялась и уже собиралась уйти, но Сун Байлао остановил её и попросил отвести Сун Мо помыть руки.

Дети обычно не обращают внимания на то, как они едят. Его лицо и руки были измазаны в сливках, так что помыть их было просто необходимо. Однако я понял, что главной целью Сун Байлао было увести Ли Сюнь и Сун Мо, чтобы поговорить со мной наедине.

Посмотрев, как Ли Сюнь, держащая за руку Сун Мо, заворачивает за угол, Сун Байлао отвёл взгляд и снова посмотрел на меня:

— Не делай ничего лишнего.

Хотя он продолжал смотреть на меня так, будто бы я его разыгрываю, но выражение его лица едва заметно смягчилось, и этого тонкого изменения было достаточно, чтобы заставить меня вздрогнуть.

Мои ресницы неудержимо затрепетали, и я сухо улыбнулся:

— Лишнего… чего?

— Пытаться стать папой для моего ребёнка — уже лишнее, — он откинулся на спинку дивана и продолжил. — Я уже говорил, что до тех пор, пока ты выполняешь свои обязанности и не доставляешь мне неприятностей, мы можем мирно сосуществовать. Тебе действительно не нужно выкидывать подобные фокусы… Я не хочу играть с тобой в игру о счастливой семье из трёх человек.

Я ощутил полную беспомощность. По его мнению, у всех моих действий есть какая-то цель и скрытые намерения. Он мог выбирать расстояние между нами и даже «использовать» моё тело, когда ему вздумается, но я не должен был приближаться к нему по своему усмотрению. Если же я сделаю хоть малейшее движение, то он выпустит острые когти и даст мне знать о последствиях «пересечения черты».

Этому сорокопуту, свирепому и своенравному, действительно трудно угодить. Я не знаю, насколько чудесным был второй родитель Сун Мо, и насколько ему нужно было быть прекрасным человеком, чтобы получить… такой восхитительный титул «мать ребёнка Сун Байлао».

— Я правда не учил Сун Мо называть меня «папой», и у меня не было намерений занять место его биологической матери. Я знаю, что ты меня ненавидишь, и постараюсь в дальнейшем реже попадаться тебе на глаза. Что касается Момо… мне действительно очень жаль его. И я хочу просто быть с ним добрее, а не использовать его, — сказав это, мне захотелось рассмеяться. — Что бы ты мне, Нин Юю, ни сделал, я не буду использовать маленького ребёнка.

Выслушав мои слова, Сун Байлао замолчал, словно размышляя о правдивости моих слов.

Через некоторое время он сказал:

— Запомни то, что ты сказал сегодня.

Я выдохнул с облегчением, поняв, что на этом разговор окончен.

— Если на этом всё, то я пошёл.

Я взглянул на свои часы и понял, что уже почти подошло время встречи с Нин Ши. Поэтому я встал, собираясь уйти.

Сун Байлао поднял глаза и неторопливо произнёс:

— По поводу плагиата на конкурсе два года назад я уже связался с юристами. Тебя могут попросить подписать несколько доверенностей. Так что, когда придёт время, просто подпиши их.

Он заявил это приказным тоном, не терпящим возражений.

Я был застигнут врасплох его словами и застыл на месте, ошарашенно глядя на него:

— Юристы?

— Возможно, в прошлом пятна на твоей репутации были лишь твоим делом, но теперь это касается и меня. А также репутации всей группы «Ся Шэн», — Сун Байлао поднял чашку с кофе. — Раз уж ты сам такой бесполезный, мне ничего не остаётся, кроме как подтирать за тобой зад.

У меня отвисла челюсть. Хоть он по-прежнему выражал свои мысли довольно резко, я научился выделять ключевые слова и словно бы пропускать информацию, идущую от него, через фильтр. Смысл его слов заключается в том, что он хочет повернуть исход дела в мою пользу. Но у меня нет никаких веских доказательств, кроме моих собственных слов…

— Судебный процесс… Ты сможешь выиграть? — я сжал пальцы, чувствуя, как невыразимые эмоции переполняют моё сердце. Словно те мёртвые, давно ушедшие вещи вновь испустили слабую искру из пепла, кричащую о желании «воскреснуть».

Чашка Сун Байлао застыла на полпути. Он бросил на меня взгляд, в котором читалось: «Ты что, издеваешься надо мной?». Но поняв, что я не притворяюсь, он быстро сменил своё выражение во взгляде на презрение к дураку.

— Адвокаты «Ся Шэн» — одни из самых профессиональных юристов в мире. Если они не смогут выиграть такое мелкое дело, то разве они заслуживают тех огромных гонораров, которые я плачу им каждый год? Я никогда не трачу своё время на мусор, — он отхлебнул свой напиток из чашки, похоже, найдя его недостаточно крепким, и посчитал нужным добавить. — Но ты — исключение.

Развитие этого дела превзошло все мои ожидания. Хоть Сун Байлао неоднократно твердил, что делает это ради его собственной репутации и репутации «Ся Шэн», но наибольшую выгоду всё равно извлекаю я. В любом случае я должен его поблагодарить.

— Тогда я побеспокою тебя, — я слегка кивнул ему. — Спасибо тебе.

Сун Байлао с чашкой кофе в руке посмотрел в окно высотой во всю стену и медленно вполголоса произнёс:

— Раз уж ты знаешь, что такое «неприятности», то делай их поменьше в будущем.

Покинув здание «Ся Шэн», я попросил водителя отвезти меня в кофейню, где у меня была назначена встреча с Нин Ши. Метров за сто до места назначения водитель внезапно резко нажал на тормоз, и моё тело по инерции дёрнулось вперёд. Толпа протестующих возникла перед машиной, медленно пересекая дорогу. У каждого в руках было минимум по два лозунга, призывающих обратить внимание на права бет и относиться к ним как к равным и свободным людям.

— Опять шествие, — обречённо проговорил водитель.

Я отстегнул ремень безопасности и сказал:

— Выпустите меня, мне всё равно осталось лишь перейти дорогу. Дальше я дойду пешком.

Водитель свернул на обочину, остановился и сказал, что припаркуется где-нибудь поблизости. И чтобы я позвонил ему, когда мне снова понадобится машина.

Я вышел из машины и с трудом продрался сквозь толпу. Мне было очень некомфортно в месте с таким большим количеством людей, и я просто хотел побыстрее пройти. Когда я почти добрался до другой стороны дороги, мне в руки неожиданно сунули листовку. Их раздавала девушка, на лице которой были нарисованы весы. На каждой их стороне жёлтой краской были написаны слова «свобода» и «равенство».

Она взяла меня за руку и быстро протараторила:

— Молодой человек, ознакомьтесь с движением по защите прав бет! Это общество слишком несправедливо к нам относится!

Я сжал листовку и безразлично ответил:

— Ох, ладно… — вырвавшись из её рук, я поторопился уйти подальше от шествия.

Когда я открыл входную дверь кафе, колокольчик над ней пропел звонкую трель, и бариста поприветствовал меня, попутно наблюдая за протестом снаружи.

http://bllate.org/book/13149/1167107