Готовый перевод Old Injury / Старая рана [❤️] [Завершено✅]: Глава 10 - Если какой-нибудь бета говорит, что не испытал несправедливого обращения, то он, должно быть, любимец Бога.

Моя третья встреча с Сун Байлао произошла на закате дня. В тот момент я оказался в неловкой ситуации. Мало того, что я был окружён группой скучающих альф и омег в глухом переулке, так они ещё и пытались снять с меня штаны, чтобы воочию определить разницу между бетами, альфами и омегами.

В кабинете биологии, в лаборатории есть манекены шести полов ABO, различающихся по группе крови. Они могут пойти туда, если хотят посмотреть на них. Нет смысла заставлять меня раздеваться.

Я бы предпочёл скорее умереть, чем сдаться, поэтому сопротивлялся изо всех сил, вступив в ожесточённую драку с ними. Однако я был в меньшинстве, и вскоре меня прижали к земле с разбитым в кровь лицом.

Семь или восемь пар рук одновременно ощупывали меня без разбора, как гигантские зловещие пауки, от которых мурашки бежали по спине.

Моя борьба только развеселит их, также как ругань или мольбы о пощаде. В прошлом, когда я сталкивался с травлей, я усвоил этот урок. Не издавай ни звука, закрой глаза и скоро всё закончится.

— Ребята, вы такие шумные...

Внезапно руки, тянувшие меня за одежду, замерли.

Я медленно открыл глаза и сквозь щель между чьих-то ног увидел, что кто-то идёт в нашу сторону. Только взглянув на эти ноги, можно было представить, какого роста должен быть этот человек.

Это Сун Байлао... — сказал кто-то тихим голосом.

Я был немного удивлён, что это снова он.

Сун Байлао медленно подошёл ко мне через толпу. Меня кто-то загораживал, поэтому я мог только слышать его голос, но не видел его лица.

— Разве никто не говорил вам, что это моё место? — создавалось ощущение, что он только что проснулся: его голос был немного хриплым в дополнение к его обычной вялости.

Толпа на мгновение притихла, но вскоре был избран «представитель» для переговоров с другой стороной.

— Старший, прошу прощения. Мы просто заняли твоё место на некоторое время и скоро уйдём, — парень криво улыбнулся и подошёл к Сун Байлао.

Не знаю, чем ему не повезло досадить Сун Байлао, но я лишь услышал приглушенный звук удара твёрдого предмета о тело, сопровождаемый криком. А в следующую секунду в поле моего зрения появился ещё один человек, который не переставал охать и стонать.

— Что за... — с отвращением произнёс Сун Байлао. — Разве я разрешал тебе прикасаться ко мне?

Все были озадачены его неожиданным поступком и застыли на месте. Если бы я не был в таком плачевном состоянии, то поаплодировал бы ему.

Он постучал ногой по щеке упавшего альфы и сказал непререкаемым тоном:

— Убирайся отсюда, пока я не слишком разозлился.

Большинство из тех, кто издевался надо мной, были просто группой наивных простодушных школьников, на испытавших на себе давление сильных мира сего. Они не осмеливались вступить в конфликт со старшеклассниками, поэтому сильно испугались Сун Байлао, настоящего хулигана, и поспешно скрылись с места происшествия со своим поверженным товарищем на руках.

После того, как давление на спину исчезло, я с трудом поднялся с земли и, пытаясь встать на ноги, краем глаза заметил Сун Байлао, небрежно идущего ко мне.

— Спасибо... — только и успел произнести я, как вдруг огромная сила надавила мне на спину и снова повалила меня на землю.

Моё лицо ударилось о землю, в голове помутилось, и я какое-то время не мог сориентироваться. Повернув голову, я сердито взглянул на стоящего позади меня Сун Байлао. А он смотрел на меня так, словно разглядывал кусок заплесневелого тухлого мяса.

— Ну что, ты убедился? Даже если в моем теле есть бета-ген, я всё равно в десять тысяч раз сильнее тебя, — он засунул руки в карманы брюк и слегка наклонился, его опущенные глаза были словно полны жалости. — Это не место для такого отброса, как ты. Проваливай.

Я сжал пальцами землю, чувствуя, что должен что-то ответить, но не мог произнести ни слова. Он парил высоко надо мной, а я ползал по земле. В его глазах я действительно был отбросом.

Но я всё ещё не был убеждён.

С тех пор я начал бороться с этим человеком и неподходящим, по словам Сун Байлао, для меня местом. Я старался не пропускать уроки и тратил всё своё время на учёбу, желая доказать, что Сун Байлао не прав, и я тоже могу вписаться в это место.

К сожалению, я всё равно не справился и закончил обучение в самом плачевном состоянии...

После встречи с учителем я подумал, что наконец-то смогу изменить свою судьбу и перестану быть «отбросом» в глазах Сун Байлао. Но в итоге так ничего и не изменилось.

Отзыв лицензии означал, что я больше не являюсь пекарем-кондитером. Мечты, которые у меня когда-то были, и все эти пафосные речи, которые не знали высоты неба — всё разбилось вдребезги. И я не знал, что ещё я мог сделать.

В то время я вёл очень упаднический образ жизни. Мне не хотелось выходить на улицу или встречаться с другими людьми. Также я не хотел ни с кем разговаривать. Лян Цюян видел всё это своими глазами и беспокоился, что я впаду в депрессию, если продолжу в том же духе. Он насильно вытаскивал меня за покупками и просил посмотреть с ним фильмы. После он предложил мне тоже вести прямые эфиры, что решило мою проблему с деньгами.

Я работал на «Эмбер» уже два года, и моё лицо ни разу не появилось на экране. Да и зрителей на моих трансляциях было не очень много. С помощью Лян Цюяна, который продвигал меня на своём канале, мне едва удалось попасть в десятку лучших блогеров, ведущих эфиры о еде.

У меня не было особых амбиций, и меня вполне устраивало такое положение вещей. Однако внезапно появившаяся разоблачительная статья полностью разрушила спокойную жизнь, которую я хотел вести.

[Я чувствую себя обманутым. Значит, ты такой человек.]

[Это так отвратительно. Мне стыдно, что ты когда-то мне нравился]

[Убирайся с «Эмбер»!]

[Будь проклят плагиат!]

Словно опять повторялся кошмар двухлетней давности, только на этот раз с более откровенным кибер-насилием.

Я написал тогда короткое заявление и разместил его на своей странице на «Эмбер». В нём я пояснил, что действительно нарушил порядок соревнований, проявив агрессию по отношению к другим участникам, и что не имею никаких претензий к решению ассоциации наказать меня и полностью принимаю его. Но я не признаю обвинения в плагиате, выдвинутые против меня.

Я не знаю, сколько человек его увидели. После этого я взял перерыв на две недели, а когда прямой эфир возобновился, число подписчиков с первоначальных двух-трёх тысяч сократилось до сотни или около того. За те две недели, пока я ждал, когда общественное мнение утихнет, Чан Синцзэ открыл свою прямую трансляцию на «Эмбер» как чемпион международного конкурса. Благодаря своей привлекательной внешности и превосходным навыкам он быстро поднялся в первую тройку еженедельного списка популярности, окончательно выбив меня из колеи.

Все эти события уж слишком подозрительно совпали. От разоблачения моей личности как «плагиатора», чтобы снова поднять тему, до Чан Синцзэ, пришедшего на «Эмбер» в качестве великодушной жертвы, одна за другой, все временные точки были тесно связаны. И как бы я ни был глуп, дураком я всё же не был.

Я уже такой, а они всё ещё не хотят меня отпускать. Они хотят выжать из меня последние крохи, которые могут принести им хоть какую-то пользу. Стыдно быть пекарем с таким сердцем.

— Значит, ты просто позволил им уйти?

Я ошеломлённо посмотрел на Сун Байлао. Его поза ничем не отличалась от предыдущей, а выражение лица было всё таким же холодным и сердитым. И только брови, казалось, были нахмурены чуть сильнее.

— У меня нет доказательств... — черновик также был украден Сян Пином. Даже если я буду кричать о своей невиновности, кто мне поверит без доказательств?

Сун Байлао уставился прямо на меня, слегка прищурив глаза и тяжело выдохнув через нос.

— Ты действительно такой же бестолковый, как и раньше.

Кончики моих пальцев задрожали, как будто кто-то вылил мне на голову ведро ледяной воды, и на мгновение у меня перехватило дыхание.

Напротив, мой голос был спокоен:

— Я пытался сопротивляться, но, увы, у меня ничего не получилось.

Поскольку я бета, то будь то желание добиться каких-то успехов или обвинение в плагиате...

Сун Байлао внезапно усмехнулся, уголки его губ приподнялись в недоброй улыбке:

— Это ещё не полный провал. Разве ты не вышел за меня замуж? Разве не ради этого ты накачал меня наркотиками и заставил впасть в эструс в комнате с оборудованием?

Я широко распахнул глаза и резко сжал пальцы, пытаясь издать хоть какой-нибудь звук, но слова никак не могли выбраться из моего горла, словно его что-то блокировало.

— Я... — наконец-то я выдавил из себя хоть что-то, но больше не сумел произнести ни слова.

— Ты что? — Сун Байлао небрежно улыбнулся. — Разве ты этого не делал?

В этот момент Сун Байлао был очень похож на тех, кто требовал, чтобы я убрался со сцены, и от всего сердца считал меня виновным.

Разве ты этого не делал?

Я этого не делал.

Тогда как ты это докажешь?

Что?

Тогда как ты докажешь свою невиновность?

Но я этого не делал.

Ты должен доказать это.

Я этого не делал, так почему я должен это доказывать?

Я не...

Все эти слова звучали слабо, но я не знал, что ещё можно сказать.

В этот момент за дверью раздался шум, и послышался звук торопливых шагов.

— Господин, у молодого господина приступ! — тётя Цзю постучала в дверь комнаты, стоя снаружи и не входя.

Не успел я прийти в себя, как Сун Байлао молниеносно встал и вышел, не глядя на меня.

Подумав, что с Сун Мо могло что-то случиться, я не стал больше ни о чём беспокоиться и погнался за Сун Байлао.

Сун Мо был на уроке игры на фортепиано. По словам учительницы, которая вела у него занятия, он вдруг начал сильно кашлять и задыхаться. Когда она увидела, что дело плохо, то сразу же спустилась вниз за остальными.

Все слуги семьи Сун знали о здоровье Сун Мо. Тётя Цзю быстро приказала кому-то как можно скорее принести бумажный пакет и открыла все двери и окна. Как только кашель Сун Мо перестал быть таким сильным, она отправилась на поиски Сун Байлао.

Когда мы пришли, Сун Мо уже отнесли в кровать. Его маленькое личико было бледным, и он выглядел очень слабым.

Сун Байлао сел на край кровати, приложил ладонь ко лбу, чтобы измерить температуру, и спросил:

— Всё ещё чувствуешь себя плохо?

Сун Мо осторожно покачал головой.

— Ло Мэнбай уже известили. Она скоро приедет, — перед лицом больного сына тон Сун Байлао был лишь немного мягче, чем обычно.

Сун Мо поджал губы и натянул одеяло повыше, чтобы прикрыть область под глазами, выглядя при этом очень расстроенным.

Я стоял позади Сун Байлао в изножье кровати и не осмеливался подойти к нему ближе без разрешения его отца. Увидев, что Сун Мо перевёл взгляд на меня, я подумал, что в данный момент ребёнка нужно утешить, и поспешно сморщил нос, состроив забавную рожицу.

Его глаза слегка изогнулись, как будто он улыбнулся.

Я беззвучно рассмеялся вместе с ним и уже собирался состроить ещё одну рожицу, как Сун Байлао вдруг резко повернул голову и посмотрел на меня.

Я застыл на мгновение, не в силах шевельнуться, и вернул прежнее выражение лица, а затем с неловким покашливанием отошёл в сторону и встал в углу комнаты.

Вскоре прибыла «Ло Мэнбай», о которой говорил Сун Байлао, в белом медицинском халате и с аптечкой в руках. Как я и думал, она оказалась врачом.

На лице у неё были очки в золотой оправе с тонкой цепочкой, свисающей на шею, и маска-стоппер в виде пылезащитной маски.

— Что случилось? Позволь тётушке взглянуть... — она достала стетоскоп и тихонько послушала сердцебиение Сун Мо, а затем провела ему тщательное обследование.

В конце концов, она снова укрыла Сун Мо одеялом, выпрямилась и сказала Сун Байлао:

— Это небольшой приступ. Весной приступы астмы всегда учащаются. Но если ты беспокоишься, я останусь здесь на ночь и ещё понаблюдаю за ним.

Сун Байлао посмотрел на Сун Мо, который лежал на кровати, с трудом держа глаза открытыми, кивнул и сказал:

— Хорошо. Я побеспокою тебя.

Затем он снова посмотрел на меня, и его взгляд резко изменился:

— Пусть тётя Цзю подготовит комнату для гостей.

Я поспешно кивнул, повернулся и вышел из комнаты.

Тётя Цзю была очень рада, когда узнала, что Ло Мэнбай собирается остаться на ночь, и сказала, что почувствовала облегчение, когда она пришла. Только после её слов я узнал, что Ло Мэнбай уже в юном возрасте стала авторитетом в области исследования крови трёх групп группы ABO и вируса C20. Кроме того, она была двоюродной сестрой Сун Байлао, прямым потомком семьи Ло.

http://bllate.org/book/13149/1167102