Готовый перевод Old Injury / Старая рана [❤️] [Завершено✅]: Глава 8 - Люди, которые ничего не могут сделать, действительно достойны только того, чтобы их называли мусором.

Тётушка Цзю сказала, что Сун Байлао каждый день жил в городе, чтобы было проще выполнять свои служебные обязанности. И только Сун Мо с группой слуг постоянно жили в доме на горе. Конечно же, теперь к ним добавился ещё один — я.

Сун Мо — воспитанный и тихий ребёнок, но он не любит говорить. Я осторожно поинтересовался у тёти Цзю, не страдает ли он каким-либо заболеванием. Тётя Цзю быстро поняла, что я имею ввиду, и сказала, что она водила его на комплексное обследование, когда ему было три года, и всё было в порядке. Возможно, его нежелание говорить было психосоматическим или обусловлено особенностями характера. Он регулярно посещает психологические консультации, но особого эффекта не наблюдается.

Она также упомянула его предыдущую няню, сказав, что изначально семья не нанимала молодых омег без метки. Однако Сун Мо нравилось слушать истории, которые она рассказывала, поэтому Сун Байлао сделал исключение и нанял её, надеясь, что она сможет улучшить языковые навыки Сун Мо. Но неожиданно девушка оказалась довольно безответственной, и когда она вышла с Сун Мо в город, то чуть не потеряла молодого мастера. В конце своего рассказа тётя Цзю вздохнула, выглядя немного беспомощной.

В доме Сун Байлао есть всё: банкетный зал, библиотека, бассейн и отдельная ванная комната в каждой спальне. Здесь наверняка поместилось бы несколько домов Лян Цюяна. Кухня тоже была полностью обставлена современной техникой и другим оборудованием. Духовой шкаф был просто огромным, и самого новейшего образца. Также не было недостатка в муке и глазури, и, кроме того, было множество насадок и формочек для кондитерских изделий.

Первоначально я хотел привезти свой собственный набор инструментов. Но, увидев всё это, я сразу же отказался от этой идеи и мирно покинул любимый старый дом, вернувшись только за компьютером, дневником и небольшим количеством своей повседневной одежды.

Тётя Цзю удивилась, когда увидела, что я вернулся с сумкой одежды, и сказала, что Сун Байлао давно заказал для меня новую одежду на все сезоны. Они повесили её в гардеробной ещё полмесяца назад. Были куплены даже бельё и носки, поэтому она решила, что я специально попросил об этом, потому то не хотел носить старую одежду, купленную до свадьбы.

Я ненадолго замер в изумлении, а затем поднялся наверх, в гардеробную, чтобы взглянуть. На полках лежала новая нераспечатанная одежда, и размер был мой. Конечно, это была не моя просьба. Подумав немного, я решил, что, вероятнее всего, Сун Байлао, увидев меня дважды, не мог смириться с моей бедной потрёпанной одеждой, поэтому снизошёл до того, чтобы купить для меня новую.

Если подумать, то, поскольку я теперь «господин Сун», мой внешний образ говорит не только обо мне, но и о нём. Так как же я могу быть таким неряхой, как раньше?

После возобновления прямого эфира комментарии на мгновение резко подскочили, поскольку кухня Сун Байлао сильно отличалась от той маленькой кухни, где я раньше едва мог развернуться. После нескольких месяцев только двузначных чисел количество людей в моей комнате для прямых трансляций впервые перевалило за сотню и медленно подбиралось к двумстам.

— Сегодня я научу вас делать веточки. Начните со смешивания цветов. Возьмите немного темнее, возможно, тёмно-коричневый...

Размешивая крем, я взглянул на раздел комментариев, где уже обсуждали, женат ли я или за какого местного магната вышел замуж. Кто-то остроглазый заметил маленький уголок белой марли у меня на шее, выглядывающий из-под одежды, и, проявив отличные дедуктивные способности, предположил, что я, должно быть, замужем за альфой.

Моя трансляция совершенно безлика, камера захватывает только область ниже плеч, и при этом они всё равно рассмотрели мою повязку. Я просто восхищён их зоркостью.

— Выдавите его на пергаментную бумагу с помощью кондитерского наконечника номер шестьдесят шесть и запекайте в духовке при низкой температуре в течение пяти минут... — я видел, что чем больше они гадали, тем более возмутительными становились их предположения, поэтому мне пришлось вмешаться и прервать их. — Нет, я не омега. В моём профиле указаны мои настоящие данные. Я бета и был им с детства.

В наши дни некоторые альфы действительно оставляют метки на своих партнёрах-бетах, но в этом нет особого смысла, кроме того, что это выглядит «так» и привлекает к себе внимание.

Это как клятва: если ты её соблюдаешь, то это клятва, а если нет, то это чушь собачья.

После этого, какими бы умозрительными ни были комментарии, я больше не давал никаких положительных ответов.

Когда прямой эфир уже подходил к концу, откуда ни возьмись вдруг подбежал Сун Мо и обнял меня за ногу.

Я был так поражён, что пошатнулся и выронил розу Остина* на пол.

П.п.: Розы Остина — это группа сортов роз, полученных во второй половине ХХ века английским селекционером Дэвидом Остином. За основу были взяты лучшие старинные сорта роз, которые отличались красивой формой бутонов и яркими ароматами.

Когда Сун Мо увидел упавшую розу, то сразу же протянул руку, чтобы поднять её, и я, не заботясь о том, что моё лицо попадёт в камеру, поспешил остановить его.

— Не надо, не надо, не ешь её... — я наклонился, поднял бледно-розовую розу и выбросил её в мусорное ведро.

Сун Мо безучастно смотрел на меня. Хотя его лицо не выражало никаких эмоций, я всё же чувствовал, что он был слегка ошеломлён.

— Я… испеку тебе кексы позже, хорошо?

Глаза Сун Мо загорелись, он слабо улыбнулся и кивнул.

Я потрепал его по голове и попросил пока подождать в сторонке, сказав, что скоро закончу.

Из-за выставленного угла наклона камеры она не могла заснять невысокого Сун Мо, но когда я наклонился, она действительно запечатлела моё лицо в профиль. Я понял это, когда начал подниматься. На мгновение я застыл и подсознательно посмотрел на экран, только чтобы увидеть своё лицо, полностью открытое, с испуганным выражением, которое было даже немного смешным.

Комментарии посыпались так быстро, что я даже не успевал их внимательно читать.

Я сразу же встал прямо, держа лицо подальше от места съёмки, и сказал, немного запинаясь:

— Ну… на сегодня всё…

Даже не сказав «до свидания» или других привычных заключительных слов, я поспешно отключил трансляцию.

Хотя я не мог видеть людей за камерой, я знал, что все они смотрят на меня. Это напомнило мне то время, когда два года назад освистывание зрителей, казалось, было так близко к моим ушам. Они кричали «отмените оценку» и «выгоните его» так неистово и громко, полностью утопив мою тонкую защиту в потоке звука.

Сделав глубокий вдох, я повернулся и прислонился спиной к кухонному столу. Мои руки онемели, а ладони сильно вспотели. Прошло около двух минут, прежде чем физический дискомфорт ослаб, а сердцебиение пришло в норму.

Я опустил голову, и в поле моего зрения внезапно появилась маленькая рука, нежно обнявшая меня. Подняв глаза, я увидел Сун Мо, смотрящего на меня с обеспокоенным выражением лица, его брови были слегка нахмурены.

— Я в порядке... — слабо улыбнулся я ему.

Он смотрел на меня некоторое время, затем вдруг отстранился и ушёл, но быстро вернулся, держа в руках планшет.

Я не знал, что он собирается делать, и смотрел на него в недоумении. Его пальцы ловко провели по экрану, и через несколько мгновений я услышал свой собственный голос, доносящийся из устройства.

— Приручи меня. Я всего лишь одна из тысяч лисиц...

Я был ошеломлён, а когда наклонился к нему, то обнаружил, что у него на планшете есть все видеозаписи моих прямых эфиров.

— Ты... смотрел мои прямые трансляции?

Сун Мо застенчиво кивнул, указал на видео с «Маленьким принцем» и открыл рот:

— ... Мне нравится.

Это был первый раз, когда я услышал, как он говорит. Его голос был мягким, тонким и нежным, как будто он был мягким шариком сладкой ваты.

То ли от того, что он заговорил, то ли от того, что он смотрел мой прямой эфир, но я был немного шокирован и какое-то время не мог прийти в себя. Этот шок даже ослабил то неприятное возбуждение, которое я только что испытал во время происшествия в прямом эфире.

Я вдруг подумал:

— Значит, в тот день в торговом центре ты пошёл за мной, потому что узнал мой голос?

Сун Мо на мгновение замешкался, потом смущённо отвёл глаза, затем снова посмотрел на меня и, наконец, слегка кивнул под моим внимательным взглядом.

Нин Юй: «...»

«Смерть» няни была несправедливой.

Вздохнув, я протянул руку, чтобы погладить его нежное белое лицо, и предупредил:

— Ты не можешь так слепо бегать в будущем. Ты слышал мой голос только в интернете и даже не знал, как я выгляжу. Что если ты узнаешь не того человека? И даже если ты узнаешь правильно, что, если я плохой парень?

— Ну... — Сун Мо сморщил своё лицо. Он непонимающе распахнул свои большие тёмные глаза и тяжело кивнул. Он выглядел как безобидный щенок, и на мгновение мне даже показалось, что на меня смотрит миниатюрная копия Сун Байлао.

Он ведь сын Сун Байлао, как он мог не быть похожим на него.

— Хороший мальчик, — я погладил его по щеке в качестве награды.

Я обещал испечь кексы для Сун Мо, поэтому, естественно, не мог нарушить своё обещание. К счастью, это было совсем несложно: просто вылейте замешанное тесто в форму, поставьте её в духовку и подождите пятнадцать минут. После чего достаньте из духовки ароматные мягкие кексы.

Я выдавил на кексы слой масляного крема, а затем украсил их различными цветными украшениями, которые только что сделал. В мгновение ока красивый набор кексов был готов.

Сун Мо с волнением выбрал один из них и долго смотрел на него, словно не решаясь его съесть.

— Ешь, здесь ещё много осталось. Если не съешь, то через два дня они испортятся.

Услышав мои слова, он съел его, откусывая маленькие кусочки.

Приятный аромат кексов витал в воздухе. Я тоже почувствовал голод, поэтому взял кекс и съел его вместе с ним.

В этот момент из парадного холла раздался шум, и я услышал слабый звук двигателя подъезжающей машины.

Вскоре перед нами предстал Сун Байлао, который, по словам тёти Цзю, всегда жил в городе. Он пришёл с улицы в костюме, на ходу завёл руки за спину и расстегнул отпечатком пальца маску-стоппер, одетую на лице, а затем бросил её на стол рядом с собой.

— Что ты делаешь?

Мы с Сун Мо не успели проглотить то, что было у нас во рту. Каждый из нас держал в руках по половине кекса. Не то чтобы он не видел этого, но всё равно зачем-то задал вопрос.

— Делал... делал кексы, — я попытался проглотить кекс, но поперхнулся, потому что торопился. Поэтому я бросился к раковине и выпил несколько пригоршней воды, прежде чем с трудом проглотил его.

Вытерев рот и обернувшись, я увидел, что Сун Байлао хмурится, идя ко мне. Я был так поражён, что не смог удержаться и отпрянул назад. Он резко остановился и посмотрел на меня немного усталым взглядом. Казалось, ему было лень смеяться над моим глупым поведением.

Его взгляд упал на кексы, которые я испёк:

— Ты сам испёк их?

Я немного нервничал, но сам не мог понять, откуда взялось это напряжение.

— Да...

Он выбрал один наугад и поднёс его ко рту. Вместо того, чтобы сразу открыть рот, он шевельнул носом и принюхался, словно проверяя, съедобно ли то, что перед ним.

Через несколько секунд он откусил кусочек от кекса и быстро положил его обратно.

— Слишком сладкий, — он вытер крем с уголка губ большим пальцем, оставив только один комментарий.

Моё сердце упало вместе с этим кексом.

— Я вернулся, чтобы кое-что взять, и скоро уеду, — он одарил меня многозначительной, немного легкомысленной улыбкой. — Тебе не обязательно ждать меня ночью.

Такое отношение было сродни обращению с игрушкой, которая тебе не очень нравится, но всё равно кажется интересной.

Не притронувшись больше к кексу, он повернулся и поднялся по лестнице.

Когда он скрылся из виду, я медленно подошёл к кухонному острову, взял кекс и откусил кусочек.

Поскольку я пёк их для маленького ребёнка, то точно добавил меньше сахара...

— Не сладкий...

Я ошарашенно посмотрел на Сун Мо, а он повернулся ко мне и снова сказал:

— Это не сладко. Папа врёт.

На редкость длинное предложение.

Моё сердце смягчилось: Сун Байлао, может, и придурок, но его ребёнок очень милый.

— Что ж, папа — лжец, — я улыбнулся ему.

http://bllate.org/book/13149/1167100