Готовый перевод Old Injury / Старая рана [❤️] [Завершено✅]: Глава 7 - Мастер сказал, что печет торты, потому что его жена любит их есть, а он любит вино, чему можно только позавидовать.

— Неужели мы не можем не расставаться? — плач был прерывистым, хозяин голоса горячо выразил свою мольбу. — Я буду послушным и никогда не доставлю тебе неприятностей. Мне ничего не нужно, я просто хочу остаться рядом с тобой... Вот так, ты же не против?

Я прислонился к стене, намереваясь дождаться подходящего момента, чтобы выйти.

Лёгкий, приятный вечерний ветерок медленно дул через узкий дверной проём на крыше. Вероятно, потому, что дом был расположен в глубине гор, ветер нёс с собой свежий аромат травы и деревьев, от которого меня начало немного клонить в сон.

— Ничего не хочешь? Думаешь, я в это поверю? — Сун Байлао осклабился в ухмылке, которая без всякой видимой причины напомнила мне антикварную виолончель Чжу Ли, с её великолепным звучанием и высокой ценой.

Когда-то, пока Чжу Ли не было дома, я не удержался и дважды тайком поиграл на ней. Но звук был очень странным, а кончики пальцев болели от вибрации струн. Сун Байлао тоже такой: с теми, кого он не одобряет, он будет говорить очень резко; а если вы не будете внимательны, то порежетесь.

— Мы не были парой. Ты лишь хотел заключить со мной договор. Мы никогда не были особо близки, поэтому тебе не нужно демонстрировать столь глубокую любовь ко мне, — на фоне безостановочных рыданий слова Сун Байлао становились всё холоднее и холоднее, от тепла не осталось и следа. — В любом случае, ты наблюдал за мной два года и должен знать, что я ненавижу больше всего. Вместо того, чтобы и дальше донимать меня, лучше спустись вниз и попробуй найти себе новую цель.

Всхлипы прекратились. Он бился насмерть под холодными ножами, которые продолжал кидать в него Сун Байлао. Но на этот раз он точно был «убит».

Я тихо вздохнул. Это действительно слишком бессердечно и достойно избиения.

Сентиментальность будет раздражать. Безжалостность тоже будет раздражать. Действительно, безопаснее всего сразу отсечь любовь.

Ещё со школьных времён вокруг Сун Байлао не было недостатка в людях: омегах, бетах и даже альфах. Но от него всегда веяло хаосом, когда он в одиночестве гулял по кампусу.

Можно сказать, что мы оба были «чужими» в Шаншане. Но никто не мог к нему приблизиться из-за его скверного характера, а ко мне не хотели подходить, потому что я бета.

Вероятно, менталитет девиантов был схож. Он занял крышу отдалённого учебного корпуса, как свою личную территорию и использовал её как место, где мог прогуливать занятия и валять дурака. Сам того не зная, я тоже выбрал это место, чтобы временно сбежать от унылой жизни кампуса.

Однажды я стоял в таком же положении, что и сегодня, и слышал живой весенний разговор между ним и каким-то омегой.

Прошло столько лет, но ничего не изменилось.

— Я не такой...

Пока я отвлёкся на воспоминания, между Сун Байлао и Мин Шу что-то произошло. Раздался едва уловимый шум одежды, трущейся друг о друга, после чего на некоторое время стало тихо. А после раздался слегка задыхающийся, яростный голос Сун Байлао.

— Ну... А теперь немедленно убирайся отсюда.

Он словно выплюнул уверенным тоном это слово «убирайся».

Послышались торопливые шаги, и я слегка выпрямился, столкнувшись с мужчиной-артистом с покрасневшими глазами на узкой лестничной площадке.

Он остолбенел, увидев меня, и нежелание в его глазах почти воплотилось в реальность.

Мне не нужно было гадать, что он, должно быть, думает, почему этот человек смог стать «госпожой Сун».

Он отмахнулся от меня и поспешно ушёл. Пройдя последние несколько шагов, я с первого взгляда увидел длинноногого Сун Байлао, стоящего на крыше, уставленной различными зелёными растениями.

Увидев меня, он вытер нижнюю губу большим пальцем и спросил:

— Что ты здесь делаешь?

Казалось, он был не в лучшем настроении, и, боясь снова вывести его из себя, сказав больше, чем нужно, я коротко объяснил:

— Твой отец ищет тебя.

Сун Байлао засунул руки в карманы и некоторое время молча смотрел на меня:

— О.

После этого он перестал обращать на меня внимание и не предпринял никаких дальнейших действий. Вместо этого он повернулся, чтобы посмотреть вниз. Там сияли огни и неспешно прогуливались люди в благоухающих одеждах. Симфонический оркестр играл спокойную, завораживающую музыку, а чуть хрипловатый голос певицы напевал неспешную песню, идеально подходящую для танцев.

Ночное небо вдруг расцвело яркими фейерверками. Один за другим возникали разнообразные узоры, хотя и недолговечные, как падающие звёзды, но придавшие великолепие тихим горам.

Такая свадьба действительно очень романтична.

Любая влюблённая пара молодожёнов должна в это время обниматься и танцевать друг с другом, а также целоваться под фейерверками.

Жаль, что мы с Сун Байлао не влюблены, и эта сцена — лишь пустая трата времени.

Сун Байлао поднял голову, чтобы полюбоваться фейерверком в небе, явно не собираясь продолжать со мной разговор. Я не хотел оставаться, чтобы не нарваться на неприятности, поэтому развернулся и ушёл оттуда вниз по ступенькам.

Лян Цюян не мог задерживаться допоздна, заявив, что его агентство было очень жестоким и контролировало его очень строго. Около девяти часов машина его агента уже ждала снаружи, поэтому он торопливо попрощался со мной и побежал в машину.

Я проводил его взглядом и вернулся на банкет, чтобы тихонько постоять там в тени ещё час до десяти часов, когда гости, наконец, один за другим разошлись.

Сун Байлао нигде не было видно, как и Ло Цинхэ. Поэтому я не знал, поговорили ли они наконец.

Нин Ши улыбалась, уходя, и выглядела очень довольной моим сегодняшним выступлением.

Она дотронулась до моего лица и легко обняла меня.

— Ты молодец, — прошептала она мне на ухо. — Мы свяжемся с тобой по телефону позже.

Было время, когда я всегда с нетерпением ждал её объятий, но теперь это пугает меня больше, чем поцелуй гадюки.

Слуги один за другим начали убирать двор. Закончив провожать гостей, я обернулся и увидел Ли Сюнь и женщину средних лет, спускавшихся по лестнице.

Увидев меня, Ли Сюнь улыбнулась мне:

— Господин Нин. Молодой господин только что уснул, а господин Сун и господин Ло разговаривают в кабинете. Он попросил передать вам, что вы можете идти отдыхать, не дожидаясь его.

Затем она представила мне женщину, стоящую рядом:

— Это моя мать. Она омега и экономка здесь.

Женщина средних лет почтительно кивнула мне:

— Господин Нин, вы можете называть меня просто тётя Цзю.

— Тётя Цзю, — я поприветствовал её и спросил, в какой комнате буду спать.

Тётя Цзю была ошеломлена и указала мне на комнату.

Разноцветные огни снаружи всё ещё горели, но я был сонным и сильно устал. Поэтому, как только я вошёл в комнату, то сразу уснул на кровати, даже не включив свет.

Я подумал, что тётя Цзю, должно быть, указала мне комнату для гостей. В конце концов, Сун Байлао не испытывал ко мне никаких чувств и даже ненавидел меня. Жить в разных комнатах, не мешая друг другу — самый подходящий способ ужиться, который я могу придумать.

Но я забыл, к кому из постельных партнёров Сун Байлао испытывает чувства? Это правда, что он женился на мне по расчёту, и правда, что он не хотел, чтобы у меня были от него дети. Но он никогда не говорил, что хочет, чтобы я был просто украшением.

Посреди ночи я крепко спал, когда обжигающее человеческое тело внезапно накрыло мою спину.

Он крепко прижался к моей шее: его тяжёлое дыхание доносилось до моего уха, а сильный запах алкоголя заставил меня вздрогнуть.

— Сун... Сун Байлао? — я сразу проснулся, моё сердце бешено билось. Я было напуган, но в то же время немного растерян.

— Оставить мужа спать одного в брачную ночь, как ты можешь так поступать?

Одной рукой он прижимал моё тело, а другую засунул мне в штаны вдоль промежности. Горячая ладонь прижалась к моим ягодицам, растирая так сильно, что я не удержался и невольно выдохнул от боли.

Я прижался лбом к подушке и дрожащим голосом произнёс:

— Ты... ты сказал, что тебя не нужно ждать.

Движение ладони прекратилось, и в моих ушах зазвучал его голос с лёгкой усмешкой.

— Я также просил тебя выполнять свои обязанности. Почему ты этого не помнишь?

Его тон был немного прохладным, и он, не задумываясь, стянул с меня штаны, пока они не опустились до бёдер.

— Подожди... подожди! —  я с трудом немного приподнялся, пытаясь выбраться из-под него.

Он сильнее сжал мою шею, не давая мне пошевелиться. Тяжесть на моей спине уменьшилась, а сзади послышался звук, как будто он что-то разворачивает. Через некоторое время он снова навалился на меня, и я тут же почувствовал, как огромная скользкая штука скользит между моих бёдер.

Перед глазами вдруг промелькнуло множество спутанных образов: душное помещение аппаратной, насыщенный аромат цветов, зыбкий взгляд...

Я напрягся и неконтролируемо задрожал, а моё тело, к моему стыду, начало распаляться.

Мягкие губы Сун Байлао прижались к моему лицу, скользя по моему уху и виску:

— Это не в первый раз. Зачем притворяться, что тебе так не хочется?

Я застыл. Не только потому, что вопрос был таким неловким, но и из-за его медленного, неумолимого вторжения.

Его размер был настолько впечатляющим, что мне было трудно его принять, но, к счастью, он не входил с узлом. Мужской орган альфы во время пассивного эструса завязывался узлом спереди, как у собаки, и застревал в кишечнике во время эякуляции, что могло быть очень болезненно.

Крепко сжимая пальцами простыни, я продолжал глубоко дышать. Чжу Ли рассказывал, что сорокопут пригвождает свою добычу к колючкам, чтобы разорвать и съесть её. Сейчас я чувствую себя бедным кузнечиком, которого Сун Байлао крепко пригвоздил к кровати и опустошил.

Тем временем он неизбежно обнаружил татуировку на моём копчике. Похоже, она показалась ему очень интересной: он продолжал тереть и царапать её пальцами, словно пытаясь вскрыть ложный шрам и проникнуть в плоть и кровь. Всякий раз, когда это происходило, я вскрикивал особенно громко, реагируя так, будто рана у меня на животе действительно снова разорвалась.

Этот секс был больше похож на спаривание зверей, чем на человеческое совокупление.

У меня совсем не было возможности сопротивляться, поэтому я мог только позволить ему делать то, что он хотел. В итоге он крепко обнял меня сзади и укусил за шею, но у меня там явно не было никаких желёз.

Клыки альфы были достаточно остры, чтобы с лёгкостью пронзить кожу. Небольшая струйка тепла медленно стекала по моей шее, и я стонал от боли, почти бесполезно моля о пощаде.

Через некоторое время он разжал зубы и высунул язык, чтобы лизнуть мою рану. Мягкое тёплое прикосновение с намёком на интимность после эротического момента заставило меня зажмуриться и вздрогнуть.

Он почувствовал это и отстранился от меня:

— Тебе нравится? Твоя «метка».

Я дотронулся до места, где он укусил меня, и зашипел от боли. Но я не мог сказать, что мне это нравится.

— Разве не этого ты хочешь... Теперь ты можешь демонстрировать её везде... — сказал он, перевернулся на спину, дотронулся до нижней части своего тела и уронил что-то под кровать, а затем удовлетворённо зевнул и заснул.

Я поджал губы и, прихрамывая, встал с кровати, чтобы принять душ, но не обнаружил на своём теле никаких следов спермы. Как бы он ни был пьян, он всё равно не забыл воспользоваться противозачаточными средствами. Похоже, он действительно боялся, что я украду его семя.

Приняв душ и осторожно приподняв одеяло, я лёг на другую сторону, заняв небольшую часть кровати, и заснул спиной к Сун Байлао.

Кровать была достаточно большой, чтобы в течение ночи вообще не иметь физического контакта друг с другом.

На следующий день я проснулся как в тумане. Было уже светло. Я не знаю, когда Сун Байлао ушёл, но его уже не было в кровати.

Использованный презерватив был брошен на пол, что показалось мне очень неприличным.

Я не хотел, чтобы тётя Цзю и другие видели эту сцену. Поэтому я выбросил его в мусорное ведро в ванной вместе с дюжиной салфеток, а потом долго вытирал там ковёр.

http://bllate.org/book/13149/1167099