Готовый перевод Old Injury / Старая рана [❤️] [Завершено✅]: Глава 6.1 - Меня предают снова и снова, это из-за доверчивости или потому что я бета?

В этом мире есть лишь несколько человек, которые мне дороги и которые также заботятся обо мне. Учитель — один из них. Но, к сожалению, моя судьба сложилась неудачно, и у меня есть только пять лет ученичества у него.

Теперь, когда я собираюсь жениться, у меня на руках есть несколько приглашений, которые мне некому разослать. Подумав об этом, я принёс на кладбище бутылку «Эрготоу»*.

П.п.: «Эрготоу» (кит. трад. 二锅头, пиньинь Èrguōtóu) — наиболее распространённый сорт байцзю, традиционного китайского алкогольного напитка, очень близкого к водке.

Найдя по памяти надгробие с именами учителя и его жены, я поставил открытую бутылку «Эрготоу» перед могилой мастера, достал из кармана пальто пачку заранее приготовленного печенья и положил её возле могилы госпожи.

Его жене было чуть более двадцати лет, когда она умерла. Чтобы создать впечатление, что они всё ещё вместе, учитель перед смертью специально распорядился, чтобы на надгробии была его фотография, когда ему было двадцать лет.

Они хорошо смотрятся вместе, как молодая семейная пара.

Когда мастер скончался, мы с Сян Пином были во Франции, где принимали участие в международном конкурсе и пережили очень неприятные события. После возвращения в Китай Сян Пин не разрешил мне присутствовать на похоронах учителя, сказав, что я недостоин. Когда учителя хоронили, я мог только наблюдать издалека и ждать, пока все уйдут, прежде чем подойти, чтобы отдать дань уважения.

В тот день была прекрасная погода, ярко светило солнце, но мне почему-то было холодно. Казалось, что солнце больше никогда не осветит мне путь, и всю оставшуюся жизнь надо мной будут лишь мрачные тучи.

Позже, когда я задумался над этим, я решил, что это произошло, потому что Бог забрал то «тепло», которое ранее мне дал.

Я опустился на колени перед надгробием и трижды поклонился своему учителю. В последний поклон я вложил столько силы, что в глазах ненадолго помутилось. Казалось, что невидимая сила давит на меня, пытаясь сломать позвоночник, вжать в грязь и не дать подняться снова.

Я стоял на коленях, прижавшись лбом к земле, и говорил:

— Учитель, простите меня, я ничего не смог сделать... Но я не пожалею об этом.

— Мастер, я обещал вам вернуться с трофеем, но солгал. Простите.

— Мне так жаль, что я не смог увидеть вас в последний раз.

— Простите, что я заставил вас чувствовать себя неловко.

— Простите…

В конце концов, у меня на губах осталось лишь пустое и тяжёлое слово «Простите».

Я не знаю, сколько раз я его повторил. Помню только, что, когда я снова посмотрел вверх, от прежнего яркого солнечного света остался лишь отблеск заходящего солнца.

— Мастер, я выхожу замуж, — я поджёг приглашение в своей руке и медленно наблюдал, как пламя понемногу пожирает праздничный красный цвет. — Я сожгу пригласительный билет для вас и вашей жены, придёте вы или нет. У меня с собой есть ещё. Я также сожгу их для вас. Может, кто-то из ваших друзей захочет прийти.

Я сжёг четыре приглашения одно за другим, окутав могилу дымом. Я провёл рукой перед глазами, настолько заворожённый дымом, что не мог удержаться от слёз.

В ещё холодном весеннем воздухе трепетал светло-серый туман, похожий на ленту жизни, внезапно сгустившуюся и так же внезапно рассеявшуюся.

Я вдохнул этот дым и закашлялся, но затуманенными от слёз глазами увидел приближающуюся фигуру. Мои глаза сузились, и я тут же глубоко вдохнул холодный воздух.

Я сжёг приглашение на свадьбу, но мне не посчастливилось встретить Сян Пина на узкой дороге.

Я увидел его. И он, естественно, увидел меня.

Сян Пин подходил ко мне с каменным лицом, держа в руке сумку, из которой торчали палочки благовоний.

Я поспешно встал, не желая встречаться с ним лицом к лицу, намереваясь уйти с другой стороны.

— Нин Юй!

Я остановился и оглянулся на Сян Пина.

У Сян Пина было серьёзное лицо, похожее на мастера. Но, к сожалению, его личность сильно отличается от личности учителя.

— Пожалуйста, не приходи сюда в будущем.

Он взглянул на вино и печенье, стоявшие перед надгробием, и безжалостно смахнул их в сторону своей сумкой.

Бутылка вина разбилась, а печенье рассыпалось.

Он сказал:

— Они мои родители, а не твои. Я не хочу больше тебя здесь видеть.

Я не знаю, откуда взялась вся эта ненависть ко мне.

Сжав пальцы в кармане пальто, я попытался образумить его:

— Я просто... хочу иногда навещать учителя.

— В этом нет необходимости, — лицо Сян Пина выражало нетерпение. — Тебе здесь не рады.

Я посмотрел на него и через некоторое время кивнул:

— Хорошо...

Я развернулся и ушёл, не став с ним спорить. В любом случае, дверь на кладбище открыта для каждого, если только он не настолько безумен, что перенесёт могилы учителя и его жены, чтобы помешать мне подмести их*. Не думаю, что буду сталкиваться с ним каждый раз, когда прихожу сюда.

П.п.: Подметание могил — посещение могил предков в знак уважения, когда прибирают могилы, делают подношения, сжигают благовония и ритуальные деньги. Обычно проводится в день фестиваля Цинмин.

Время пролетело быстро. За день до церемонии с Сун Байлао Нин Ши прислала машину, чтобы отвезти меня обратно в дом семьи Чжу.

Я чувствовал себя очень некомфортно с того момента, как сел в машину. И этот дискомфорт достиг своего апогея, когда я оказался перед знакомым роскошным особняком семьи Чжу.

Мне казалось, что от волнения меня может вырвать на месте.

Нин Ши сказала, что моя комната по-прежнему зарезервирована за мной. Я открыл дверь и увидел, что это всё та же комната, но вся мебель внутри была полностью заменена. Только тогда я понял, что слова Нин Ши о том, что комната всё ещё остаётся за мной, стоит понимать буквально. Она действительно подготовила для меня комнату для гостей.

Но это и к лучшему. Так мне не придётся освежать старые плохие воспоминания из-за знакомой обстановки.

Я сказал, что хочу отдохнуть, и лёг спать после обеда. Когда я проснулся, дискомфорт от пребывания в этом доме значительно уменьшился.

Во время ужина в дверь постучал слуга, чтобы пригласить меня спуститься вниз, и сказал, что вернулись Чжу Юньшэн и Чжу Ли.

Спустя семь лет я снова увидел отца и сына семьи Чжу.

Как будто я и не уходил, Чжу Юньшэн радушно поприветствовал меня и пригласил сесть слева от него. Нин Ши заняла место рядом со мной, а Чжу Ли, который всегда ел молча, сидел напротив меня.

Как и в прошлом, он был красив и элегантен настолько, что и беты, и альфы сочли бы его идеалом возлюбленного. На нём была чистая белая рубашка, а на шее — противоукусный ошейник, украшенный красными драгоценными камнями ромбовидной формы, которые подчёркивали белизну его кожи.

Если он действительно был помечен, как сказала Нин Ши, то этот ошейник не служил никакой цели, кроме декоративного эффекта.

Во время трапезы Чжу Ли от начала до конца не смотрел мне в глаза и не произнёс ни слова. Казалось, что он вообще не замечал меня и за обеденным столом вёл себя как человек-невидимка.

Хотя Нин Ши прожила с Чжу Юньшэном более десяти лет, прошёл всего месяц с тех пор, как она официально стала «госпожой Чжу». В это время они всё ещё считались молодожёнами. Я сидел между ними, как большая лампочка, но не мог помешать ей оказывать знаки внимания Чжу Юньшэну и тонко флиртовать с ним. Она стремилась поделиться каждым кусочком еды со своим мужем, что меня очень смущало.

— Я закончил, — Чжу Ли отставил миску, едва ли съев больше половины риса, и положил палочки для еды.

Чжу Юньшэн спокойно посмотрел на него:

— Тогда ты можешь вернуться в свою комнату, чтобы отдохнуть.

Чжу Ли кивнул, ничего не сказав остальным, и поднялся наверх.

В битве с Нин Ши он потерпел полное поражение, и даже его отношения с Чжу Юньшэном были испорчены. Несмотря на это, он по-прежнему может спокойно сидеть и есть вместе со всеми. Из-за этого я всё ещё восхищаюсь им.

После мучительного завершения трапезы Чжу Юньшэн хотел, чтобы я остался и выпил чаю, но я отказался, сославшись на плохое самочувствие, и быстро ушёл обратно в комнату.

Церемония бракосочетания состоится завтра, и я не знаю, насколько она будет насыщенной. Поэтому в ближайшие два дня вряд ли получится провести прямой эфир. Я принёс из дома «Маленького принца» и решил, что лучше уж снова выступить в роли чтеца детской книги, чем вообще никак.

Я запустил приложение на мобильном телефоне и вошёл в свою комнату прямой трансляции. Там уже было более пятидесяти человек, ожидающих эфир.

— Извините, но в ближайшие два дня я буду занят. Сегодня я прочитаю всем «Маленького принца», а завтра возьму выходной. Послезавтра я постараюсь возобновить прямую трансляцию.

После этих слов количество онлайн-пользователей в моей трансляции уменьшилось до тридцати. Также появилось несколько комментариев с жалобами, что в последнее время я брал слишком много выходных, и не пора ли мне поискать другой выход.

— Нет, просто я должен лично присутствовать при решении одного вопроса, поэтому могу только попросить выходной.

Некоторые люди стали спрашивать меня, что я собираюсь делать.

— Просто... выхожу замуж.

На мгновение раздел комментариев затих, как будто его заклинило, а затем будто взорвался.

Все поздравляли меня и желали счастливой свадьбы, а некоторые даже попеняли мне, что я не спросил у них совета по такому важному вопросу, как женитьба.

Они даже подумать не могли, что ещё два месяца назад я и сам не знал, что собираюсь выйти замуж...

На следующее утро в пять часов в мою дверь постучала горничная, которая пришла помочь мне собраться.

Я стоял перед зеркалом в полный рост, а три человека в шесть рук аккуратно и организованно занимались тем, что надевали мне туфли, завязывали галстук и укладывали мои волосы.

Вчера я всю ночь ворочался с боку на бок и долго не мог уснуть. Когда я закрывал глаза, в моём сознании вспыхивало множество образов из прошлого, вызывая у меня тревогу. Поэтому, пока они возились со мной, я чувствовал сонливость и лёгкую тошноту. В отличие от вчерашнего дня, на этот раз это была физиологическая тошнота.

Горничная нанесла лак на мои волосы и приподняла чёлку, закрывавшую глаза так, что моё зеленовато-бледное лицо оказалось полностью открыто. Вторая служанка нахмурилась, отошла на некоторое время и вернулась с коробкой румян в руках, которые, не говоря ни слова, собиралась нанести на моё лицо.

Я отклонился и загородился от неё рукой:

— Не надо...

В этот момент от двери раздался голос Нин Ши:

— Всем выйти.

Слуги тут же прекратили свои движения и молча вышли наружу.

Нин Ши подошла ко мне сзади и положила руки мне на плечи, в зеркале отразилась половина её тела рядом со мной.

На первый взгляд мы очень похожи. Особенно глаза, которые не имеют чётких складок, а уголки глаз узкие и длинные. Их взгляд выглядит слегка безразличным и кажется не таким «простым».

Нин Ши улыбнулась и спросила меня:

— Нервничаешь?

Я посмотрел на неё в зеркало и сдержанно спросил:

— Можете... показать мне его фотографию?

Она слегка нахмурилась и убрала руку, а затем достала из сумочки телефон и протянула его мне.

Я нервно взял его и впервые увидел лицо моего ребёнка полностью и чётко.

http://bllate.org/book/13149/1167097